Глава 28

Чёрная, до блеска начищенная машина класса люкс покинула территорию Военного института ровно в десять утра и без спешки покатила в сторону аэропорта. Вообще-то, я планировала задержаться в общежитии ещё на пару дней или даже неделю, чтобы завершить переезд в старые апартаменты, собрать необходимые материалы для подготовки к экзаменам и погулять по столице, но отец решил иначе. Пора домой.

Машина настоящая мечта! Вопреки всем правилам и сдержанному недовольству водителя, я устроилась на переднем сиденье и принялась с интересом разглядывать руль-штурвал и необычную приборную панель, похожую на клавиатуру. Предназначение бо́льшей половины датчиков и кнопок тяжело угадать, однако водитель управлялся с ними вполглаза одной рукой. Думаю, я бы тоже смогла. В жизни Ирэн был мотоцикл, а правила дорожного движения, смотрю, в наших мирах идентичны.

— Как называется модель?

— «Каракал», Василиса Анатольевна, год выпуска 2035, — ответил водитель. Он представился Глебом.

Предупреждая следующий вопрос, мужчина вывел на голоэкран характеристики автомобиля. «Каракал» мог похвастать двумя независимыми типами движения — магнитным и бензиновым, пятью сотнями лошадиных сил под капотом, укреплённым корпусом и максимальной скоростью в триста километров в час.

— Обалденная малышка! — я погладила торпеду. — Можно мне за руль?

— Простите, Василиса Анатольевна, у вас нет водительских прав.

— Как это нет? Я получила их два года назад.

— И через месяц лишились за пьяное лихачество.

— Досадное недоразумение, я давно другой человек. Пожалуйста, Глеб, всего один квартал!

— Нет, — отрезал он. — За руль вы сядете только с личного разрешения вашего отца и никак иначе.

— Жаль, весьма…

Проехав по мосту через Исеть, «Каракал» свернул к Демидовскому тракту, когда в зеркале заднего вида нарисовалась моргнувшая люстрой полицейская «Астра-универсал». Цвет красный металлик с белыми полосами — это значит, что люди внутри имеют полное право останавливать транспорт стихийников, кому бы он ни принадлежал. Пискнула сирена, следом за которой на нашем голоэкране выскочил приказ прижаться к обочине.

Глеб послушно включил поворотник и затормозил.

— Ты что-то нарушил?

— Не беспокойтесь, Василиса Анатольевна. Скорее всего, обычная проверка документов.

Я перевела взгляд на шедшего к нам полицейского в тёмно-бордовой форме стража правопорядка, его рука в напряжении замерла на кобуре табельного оружия комбинированного действия. Что-то не похоже, будто его интересуют документы. Словно в подтверждение нехороших догадок, горло схватили липкие пальцы тревоги.

« Верни мне моё», — сознание кольнули до боли знакомые парализующие иголки.

Зэд!

Проклятье, я ведь чувствовала присутствие псионика за спиной, но почему-то списала на похмелье после вчерашнего шампанского.

— Гони, Глеб. Давай, вперёд, быстро!

— Не беспокойтесь, — болванчиком повторил он с механической покорностью в голосе и, вместо того, чтобы вдавить педаль в пол, отщёлкнул ремень безопасности и доверчиво опустил стекло. — Добрый день, ваше благородие.

— Добрый, — бесстрастно улыбнулся полицейский и в упор выстрелил ему в лицо шоковым зарядом. Моментально отключившись, Глеб ткнулся лбом в руль. Короткий гудок клаксона прозвучал как похоронный марш.

Следующие полторы секунды растянулись маленькой вечностью. Щелчком пальца мужчина переключил режим оружия — три пули прошили приборную панель. Веер искр, и магнитный подвес тут же вырубился, машина резко опустилась на колёса. Затем ещё щелчок, и дуло нацелилось уже на меня.

Ждать выстрела я не стала. Пока восприятие времени не пришло в норму, собрала силы в единую точку и психокинетическим ударом толкнула на полицейского водительскую дверь. Получилось мощно! Настолько мощно, что вместе с замком хрустнули удерживающие петли. Бронированный кусок металла вылетел наружу с силой апперкота Джорджа Формана и со всей дури впечатался в полицейского, отбросив его на дорогу под колёса проезжающей мимо легковушки. Легковушка вдарила по тормозам и вывернула на полосу встречного движения, где в свою очередь врезалась в трамвай.

