Глава 5. Шаманский приветик!

Князь поспешил в дом графини Мелиховой.

Жаль, если всё уже закончилось, и Фирс уехал. Время к вечеру, темнеет, графиня могла устроить представление, и капли, и обморок, лживые люди часто так делают. А если дело касается выгоды, тут и за скоморохами не ходи, разыграет как на площади в базарный день.

Кони у ворот стоят привязанные, во всех окнах свет горит. И чуть поодаль приметная карета Южных князей.

— А праздник-то в самом разгаре, даже кто-то из князей Доброхотовых пожаловали! Вы моего коня придержите, недолго. Несколько вопросов задам и домой.

— Слушаемся! Ждём! — ответили сопровождающие.

Князь вошёл в дом без приглашения, слуга встретил с ожидаемым трепетом, но князь жестом показал, чтобы не представляли, лакей от греха сбежал, куда пройти без провожатых понятно, в гостиной шумно. Захотелось послушать, что там происходит. Воронцов старший остановился в дверях, его и не замечают.

И попал в самый разгар спора, едва до самых последних оскорблений дело не дошло, но, кажется, Фирс своим грозным видом всех сдерживает.

Сам Платон Андреевич Доброхотов глава клана Южан стоит в центре просторной гостиной и отчитывает покрасневшую Весту Абрамовну. Несчастная сидит в кресле, скукожилась, запах капель уже разносится по всему дому, перебивая довольно стойкий «аромат» мужчин, проведших не один час в седле.

— Вы как посмели, дорогая моя? Как? Отец Нестор уважаемый человек, он объявил, что Катерина и Ксения Белевские близнецы, а вы же в день их рождения вообще за границей прохлаждались, и к брату своему троюродному отношения ни малейшего не имели, вы такая же Белевская, как я Воронцов, троюродная вода киселю и та, роднее! Продала такую наследницу, а! Мы её сосватать собрались за Авдея Платоновича, уже сваты на порог, а тут такие известия. Это предательство! Вы наш клан подвели.

Веста поморщилась и внезапно огрызнулась, видимо, планы сбежать заграницу уничтожают на корню инстинкт самосохранения:

— Это всё ваши мужские грубые игры! Кланы, семьи! Мне предоставили неоспоримые доказательства, и я поверила человеку, а деньги эти мои! И вы не смеете их забирать у несчастной вдовы!

— Какие доказательства? Кто предоставил? Вы, сударыня, час сидите, молчите. А только теперь вспомнили? Или придумали? — Фирс сделал шаг к женщине, но присел на французский стул, чтобы видеть её глаза, когда начнёт отвечать, если начнёт, конечно.

Веста глянула на часы, и это заметили все.

— Она время тянула! — не выдержал Дмитрий и вышел в центр гостиной, тётка сама себя сдала и может быть, есть ещё шанс всё исправить. — Говори, кто забрал Катерину? Кто заплатил за это громкое и подлое заявление? Куда её везут?

Дмитрию она утром нанесла личное оскорбление, а за это можно и счёт получить. Веста сильнее вжалась в кресло и пропищала:

— Стряпчий, мелкий такой мужчина, но обходительный, ему имён не назвали, посредником сделали через посыльного, кто-то заплатил, но только за то, чтобы показать мне письмо, — заикаясь прокричала, постоянно вытирая под носом платочком.

— Какое?

— Письмо Лады, своей подруге или дальней родственнице о том, что родилась девочка и имя ей Ксения, и просьба принять девочку в семью, если с самой Ладой что-то случится, про нас там ни слова не указано, и про вторую девочку тоже молчок.

— Имя родственницы? — Дмитрий спросил, но ответы он давно знает.

— Какая-то Анна, или Анаис!

Мужчины переглянулись, все недовольные, но Воронцову эти подробности не нужны, он и от Матрёны только что услышал версию, что произошло в момент гибели Ксении. Вопрос в другом, кто платил?

Остался последний способ узнать правду:

— Кошелёк дайте! Я подержу! — Платон Доброхотов сразу подал кошелёк Воронцову.

Князь взял в руки бархатный увесистый мешочек и посмотрел в его «историю», но внезапно увидел ближайшее будущее. От неожиданности даже пот выступил на лбу.

