Глава 2

А я ни разу не была в Малинках

До этого дня, точнее, до вечера…

Телефон надрывался на пределе громкости. Бодрая песенка безо всякой жалости выдрала меня из липких объятий кошмара, сотканного из бесконечной пустоты с далёкими фиолетовыми искрами. Сбросить звонок удалось лишь с четвёртой попытки. Незнакомая модель телефона имела непривычный интерфейс, изрезанный трещинами экран и корпус ядовито-розового цвета. Чей он, интересно? Точно не мой.

И комната не моя.

Или моя?

Интерьеры вокруг казались совершенно чужими и одновременно знакомыми до мельчайшей детали. Странно как.

Крепко зажмурившись, снова открыла глаза и попыталась сфокусировать плывущий взгляд. Нет, всё-таки я вижу эту комнату впервые в жизни. Какая-то она… богатая.

Тогда, откуда мне известно, что за дверью справа душевая и туалет, а слева выход?

Ничего не понимая, села в кровати и тут же ощутила сильную головную боль и настойчивый приступ тошноты. Едва успела добежать до ванны, как желудок вывернуло желчью. Похоже, бурная у меня выдалась ночка! Или даже несколько ночей. Хорошо бы, кстати, узнать, какой сегодня день недели? На работу бы не опоздать.

Вытерла губы тыльной стороной руки и только потянулась за полотенцем, как увидела собственные ногти — обломанные и покрытые ярким лаком мерзкого оттенка в тон телефону. Пресвятая дичь, на них стразы! Дальше хуже. На обоих запястьях виднелись страшные ссадины и следы от верёвок, что любопытно, уже наполовину зажившие. Но ладно бы с этим… Куда делись все мои татуировки? Где счастливый кролик на левой кисти⁈

Уцепившись за край раковины, с трудом поднялась на ноги и встретилась лицом к лицу с мертвецки бледной девчонкой, отразившейся в зеркале. На симпатичном личике в хлам размазан макияж, длинные тёмные волосы спутаны, бежевый свитер залит кровью в области сердца, карие глаза смотрят с укором подстреленного оленёнка.

Я резко повернулась, готовая залепить хук покойнице, но за моей спиной никого не было.

Какого⁈

Малинки, Малинки, такие вечеринки,

Зелёные тропинки, где тихо и свежо…

Телефон всё не унимался. Абонент под именем «Паша» настойчиво желал поговорить с, так понимаю, темноволосой покойницей из зеркала. Я отвечать не стала, просто сбросила звонок и швырнула мобилку обратно на пол. На разбитом экране появилась новая трещина и фиг с ней.

Мне понадобилось полчаса, чтобы умыть лицо и почистить зубы от мерзкого привкуса желчи. Стало полегче. Утолив похмельный сушняк литром воды из-под крана, отважилась снова глянуть в зеркало. Чучело с розовыми ногтями никуда не делось. Неужто эта побитая барби — я? Бред…

Пресвятая дичь, да ведь меня убили! Буквально накануне фриц с фальшивыми зубами сломал шею и всадил в сердце трёхклинковый нож.

На мгновение забыв, что я сейчас в чужом теле, проворно стянула окровавленный свитер и уставилась на обнажённую грудь. В области сердца виднелась уже подживающая рана в виде характерной отметины — точка и три выходящие из неё линии. Похоже, эту девчонку убили тем же самым способом, только… только она не умерла. Сердце бьётся, дыхание хрипит, есть хочется зверски.

— Что же с тобой случилось, Ирэн? — спросила саму себя, затем бросила неприязненный взгляд в зеркало и усмехнулась: — А ты не Ирэн. Кто ты, кстати?

Барби в отражении не ответила.

Вернувшись в комнату, первым делом облачилась в найденную на стуле пижаму с вышитым орнаментом жар-птицы и застегнула её на все пуговицы. Девчонка потеряла много крови, и сейчас меня потряхивало от холода. На туалетном столике обнаружился стакан апельсинового сока. Снова поддавшись жажде, я сделала приличный глоток и с трудом его проглотила. Сок оказался апельсиновой водкой. Прелестно. То, что нужно, когда ты спятил!

Глотнув ещё раз, с деловитым интересом принялась осматривать владения темноволосой покойницы. Раз в её теле теперь я, значит, она в какой-то мере точно не жилец.

Ха, да мы обе наполовину мертвы! Разве что по-разному.

