Глава 11
Других лекций на сегодня не значилось. Из обязательной программы осталась только вечерняя физподготовка, после которой мы с Надиром и Викой договорились собраться в библиотеке по поводу факультативов. Моё исчезновение из зала всё-таки заметили, но раз вышла, значит надо.
— Со следующего занятия начнём отработку приёмов первого ранга, — рассказал Надир. — Сперва поштучно, затем в связке. Благовещенский скинул список рекомендуемых пособий и снова напомнил о важности тренировок в камерах стихий. К апрелю, когда получим допуск к боевым симуляторам, каждый из нас должен стабильно выдерживать третий режим нагрузки.
— Терпеть не могу камеры, — вздохнула Вика. — Стоишь внутри, как цветок в горшке, и страдаешь почём зря. До меня, кстати, только недавно дошло, что их действие напоминает эфирный шторм по дороге к Пагоде.
— Чтобы меньше страдать, набери час в камере земли на втором режиме, — посоветовал Надир. — Потом столько же в камере воды. После них огонь и воздух ерундой покажутся, третью нагрузку с первого раза осилишь.
— Целый час? Спятил, Самаркандский? Землю дольше двух-трёх минут за один заход не выдержать, а ты про час!
— В общей сложности, балда. Час подряд не все преподаватели-то выстоят, чего уж говорить о первокурсниках. Четыре минуты утром, четыре вечером и через неделю будет час.
— Оу, ну тогда легко, — кивнула рыжая. — Семнадцать минут в стихии земли у меня уже набрано.
— А у тебя сколько, Надир? — поинтересовалась я.
— По официальному счётчику почти четыре с половиной часа, — хитро подмигнул парень. Учитывая его тайные вылазки в комплекс «Двух Клинков» ещё до того, как мы получили право тренироваться в камерах, названное время можно смело умножать на два.
— Монстр, — я хлопнула его по крепкому плечу.
Надир моно-практик среднего потенциала, мощным бойцом он не станет чисто физиологически, но сила вполне успешно компенсируется мастерством и устойчивостью к воздействию стихий. Поэтому Самаркандскому нужно много и упорно тренироваться, чтобы выбиться в список лучших, куда он, собственно, и стремится с первого дня в институте. Надир мог бы многому научить меня гораздо лучше Ярослава, если бы, как правильно подметил Вэл, ключиком к навыкам Василисы были не гнев и жажда доминировать.
— Тебе ли говорить, — вернул друг. — Едва ли по тридцать минут набрала в каждой стихии, а уже четвёртую нагрузку держишь не напрягаясь. Благовещенский поставит тебе зачёт автоматом.
— Это всё природный дар! Я и в прошлый раз не напрягалась.
— Везёт!
Не без того, мысленно согласилась. Только это не дар, а псионика. На втором ранге она даёт пассивную устойчивость к стихиям. Не абсолютную, само собой, но всё упирается в тренировки.
Собрание затянулось до позднего вечера. Не так-то просто составить эффективный план факультативов с учётом интересов большинства, плюс я запустила в чат курса анкету с голосованием и строкой личных пожеланий. Факультативы дело добровольное, но их посещаемость должна быть не хуже обязательных занятий. Получилось настолько бюрократично, что даже Надир, выросший в семье министра финансов, выразил своё восхищение. Мотивация, организация и труд — классический секрет успеха!
— Вам не кажется это странным? — озадачилась Вика на обратном пути в общежитие. — Вместо того, чтобы валять дурака, как все нормальные первокурсники, мы три часа провели в библиотеке за планом того, как будем учиться ещё больше. Похоже на помешательство.
— Есть немного, — согласился Надир. — Но странное вовсе не это.
— Да ну?
— Нам это понравилось!
Вика собиралась запротестовать, как вдруг её глаза резко округлились.
— Пора признать — мы действительно ботаники! — засмеялась она на весь коридор. — Моя бабушка будет счастлива, расскажи ей кто. Между прочим, она закончила Столичный институт с особым отличием!
Несколько вечеров за книжками по логистике и математическим моделям никому не загубят молодость, так ведь? Я не испытывала угрызений совести за лёгкое ментальное воодушевление с настройкой на учёбу в адрес сокурсников. Оно всего лишь усилило их собственные желания, а не навязало волю извне.