— Фу! Вижу, дорогая графиня, что эти деньги прокляты, они вам принесут много горя, можете писать завещание, последнюю родственницу оттолкнули от себя! Сожалею, но род вас отринул, нет более над вами опеки праведной. — Дмитрий словно в транс впал, как недавно в карете, и речь уже не контролирует, говорит то, что видит, эта способность у него открылась после общения с Катей, надолго ли хватит.

Веста что-то проворчала про зависть, но на неё прицыкнули.

Следующие видения из настоящего, а потом…

Темнота, несколько ярких вспышек, не сразу понял, но это кошелёк был в карманах, сумках, его передавали трижды из рук в руки, а вот и тот, кто эти деньги складывал, проговаривая проклятье, да такие, что Дмитрий не выдержал и швырнул кошелёк на стол, тот развязался и на бархатную скатерть выпали старые ржавые монеты, вовсе не золотые.

— Это деньги с могил, морок на них навели! Действительно, шаманский обряд, не наших это проделки! Я уже видел этого человека в видениях сегодня. Наёмники и чести у них нет, проклял деньги самым мерзким способом, на погибель! Платон и все, кто брали в руки этот кошелёк, пусть выйдут на улицу, надо провести очищение! — прорычал князь, не обращая внимание на визжащую Весту. Она подбежала к столу, схватила кошелёк и высыпала пыльное содержимое, монетки вперемежку с могильной землёй.

Все воочию увидели, что морок перестал действовать, вместо сияющих золотых – медяки, причём настолько разномастные, словно их со всех пограничий собирали.

— Вы все убедились, что заявление Весты голословное, и она сделала его за плату! Катерина остаётся княжной, а вот род пусть сама выбирает, когда найдём. Она и Белевская, и Лебедева по матери. А вам, дорогой Платон Андреевич, хочу сказать следующее: я сегодня сделал предложение княжне Катерине, и она его приняла! Вы опоздали! Но каюсь, не уберёг невесту, за это мне покоя не будет, пока не найду!

В этот момент Фирс тяжело выдохнул, представляя, какую боль испытывает сейчас князь. Но у самого Дмитрия Васильевича ни один мускул на лице не дрогнул.

Мужчины поспешили на выход, и только Дмитрий задержался, он заметил на столе, рядом с медяками знакомую, невероятно грустную рожицу. Сидит, бедолага, смотрит на проклятые монеты, чуть не плачет.

Смотреть на Феню больно, но князь протянул ему руку и забрал:

— Со мной теперь будешь, а по дороге расскажешь, всё, что с графиней произошло, пока нас не было.

— Прости, хозяин! Не уберёг! — пролепетал анчутка.

— Ты уже третий сегодня, кто говорит эти слова, я бы тоже не уберёг! После поговорим.

Пришлось зажечь заговорённые свечи, Дмитрий вытащил из сумки книгу с заклинаниями и прочитал на очищение от могильного проклятья. Сами по себе эти монеты безвредные. Но пришлый шаман наложил на них могильный морок. Самый верный способ убрать лишних свидетелей.

— Дмитрий Васильевич, не знал, что у вас такая сила магическая есть! — прошептал Фирс, получая очищение огнём.

— Я и сам не знал, видимо, Катерина со мной поделилась, я теперь значительно больше вижу и чётче. Матрёну нашли, она сказала, что я сейчас последний из боевых магов. Может, в себя поверил. А может, понял, что кроме меня, Катю мою никто не спасёт! — как-то очень грустно проговорил Дмитрий.

Но тоскливое настроение внезапно нарушил Архип.

— Господа! А вам не кажется, что пора того дурня отпевать, что украл нашу Царевну Лебедь! Она ж ему рога обломает! Помяните моё слово. Не девицу украли, а дознавателя Магической управы!

Внезапно все переглянулись, потеплело на душе, и Дмитрий улыбнулся.

— А ты, Архип, прав! От неё даже Ярополк отказался, сказал, боюсь я эту деву, она ж насквозь видит! Забирай, говорит, себе, только ты с ней ужиться сможешь! Так что, Платон Андреевич, не простая наша Катерина Матвеевна, не удивлюсь, если завтра сам похититель придёт с поклоном пощады просить.

Последняя надежда у мужчин осталась, что Катя себя в обиду не даст, не может с ней плохое случится! Просто не может.

Платон Андреевич Доброхотов