Комната впечатляла убранством. Дорогая мебель, техника неизвестных марок и назначений, голографические экраны с картинками человечков с сияющими мечами, на стенах очень много боевой атрибутики, в золотистой рамке отдельно висит медаль победителю Весеннего одиночного турнира среди курсантов третьего курса. Возле одного из окон стеклянный стол-компьютер, чья столешница представляла собой интерактивный монитор. На таких же стеклянных полках планшеты-книги с «умными» обложками: «Международныя отношенія», «Многосторонняя дипломатія», «Государственное управленіе», «Практика стихіи воды», «Практика стихіи земли». Последние две так вообще написаны какой-то странной разновидностью шрифта Брайля.

Ничего не понятно, но на тот свет определённо не похоже. На сон тем более, уж реальность от видений я в состоянии отличить. Всё слишком по-настоящему, особенно боль в побитом теле. Со мной явно произошла какая-то дичь, включающая переселение души в тело богатенькой девчонки с оригинальным вкусом.

Как её зовут-то хоть?

А я ни разу не была в Малинках… — снова затрезвонил телефон.

— Да чтоб тебя, Паша! — в очередной раз сбросила вызов. — Пора бы уже понять, что с тобой не хотят разговаривать. Отправь сообщение текстом и узбагойся.

С комнатой более-менее ясно, теперь личные вещи. На левой руке незнакомки болтался тонкий серебристый браслет с десятью абсолютно прозрачными камушками. Может, бриллианты, а может, стекло. Что любопытно, застёжки на нём не было, снять не представлялось возможным, но вовсе не он оставил нехорошие ссадины на запястье. Скорее всего, Барби некоторое время держали связанной. На левом безымянном пальце блестело тонкое кольцо с зелёным камнем и гравировкой «Навсегда», на шее изящный платиновый медальон размером с юбилейную монету. Его лицевую сторону покрывала цветная глазурь с изображением герба — на золотом щите булава и два перекрещенных копья с алыми знамёнами, поверх которых положен круглый чёрный щит. На обороте надпись: «Тобольская губернiя». Красивая вещица, видно, что дорогая и знаковая.

Рано делать выводы, но раз побрякушки остались при девчонке, значит, убили её не с целью грабануть в переулке возле театра…

Теперь телефон. Эта маленькая штучка вырвиглазного цвета с раздражающим рингтоном, который, как скоро выяснилось, нельзя перевести в беззвучный режим, способна много чего порассказать. Но увы, Ирэн, обломись! Все системные настройки, а также личный дневник, фотоальбом и сообщения от некоторых абонентов оказались заблокированы паролем из семи цифр.

С сумочкой, брошенной под стул возле входной двери, повезло больше. Я нашла бумажник. Добычи в нём немного: рубли странного образца и расцветки, свёрнутая вчетверо фотография некой женщины в возрасте, и — бинго! — пластиковое удостоверение курсанта с допуском уровня «В» на имя уроженки города Тобольска Тобольской губернии Великого Княжества Российского Василисы Анатольевны Тобольской, 20 лет. Пресвятая дичь, ну и фамилия у неё! Как у криминального авторитета какого-то. Зато понятно, откуда растут ноги у медальона.

— Получается, тебя зовут Вася. Не скажу, что приятно, но будем знакомы, — отсалютовала своему отражению остатками сока. Пойло качественное, мягко пошло, ещё б закусить чем.

А я ни разу не была в Малинках…

— Заколебал ты, Паша!

Только собралась лично послать настырного абонента, как он сам догадался перевести звонок в голосовую почту. Чего хотел с таким упорством, узнать не довелось — Паша оказался в списке запароленных. Ну и не надо, у меня тут новая проблема нарисовалась. Что за Великое Княжество Российское? Звучит, как какая-то шутка. Не могла же я проспать смену политического строя? Обычно, процесс этот не быстрый, а у меня ещё рана на груди не зажила.

В задумчивости побарабанив пальцами по телефону, набрала единственный номер, который помнила наизусть, — номер Светки из «Розы мрака».

— Давай, подруга, отвечай, потому что я, кажется, свихнулась…

Алло, — через девять томительно долгих гудков раздался дребезжащий голос незнакомой старушки.

— Вы не Света, — выдохнула я с заметным разочарованием.

Нет.

— И не знаете такую?

Я и вас не знаю, девушка. Что вам от меня нужно?

— Ничего, забудьте, — нажала отбой.