— Прости, Глеб. — Той же псионикой вытолкала оглушённого водителя на улицу, перебралась на его место. Ладонь ударила по рычагу переключения передач, нога вдавила газ в пол.

«Каракал» взревел, но не двинулся. Колеса с жалобным визгом забуксировали на месте, будто машину удерживает стальной трос. В салоне адово запахло горелыми покрышками.

Снова Зэд, дичь его заклюй!

Из полицейской «Астры» спешно вылез ещё один мужчина с оружием наизготовку. Так понимаю, не для того, чтобы помочь раненому товарищу.

Физическая сила против силы разума ничто. Продолжив выжимать газ, я лишь сожгу резину, когда как Зэд даже с дыхания не собьётся. Разорвать действие психокинеза можно только двумя способами: как-либо повлиять на его практика, тупо заставив отвлечься, или же другим психокинезом. К сожалению, второй вариант в моём случае напрочь отпадает. Согласно учебнику: «При условии одновременного воздействия на предмет силами двух псиоников, предмет подчиняется старшему по рангу». Знакомая песенка! Старший по рангу всегда будет сильнее, даже если оба используют один и тот же удар.

Ну и не надо. Справлюсь, чем умею.

Использовав зеркало заднего вида как прицел, первым делом отбросила второго полицейского подальше, затем перевела взгляд на «астру» и дёрнула её за капот в сторону. Веса в машине полторы тонны, сделать с ней что-то посерьёзнее, чем разворот на девяносто градусов, у меня не хватило опыта, но концентрация Зэда пошатнулась, это главное.

Давление на «Каракал» мгновенно ослабло. Автомобиль рванул вперёд с такой бешеной скоростью, что мне едва удалось удержать руль и не вписаться кому-нибудь в зад. Со всех сторон послышались недовольные гудки.

Оба полицейских — хозяева машины — выведены из строя, но неприятности, как скоро выяснилось, на этом не закончились. Зэд сориентировался до неприличия быстро, и уже через несколько секунд красная «Астра» сорвалась следом.

Демидовский тракт, в моём мире известный как Кольцовский, дорога прямая, до ближайшего поворота километр плюс-минус и особо по нему не разгонишься. Всё преимущество расстояния я растеряла на удивление быстро, но тут вина не в столичном трафике, а в моём «Каракале». Ко всему прочему, пули повредили узел переключения скоростей, вынудив выжимать максимум на первой передаче. Скромный, к слову, максимум. При таком раскладе далеко не уехать, а ножками бежать смысла ещё меньше — вокруг открытое пространство. Остаётся только одно — барабанная дробь! — уйти вплавь.

План безумный и капельку трусливый, но почему нет? Без вменяемой подготовки встречаться лицом к лицу с высокоранговым псиоником я не собираюсь. У нас критически разные весовые категории.

Резко крутанув руль влево до упора, сменила направление и влилась в обратный поток. Возвращаюсь к мосту.

Зэд повторил манёвр без раздумий и какой-либо осторожности. Она ему не требовалась. Полицейская «Астра» шла как Моисей по дну Красного моря. Все, абсолютно все машины на её пути безжалостно уводило в стороны, будто невидимой рукой Господа. Зрелище по-настоящему жуткое. Псионик расчищал дорогу с немыслимой лёгкостью, совершенно не заботясь, какой хаос творится позади него, пока между нами не осталось никаких препятствий.

Ох, не к добру это…

Впереди показался мост — большой, красивый с высокими бортиками, под которым плескалась Исеть. Не припомню, чтобы в моём Екатеринбурге она была настолько широкой и полноводной.

— Давай, малыш, до реки всего чуть-чуть.

Я уже приготовилась к жёсткому съезду, как вдруг все четыре колеса разом заклинило. «Каракал» потерял управление, пошёл юзом вправо-влево, споткнулся и в конце концов оторвался от бренной земли. Тяжёлая бронированная машина сделала элегантный кувырок через правый борт. Тут же сработали подушки безопасности. Ремнём пристегнуться я забыла, поэтому меня выкинуло в отсутствующую водительскую дверь далеко на обочину в колючий кустарник. Однако приземлилась я мягко. ВЗ-1−1–0 «Дыханием ветра» успела погасить инерцию перед ударом, прямо как в злосчастном ущелье хребта Сетте-Дабан.

«Каракал» не взорвался, у него даже бампер не оторвало в процессе. Метров сто прокрутившись веретеном по магнитному полотну дороги, он встал на все четыре колеса, и лишь из-под капота поднимался лёгкий дымок.