Уже перед сном, лёжа в кровати, вернулась к мыслям о смерти Васи. А что, если у меня получится вызвать роковое видение совершенно мирным способом, без обморока? Досмотреть его, найти ещё один кусочек мозаики и перестать беспокоиться…
После стычки с медведем я взяла второй ранг не только в стихии воздуха, но и в псионике. Раньше мне практически не давался навык под интригующим названием «эхо прошлого», теперь же сила возросла. Эхо позволяет «увидеть» воспоминания вещи, к которой прикасаешься, при условии, что воспоминания эти связаны с сильными эмоциями её владельца. Думаю, эмоция смерти подойдёт идеально.
Не в состоянии спокойно лежать, подскочила к шкатулке, где хранились рукояти бывших клинков Васи с частью оплавленных лезвий. Открыла крышку и глубоко вздохнула, настраиваясь на нужный лад. Эхо есть не у всех вещей, и выбирать, что хочешь увидеть, нельзя, но для моей задумки должно хватить.
— На счёт три, — подбодрила себя. Погружаться в океан смертельного страха то ещё удовольствие, даже если финал известен. — И раз… два… три…
Как только пальцы обеих рук сжали по клинку… ничего не произошло. Вообще!
Снова сосредоточилась. Ну же, рукояти, эмоция смерти должна была оставить на вас след!
Минута, две, пять… Ничего.
Ладно, бывает. Для разогрева потренируюсь на чём-нибудь попроще. Отложив клинки, схватила метательный нож. Вдох, и очертания тёмной комнаты сменились на ярко освещённый коридор. Я очутилась в моменте предновогодней встречи с Пашей, когда он подкараулил меня возле библиотеки и насильно поцеловал. Ножи только что вонзились в стену аккурат возле его лица.
* * *
— Вася, лисонька, успокойся, — парень протянул ко мне руку.
— Объяснись, кто ты такой и какое, дичь тебя заклюй, право имеешь называть меня лисонькой⁈
— Милая, я тот, кто любит тебя, и кого любишь ты!
* * *
Фу, ванильная гадость, аж нерв брутальности защемило. Досматривать эпизод совершенно не хотелось, и я не стала дожидаться, пока видение завершится само собой. Хватило простого желания вернуться в настоящее, чтобы прошлое тут же рассыпалось дымкой.
Следующими в списке на разогрев стали мелочи из большой пластиковой коробки, куда я сунула весь неинтересный хлам при переезде из шикарных апартаментов Васи в комнату курсанта-бюджетника. Музыкальный бокс, статуэтка пастушки с отколотым посохом, погнутый сюрикен, брелок с розой в эпоксидной смоле… Видением порадовали только сюрикен и брелок — оба подарка мамы со времён младших классов в школе. Негусто.
Активное использование эссенции стихий усиливает обмен веществ. Уже через час я проголодалась и решила отложить эксперименты до завтра. Эхо работает, это главное! Значит, дело не во мне, а в оплавленных клинках и общем настрое. Эпизод смерти слишком «тяжёлый», чтобы воспроизвести его с первой попытки, сидя в безопасном месте. Придётся воссоздавать соответствующий антураж. Завтра же спущусь с рукоятями в «Архив 04» и усядусь в ритуальный круг, а там, как говорится, и стены помогут.
* * *
Сразу после пары по аудиту в системе экономической безопасности подсобники первого курса отправились на тренировки по эфирному фехтованию, а я в оранжерею. Прикрылась освобождением Вэла, так что прогул официальный. Никем не остановленная, скользнула в подвалы и уже знакомой дорогой зашагала к приснопамятному «Архиву 04». Уверенности с прошлого раза прибавилось на порядок — под пиджаком прячутся три метательных ножика, готовые прийти на подмогу по малейшему мысленному приказу, на поясе висит Счастливый Кролик, в руке фонарик.
Пятнадцать минут, и я на месте.
Пломба на двери покрылась слоем пыли. За два месяца, прошедших с моего последнего визита сюда, внутрь заходили только тараканы. Двоякие эмоции, ничего не добавишь. Вроде и хорошо, что больше ритуальным кругом не пытались воспользоваться, но с другой стороны, следователи института по-прежнему не интересовались местом преступления.