Хреново. Остаётся единственный путь выяснить правду — выйти наружу и поспрашивать местных обитателей лицом к лицу.

Но прежде заглянуть в календарь телефона.

Щёлк.

На экране послушно загорелась дата: 6 октября 2036 года. Вот так вот.

Забавно, но мне вдруг стало легче. Я не спятила, я угодила в будущее! Недалёкое, зато часть вопросов отпала. Однако, главное не изменилось: мы с Васей в полной заднице! Я — потому что меня убили, а душу перетащили в чужое тело и время, а Вася — потому что её просто убили, и убийца наверняка расстроится, увидев её живой. Хотя, ещё не вечер. Учитывая, как мне паршиво от потери крови, я вполне могу сыграть в ящик и без посторонней помощи.

Ну и ладно, устала сил нет. Для первого дня хватит потрясений, на разведку за дверь выйду завтра, когда мозги встанут на место, а сейчас нужно хорошенько выспаться. Сперва бы поесть, если по-хорошему, но из всего съестного у Василисы Анатольевны лишь початая коробка с кислющим соком в шкафчике.

А я ни разу не была в Малинках…

— Алло! — обозлённо рявкнула в трубку, успев ответить до того, как Фриске закончит строчку.

Вася! — заверещал девчачий голосок. Разнообразия ради, на дисплее высветилась фотография ухоженной шатенки с необычным именем «Мартышка». — Ты где⁈

— Не ори, Мартышка, я у себя в комнате.

А должна быть в актовом зале! Ноги в руки и бегом, давай, если не хочешь ещё более серьёзных последствий.

— Куда серьёзнее-то? Ты хоть знаешь, что со мной произошло, милая?

Уже все знают и… — Мартышка замялась, собираясь добавить что-то ещё, но в последний момент передумала. Из трубки донеслись короткие гудки.

Хех, интересная картина рисуется. О чём эти все знают? Вряд ли об убийстве Васи, иначе бы не бросили её без помощи. Ладно, сделаю усилие, схожу в актовый зал и выясню ситуацию на деле. Только сначала расчешусь, чтобы не походить на оживший труп ещё больше, и переоденусь во что-нибудь цивильное. В гардеробе у Барби просто неприличное количество дорогих тряпок, выбирай любую.

* * *

Дверь комнаты выводила в длинный широкий коридор исполинского размера с закосом под готику, панорамными окнами и ковровой дорожкой с вычурным орнаментом из двуглавых орлов в полной экипировке, то есть, со скипетрами, державами и коронами. На стенах голографические экраны с фотографиями улыбчивых девушек и юношей в чёрно-зелёных одеждах, так похожих на казённую форму, и грамоты, прославляющие Александровский СВИ — Столичный Военный институт имени Великого Князя Александра Первого. Сопоставив изображения с видом из окон, я поняла, что нахожусь в стенах его общежития.

Этого ещё не хватало — Вася студентка! Точнее, курсантка, раз институт военной направленности. Нет, логично для двадцатилетней девушки, но мне-то на самом деле двадцать пять, и с учёбой я уже давненько завязала. Шестинедельные курсы менеджмента от «Розы мрака» в прошлом году не в счёт.

— Класс, Ирэн, — грустно улыбнулась самой себе. — Попала лучше некуда. А теперь вопрос на миллион: какая нелёгкая притащила симпотную деваху со стеклянным взглядом в военный институт? На дизайнера баллы недобрала?

— О чём ты, болезная?

— Пресвятая дичь! — я инстинктивно дёрнулась в сторону.

Пустой коридор недолго оставался таковым. Мягкий ковёр скрал шаги двух девушек, успевших подойти ко мне практически вплотную. На обеих красовалась та самая форма с фотографий — удобные облегающие брюки и укороченный жакет со стоячим воротничком, на груди сияют значки в виде синей звёздочки, на поясе болтаются по два прямых и лёгких меча с узким лезвием без ножен; один короче, другой длиннее. На запястьях такой же браслет с камушками, как у меня, с той лишь разницей, что у них часть камней светилась, будто диодные лампочки. И дополняли «обязательную» композицию золотые медальоны на шеях с гербами незнакомых городов.

— Нельзя так подкрадываться, дамы. У меня чуть сердце не выпрыгнуло, а ему сегодня итак порядком досталось.

— Считай это репетицией, — весьма язвительным тоном заявила темноволосая девушка, на чьём медальоне красовались лев и две вяленые рыбины. Понятия не имею, что за город, не сильна в геральдике.