Ещё до того, как взвизгнули тормоза подъехавшей «Астры», я стрелой ломанулась к реке. Забежав в ледяную воду, бесстрашно нырнула с головой и сразу же ушла на глубину.

А такое тебе слабо́ повторить, Зэд?

«Не-е-ет!» — отчаянный вопль резанул по сознанию прощальным проклятьем.

Значит, слабо́.

Лёгкие позволили продержаться под водой до самого моста. Я вынырнула в тени бетонной сваи и просидела без движения, пока на берегу не собралось приличное количество машин спецслужб. Все красного цвета с мигалками и сиренами. Ощущение чужого присутствия ушло почти сразу. Зэд, по понятным причинам, не собирался давать показания.

Выждав контрольное время, вышла к людям в образе мокрого чудища в грязной одежде с тиной на волосах. Ни царапин, ни синяков, ни стресса. Легко отделалась, как сказал врач скорой помощи, протягивая стаканчик с пахучим лекарством. Молодой капитан полиции любезно отыскал в недрах покорёженного «Каракала» мою сумку с одеждой, телефон и клинок. Клинку я обрадовалась особо. Восстанавливать его лютая цензура! Не важно, насколько ты богат и влиятелен, всё равно подниматься к Пагоде будешь собственными ножками, как простой смертный.

* * *

Князь Тобольский влетел в кабинет начальника Главного управления внутренних дел по столичному региону подобно разъяренному дракону, сметающему всё на своем пути. Массивная дубовая дверь с грохотом ударилась о стену, заставив содрогнуться даже тяжелые фолианты в резных книжных шкафах. Воздух в просторном помещении, пропахшем кофе и бессонницей, мгновенно наэлектризовался. Карие глаза князя метали молнии, руки то и дело тянулись к клинкам.

Замерев в мягком кожаном кресле у панорамного окна, я безучастно слушала, как он грозит карами небесными всем и каждому от последнего патрульного до самого генерала, если виновники в нападении на его дочь не будут найдены уже к вечеру.

Генерал-лейтенант Муромский — грузный мужчина с одутловатым, бесцветным лицом — напоминал затравленного быка за массивным письменным столом. Он кивал, вытирая платком вспотевший лысеющий лоб, и сыпал заверениями, готовый пообещать что угодно, лишь бы разъяренный князь убрался из его кабинета.

— На данный момент основной версией выступает попытка, хм, похищения по политическим мотивам, — несколько суетливо доложил он Тобольскому. — В прошлом году на вас уже пытались оказать давление. Однако, — его взгляд скользнул в мою сторону, — мы не исключаем, хм, личные причины.

— Например? — ледяная нотка в голосе отца заставила Муромского едва заметно вздрогнуть.

— Вчерашнее происшествие на помолвке, хм, позволяет заподозрить причастность семьи Вологодских.

— Проверяйте все версии, вам за это платят. Что моя дочь?

— Уверяет, будто ничего не разглядела, ничего не знает и, хм, попросила от неё отстать, — ответил Муромский, прежде чем я успела открыть рот.

— Василиса? — отец с подозрением уставился в моё лицо.

— Так и есть, — пожала плечом. Собственно, почти не соврала. Я действительно не видела Зэда своими глазами, а псионическую уверенность к делу не пришьёшь.

Такой ответ князя Тобольского полностью устроил. Утверждать не возьмусь, но, похоже, ему понравился мой внешний вид. Нет, не спутанные волосы и бледное лицо с плохо отмытой грязью, а отсутствие страха. Мой отец из породы тех, кто презирает слабость, тем более в собственной семье.

В аэропорт мы отправились вместе, в одной машине рядом друг с другом. Соседство не самое комфортное, и всё равно лучше он, чем мама. Её вечное сочувствие, слезы и причитания были бы сейчас совершенно некстати.

— Отец, позволишь просьбу? — я прервала тягостное молчание.

— Говори.

— Не увольняй Глеба. Он закрыл меня от выстрела, когда тот полицейский выдернул дверь.

Чуть приукрасила, но почему нет? Не хочу, чтобы парень пострадал за мои личные проблемы с Зэдом.