Лезвием ножа осторожно подцепила сургучную печать и проникла внутрь. Меня встретили старые знакомцы: облупленная стена с наполовину стёртой надписью, треснутый потолок и разбросанная по полу макулатура, покрытая слоем белёсой штукатурки. Будто и не уходила никуда!
Закрепив фонарик между ящиками шкафа так, чтобы светил ровно в центр помещения, отключила телефон и расчистила ритуальный круг — три кольца с символами пяти стихий по периметру. Первую рукоять положила на знак земли, вторую на знак воды, сама села посередине. Ложиться на грязный пол ради исторической достоверности не стала, и так жутко. Разумом-то понимаю, а тело Васи пробрала неосознанная дрожь.
— Поехали, — подбодрив себя, одновременно ухватилась за клинки.
Обстановка помогла или общий настрой, но на сей раз осечки не было. Как только я закрыла глаза и расслабилась, погрузившись в лёгкую медитацию, сознание затопил беспросветный ужас. Верным путём иду, теперь бы не сорваться в самый интересный момент.
* * *
— Уймись, тигрица, недолго осталось, — пообещал загадочный мужик в чёрной маске на всё лицо. Это Игрек, неизвестный мне, но хорошо знакомый Василисе тип.
— Сволочь! — закричала храбрая девушка.
— Ш-ш.
Убийца приложил палец к её губам, и она с удовольствием вцепилась в него зубами, прокусив до крови.
Вместе с ужасом в душе клокотал острый гнев. Вася поняла, что доживает свои последние мгновения, но борьбу не прекращала. Псионик Зэд из темного угла всеми силами давил на её разум, пытаясь подчинить своей воле, и ему это почти удалось.
«Крепкая кошечка », — констатировал он своим непонятным голосом без пола и возраста. — « Её волю не просто подавить. Давно мне не встречались личности с настолько сильной ментальной защитой. Даже жаль…»
Лезвия клинков сверкнули в потустороннем свете пылающих линий ритуального круга. Игрек со злостью вонзил их в символы стихий Васи — землю и воду. Затем вынул пугающий нож с тремя закрученными в точку-остриё лезвиями.
Карманные часики мелодично звякнули.
«Время пришло. Пора », — отдал мысленную команду Зэд.
Его подельник резким движением вонзил клинок в сердце Васи. Раздался короткий вскрик.
Девушка умерла быстро. Она почти не почувствовала боли, только невыразимое сожаление души, не желающей покидать мир живых. А дальше тьма и пустота, но это ещё не конец. Сердце сделало последний удар, мозг больше не анализировал ситуацию, однако продолжал функционировать.
Стараясь не вспугнуть видение, я смиренно затаилась. Минуты три стояла мертвецкая тишина, только затем раздался встревоженный голос:
— Не сработало? — спросил Игрек.
«Что-то не так », — ответил ему Зэд. Он всё ещё предпочитал общаться телепатически, хотя причин шифроваться больше не было. Может, немой?
— Вижу, что не так! Почему она до сих пор не дышит?
Непроглядную тьму прорезали робкие фиолетовые вспышки, больше похожие на мираж. Следом за ними пришли изумление и чувство глубокого неверия в происходящее — такими были последние эмоции в жизни Ирэн.
«Четыре минуты. Прошло больше допустимого ритуалом времени».
— Не намного, в пределах погрешности.
«Он не справился », — в безликом голосе заклокотало бешенство и нечто, похожее на тревогу… за самого себя! — « Я обрываю связь».
— Нет! Дай ему ещё пять минут.
«Я не могу держать девчонку дольше. Она умерла, кончено. У всего есть предел разумного».
— Нет, она не могла умереть!
«Это случилось! Её тело вытягивает из меня эссенцию».
Фиолетовые вспышки отреагировали на его слова, прибавив интенсивности. Теперь они напоминали гирлянду.
— Плевать! На кону нечто большее, чем чья-то эссенция. У тебя огромный потенциал, восстановишься.
«Это так не работает. Она умерла, всё кончено».
— Смотри, тигрица дёрнула рукой.
«Только рефлекс тела. Довольно, я ставлю точку».
Гирлянда вспыхнула слепящим светом и резко погасла. Почти вся.