— Спасибо, лучше обойдусь.

— Ты слышала, Саша? — вторая девушка в притворном удивлении округлила глаза. — Тобольская сейчас действительно сказала слово «спасибо»?

— Не-е, нам показалось. Тобольская не умеет в вежливость.

— А чего вообще она умеет?

— Быть высокомерной стервой, — её подружка принялась демонстративно загибать пальцы, — тратить папины денежки на всякую фигню в неограниченных количествах, в хлам напиваться на бесконечных вечеринках, неделями прогуливать занятия и, конечно же, махаться клинками на каждого, кто криво на неё посмотрит.

Я перевела взгляд с одной курсантки на другую:

— Вы сейчас обо мне толкуете, так?

— Разве здесь есть другие Тобольские?

— Хм… — задумчиво свела брови. — Значит, я неприлично богата?

— Не ты, а твой отец.

— Это хорошо. Это прямо очень хорошо!

Подруги в недоумении переглянулись. Не на такую ответную реакцию они рассчитывали. Быть может, настоящую Васю их пренебрежительные слова способны задеть, но мне на них абсолютно пофиг, как пофиг на самих девиц, и на этот институт, и на саму Васю тоже. Главное — у меня есть деньги! Пусть не собственные, а родительские, это дело десятое. Понадеюсь, красивая Барби не всё спустила на развлечения. Я бы не прочь обналичить оставшиеся финансы и сдёрнуть отсюда подальше и поскорее. Не горю желанием проживать чужую жизнь, особенно жизнь убитой стервы.

Улыбка девушки со львом и рыбами — Саши — засияла злорадным триумфом:

— Теперь-то наша звёздочка пала с небосвода. Вот беда, правда, Ясвена?

— Истина на все сто! Конец пришёл Тобольской, доигралась, лапа.

— Так ей и надо!

Я согласно кивнула сразу обеим ехиднам:

— Да, именно так мне и надо. А не напомните, что конкретно Вася… я натворила на сей раз?

Девчонки снова переглянулись и уже откровенно захохотали.

— А то сама не в курсе! Не ожидала, что твои грязные делишки так скоро вылезут наружу, верно? Ух, ну и влетит же тебе сейчас, даже отец не отмажет!

— Язык отсохнет просто ответить?

— У Тобольской память отшибло, вот шикарность! — Саша скорчила жалостливую рожицу, затем схватила подружку под руку и потащила дальше по коридору. — Увидимся в актовом зале, если не испугаешься. Никто во всём институте не пропустит, как тебя прилюдно унизят. Кстати, отвратно выглядишь!

— Знаю, у меня есть зеркало, — проворчала им в спины.

Идиотки.

В душе не разумею, где этот актовый зал, но догадываюсь, девчонки убежали именно в его сторону. А я что? Я пошла следом. Пора решительно кончать с информационной изоляцией, пусть даже через публичное унижение.

Уже на выходе из общажного крыла меня перехватила лохматая шатенка с пухлыми губами и испуганным взглядом. Тоже в форме, тоже при оружии и тоже со светящимися камнями в браслете. Золотой медальон на её шее изображал белую козу на фоне зелёного луга и синего неба. Благодаря фотографии контакта в телефоне, я узнала в ней ту девчонку, что выдернула меня из постели.

— Наконец-то! Ты почему так долго, Вася? Мне пришлось идти за тобой.

— Мартышка, правильно?

— Марта, — возмущённо поправила она. — Скажи спасибо, что безопасников не отправили, они бы не стали с тобой церемониться. И поделом.

— Даже не сомневаюсь.

Какой-то театр абсурда. Не будь мне так хреново, прижала бы Марту к одной из колонн в холле и вытрясла из неё подробности самым что ни на есть прямым способом. Даже руками потянулась, да быстро передумала. На мне уже ярлык стервы, не хочу до кучи прослыть психопаткой.

— Боже, Вася, во что ты одета?

— В одежду, очевидно, — ответила ей, не замедляя шага. Кажется, те курсантки свернули налево.

— Почему не в форме? Знаю-знаю, устав писан для всех, кроме тебя, но разум-то надо иногда включать. Ты и так крупно влипла, дальше падать только в крепостные.

— Что ещё за крепостные? — нахмурилась я. — Светлое будущее наступило, космические корабли вовсю бороздят просторы Большого Театра, а вы тут в далёкое прошлое вздумали поиграть? Крепостные какие-то, Федерацию княжеством обозвали… Лучше бы вернули Союз нерушимый республик свободных.