— Хорошо, будь так, — неожиданно легко согласился Тобольский. Похоже, ожидал чего-то другого. — Ты удивила меня, Василиса, и не только сегодня. Влияние матери едва не превратило тебя в бестолковую принцессу, но гены моего рода в конце концов взяли верх. За прошедшее с момента ритуала время ты пересмотрела своё поведение в правильную сторону и показала целеустремлённость молодой княжны, готовой отвергнуть мелочные капризы ради блага семьи. Хороший знак.

— Спасибо.

— Признаться, когда на помолвку явился Вологодский я немного занервничал. Охране были даны чёткие инструкции не пускать Павла ни под каким предлогом; кто ж знал, что он пройдёт с братом по его фамилии? — отец гневно цыкнул, непроизвольно сжав кулаки до белых костяшек. Боюсь представить, какой нагоняй получила служба безопасности за свой промах! — Ваши с Вологодским истинные отношения никогда не были для меня секретом, — признался он, спустя несколько секунд тягостного молчания. — Но вплоть до вчерашнего вечера я считал их не больше, чем глупым капризом.

— Они…

— Закончены, — отрезал князь. Таким бы тоном да гвозди в крышку гроба заколачивать! — Рад, что ты сама поставила в них точку. Ещё одного разрыва помолвка с Красноярским не переживёт, и если это случится по твоей вине, я безо всяких условий отрекусь от тебя на веки вечные, а твою гламурную мать отправлю в монастырь. Один раз простил — милосердие, дважды — глупость. Мне нельзя быть глупым, особенно на пороге выборов Князя, поэтому отныне твоим воспитанием займусь я. Забудь об отдыхе этим летом, тусовках с друзьями и прочей ерунде. Я найду тебе хорошего учителя эссенции стихий, будешь сидеть дома и усиленно тренироваться. Четвёртый ранг слишком мелко для Тобольской.

— Как скажешь, отец.

Тренироваться я буду, здесь наши цели совпадают на все сто. И не только в стихии воздуха. Встречи с Зэдом не избежать, а я в псионике настоящее ничтожество. Когда он с завидной лёгкостью двигает машины, мой предел всё ещё несколько жалких булыжников. А ведь психокинез навык первого, дичь его, ранга!

— Хорошо, что ты это понимаешь, — голос отца смягчился. Он откинулся на спинку сиденья, разглядывая меня с ленивым прищуром. Немного помолчав, заговорил совсем другим тоном, почти заговорщическим: — У меня есть мечта, Василиса. Однажды, когда придёт время, я отойду от дел и передам Тобольскую губернию в руки твоему мужу, Ярославу Красноярскому. Тогда обе наши губернии объединятся в одну, самую большую и влиятельную в Российском Княжестве, и будет имя ей Сибирия!

«Да нафиг!» — едва не воскликнула я, но вовремя сдержалась и ответила в соответствии с ожиданиями:

— Звучит очень амбициозно.

— Только представь: наше топливо, их машиностроение; наша древесина, их металлы; наше сельское хозяйство, их химическая промышленность. Мы станем экономическим сердцем страны! — Доверительно положив руку на моё плечо, князь устремил горящий фанатизмом взгляд куда-то вдаль, будто уже видит свою Сибирию не в мечтах, а наяву. — И всё это будет твоим, девочка, если хватит характера.

— Что ты имеешь в виду?

— Красноярские хищники, уважающие лишь силу. Покажешь Ярославу слабину хоть в чём-нибудь — и он тебя раздавит, а всю власть загребёт себе. Думаю, ты не хочешь быть похожей на Ларису, твою глупую мать, я прав?

— Ни в коем случае! — содрогнулась всем телом. — Только… Отец, ты ведь в курсе, что Ярослав не очень-то горит желанием жениться на мне, не смотря на своё выступление перед Вологодским на помолвке?

Тобольский легкомысленно фыркнул:

— На счёт него волноваться не стоит. Он Красноярский, а все Красноярские рано или поздно ставят интересы семьи выше собственных. Надеюсь, однажды ты сделаешь так же не потому, что желаешь угодить мне, а по воле собственного сердца. Ты должна быть сильной, Василиса, поняла меня?

— Более чем.

— Умница, — он одобрительно кивнул и наконец убрал свою руку.

Быть сильной — хорошее пожелание, папочка! Именно это я и собираюсь сделать.

Только не в твоих интересах.

Спустя два часа частный самолёт бизнес-класса с гербом Тобольской губернии на фюзеляже покинул аэропорт Екатеринограда. Направление — северо-восток, расчётное время в пути — один час, пункт прибытия — Тобольск.