— Не-ет! — взревел Игрек, разразившись некрасивой бранью. — Не отпускай её, не отпускай!
«Я не собираюсь рисковать своей эссенцией ради маленького винтика в большой игре с множеством переменных. Она не единственная, будут другие».
— Другие не так важны, как Тобольская!
«Для дела они все равнозначны! Твои личные желания ничто в сравнении с моей эссенцией. А сейчас уходим, мы итак задержались здесь дольше обговорённого».
Зубы Игрека заскрипели на всю комнату, но не он тут первая скрипка.
— Нельзя оставлять Василису вот так. Она мне не чужая…
«Отправь Костромскому сообщение, пусть его люди заберут тело».
Послышались шаги, затем хлопнула дверь и наступила тишина. Убийцы покинули «Архив 04», но сценка ещё не закончилась. Фиолетовые огоньки моргнули в такт биения сердца. Тук-тук, тук-тук. Лёгкие обожгло первым вдохом новой жизни. Вася открыла глаза.
* * *
Всё, что случилось дальше, рукояти клинков в своей памяти не сохранили. Видение закончилось само собой, и моё сознание плавно вернулось в текущий момент.
Оказывается, я потеряла сознание в процессе, иначе почему лежу на спине? Видимо, побочный эффект слишком глубокого погружения.
Прежде чем уйти отсюда, выключила фонарь и долго сидела в темноте. Слушала тишину, успокаивала взбудораженные чувства при помощи старой доброй медитации и думала. Тело до сих пор поколачивало, когда как разум оставался холодным.
Я получила далеко не все ответы, но картинка уже складывается весьма чётко.
«Ты изменишься, станешь лучше, послушнее… счастливее», — так сказал Игрек. Логично предположить, что целью ритуала было обнуление Василисы. Почему нет? Обнулённая девушка имеет мало прав и более восприимчива к манипуляции. Но тут-то как раз и притаилась проблема. Даже две.
Во-первых: обнуление явилось следствием ошибки. Сомневаюсь, что убийцы заранее её планировали, уж больно разозлились. А во-вторых: неужто простое обнуление жертвы требует смерти ещё одной девушки, причём жительницы совершенно иного мира? Слишком уж заморочено.
Истинная цель ритуала явно была в чём-то другом, а Вася всего лишь звено в таинственной цепочке какого-то более крупного заговора. Очень ценное, но всё-таки звено. «Она не единственная, будут другие», — сказал Зэд.
Да уж, без названия ритуала остаётся только гадать и тыкать пальцем в небо…
Пресвятая дичь, а ведь я теперь знаю, что Вася украла у мистера Фиолетовые Глазки! Пока он держал её на грани жизни и смерти, она вытянула часть его эссенции стихий. Молодец, девочка! Таким образом, феномен появления псионики раскрыт. Плохо, что ли? Хорошо. Псионика сама по себе ценная сила, а в связке с другой стихией вообще редкое явление. Почти джекпот, правда? Единственное, что настораживает, — Зэд решил, будто может вернуть её обратно и, более того, уже попытался это сделать.
Поднявшись на ноги, хрустнула позвонками. Отныне и впредь ловить в «Архиве 04» больше нечего. Детали кровавого ритуала намертво въелись в память, до конца жизни не забуду этот ужас, а всё остальное лежит в ректорате. Когда безопасники его превосходительства Костромского пришли сюда за телом, ритуальный круг был цел, значит, им точно известно название ритуала, и они наверняка поделились этим знанием с начальником.
Забросав круг макулатурой как было, прилепила пломбу на место канцелярским клеем и двинулась на выход.
Допустим, я уже стала председателем факультета, получила допуск уровня «Б» и никем не остановленной пробралась в кабинет ректора. Что дальше? Вряд ли материалы расследования хранятся в открытом доступе, не дай дичь кто увидит. Нет, они в личном компьютере Тихона Викторовича под надёжным паролем. Пароль, ясное дело, не год рождения, но как раз это обстоятельство меня не волновало. Клавиатура наверняка «помнит» такую важную деталь и с радостью поделится ею через эхо прошлого. От меня лишь требуется натренировать навык так, чтобы работал с лёту и без осечек. На всё про всё два месяца.