— Какую федерацию? — теперь нахмурилась Марта. — Что за союз? Ты вконец спятила?

— Если ты сейчас не прикалываешься надо мной, то не исключаю. Ничего не исключаю, даже рептилоидов с Альфы Центавра во главе государства.

Крутанув пальцем у виска, шатенка проворно забежала чуть вперёд и перегородила мне путь.

— Вася, тут такое дело… — она отвела глаза в сторону. — Мне нужно кое-что сказать.

— Так говори быстрее. Меня, насколько понимаю, весь институт ждёт не дождётся для показательной расправы, а я безбожно опаздываю.

Марта кивнула, собираясь с духом, затем скороговоркой выпалила:

— Прости, но после твоего поступка мы больше не можем быть лучшими подругами. И вообще подругами. Это не только моё решение, остальные девочки тоже не хотят иметь с тобой дел. Мы дорожим именами наших семей и не желаем марать репутацию дружбой с… с…

— С кем?

Марта в ужасе округлила глаза:

— С кровавой язычницей.

А Вася интересная девчонка, как посмотрю! Прямое попадание в контингент «Розы мрака».

— Ты не обижаешься на нас?

— Да мне пофиг. Тебе, вижу, тоже.

— Вась…

— Я ведь давно перестала тебе нравиться, верно?

Марта покраснела от неловкости, однако нашла в себе мужество признать правду:

— Верно, — медленно кивнула она. — Мы дружили с тобой только из-за статуса… и потому что ты платила за все наши вечеринки.

— Понятно.

— А что ты хотела? — Марта внезапно взорвалась. — В тебе спеси выше крыши и никакого уважения к сокурсникам! Ты грубая, понятия не имеешь о благодарности и ни разу не помогла ни с тренировками, ни в учёбе. А ещё это из-за тебя Олеся провалила экзамены на первом курсе, после чего ей пришлось уйти в Новгородский филиал.

— Кто такая Олеся?

— Ну ты и дрянь.

— Да-да, Вася плохая, сил нет! Знаешь, Мартышка, давай-ка прекращай без толку трепаться и покажи дорогу к залу. Хочу послушать официальные обвинения, а не твои придирки.

Захлопнув рот, Марта без промедлений поспешила в актовый зал, причём постаралась держаться сразу на десяток метров впереди, лишь бы никто встречный не решил, будто мы идём вместе.

Встречных, кстати, было не так уж много. Редкие курсанты провожали меня обвиняющими взглядами, как последнюю преступницу, а то и вовсе воротили нос, словно от чумной. Больше показательно, конечно. Насколько я успела понять из короткого диалога с девчонками, Васю недолюбливали здесь задолго до «кровавой язычницы». Стервозный характер богатенькой девочки со всеми вытекающими нюансами мало кого оставит равнодушным.

Особо в шеренге встречных отметился симпатичный парень с чёрными, как ночь, волосами и синими-синими глазами, в которых плескалась вселенская грусть. На мгновение показалось, будто он специально стоит возле лестницы, ожидая меня, но как только наши взгляды пересеклись, красавчик резко передумал затевать разговор, состроил страдальческое личико и быстрым шагом удалился прочь. Скромняшка какой.

Чем ближе актовый зал, тем сильнее мне не нравилось всё, что я вижу. Огромные пространства, высокие потолки, столько объёма, словно здание строили с расчётом на великанов, обожающих технические девайсы и голограммы на все случаи жизни: расписания, памятки, видео… Военный институт оправдывал названную специализацию не только интерьерами, но и своими курсантами. Практически у каждого здесь, будь то девушка или юноша, на поясе поблёскивали заточенные клинки. У кого-то один, у кого-то сразу два, и ведь не боятся порезаться! Ребята держались удивительно легко и непринуждённо, тем самым показывая, что для них ношение холодного оружия далеко не в новинку. Вероятно, пользоваться им тоже умеют. Как, собственно, и Вася.

Сейчас моё новое тело в печальном состоянии на фоне полусмерти, его шатает и дико мутит, но координация превосходна, в мышцах чувствуется сила и способность применить её по ситуации. Пожалуй, она сильнее Ирэн раз так в несколько.

Однако в комнате никаких клинков я не видела, лишь три метательных ножа, воткнутые в нарисованную на стене мишень.