Глава 12

Весь октябрь пролетел в беспросветном учебном угаре курсантки с синдромом отличницы. Книги, справочники и пособия по программе факультета «Логистики» стали моими лучшими друзьями. Я нырнула в них с головой и полной отдачей, но отнюдь не по горячей любви к горькому вкусу гранита науки. Заумные предметы получше психолога помогли примириться с новой судьбой и подавить несбыточное желание вернуть прошлую жизнь с любящими родителями, верными друзьями и белым мотоциклом с аэрографией счастливого кролика, на покупку которого ушло два года…

Одни дисциплины давались легко, другие только зубрёжкой. Особенно мне полюбилась зоология. Я могла часами читать о животных, одарённых эссенцией стихий, и, почти уверена, заочно получу автомат на экзамене. Сюрпризом стало отличное знание немецкого языка и умение свободно на нём изъясняться. Вероятно, наследница рода Тобольских изучала его с раннего детства одновременно с родной речью. Жаль, но на письменные навыки бессознательной памяти не хватило. Тут либо рефлексы, либо разум. Оценки по русскому языку прыгали из крайности в крайность: устные ответы «отлично», письменные «неуд». Причём, занижали несправедливо — исключительно за орфографию! Да-да, те самые ять и ер, будь они неладны.

— В чём дело, Василиса? — допытывалась декан Рязань-Тульская после очередной лекции. Она преподавала нашему курсу титульный предмет «Управление логистическими процессами». — Все твои работы поразительно безграмотны, их невозможно читать.

В качестве доказательства она вывела на экран электронной доски моё последнее эссе на тему нормирования расхода материальных ресурсов.

— Только посмотрите, какое пренебрежение к родному языку! Бессмысленное и беспощадное. Ты делаешь это назло?

— Никак нет, ваше высокородие. Не назло, а непреднамеренно, — я ответила заранее приготовленной речью, однажды этот вопрос должен был всплыть. — Кровавый ритуал негативным образом повлиял на часть моих познавательных способностей. Как уверяют доктора, эффект временный, скоро всё наладится.

Услышав о ритуале, декан недовольно поджала губы.

— Хорошо, пусть так. Однако, этот «эффект» ни в коем случае не станет основанием для снисхождения к тебе. Даже временного. За ошибки нужно платить сполна, в том числе после раскаяния.

— Так точно, ваше высокородие.

— В остальном же, — признала Рязань-Тульская, — твои успехи в учёбе достойны похвалы. Я удивлена! А ведь поначалу серьёзно опасалась, что ты станешь саботировать факультет. Обнуление определённо пошло тебе на пользу, Василиса. На этом пока всё, можешь идти.

Я не двинулась с места.

— Разрешите сперва обратиться с деликатной просьбой? Месяц назад ректор при всём институте обещал в кратчайшие сроки провести расследование ритуала, и теперь я бы хотела взглянуть на материалы дела.

— С какой целью, Тобольская?

— Согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российского Княжества, обвиняемый — то есть, я — имеет право ознакомиться с материалами своего дела, а также со всеми вещественными доказательствами и приложениями к протоколам следственных действий.

Взгляд декана заострился, голос заледенел:

— С какой целью? — строго повторила она.

— Это моё дело, ваше высокородие. Я имею такое право и желаю им воспользоваться.

— Исключено.

— Почему? На основании обвинения в кровавом ритуале меня перевели на другой факультет, обнулили рейтинг, понизили уровень допуска в удостоверении курсанта и выселили из апартаментов. Для начала я хочу убедиться, что дело вообще заведено. Сама-то я ничего не помню, а свидетелей нет. Есть только слово генерал-лейтенанта ректора.

Декан Рязань-Тульская задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Значит, тебя интересует справедливость?

— Она самая, — я соврала без заминки.

Справедливость красивый зверёк, да не про нашу честь. Меня интересовала не она, а имена сообщников, убивших Васю. За прошедший месяц они ничем себя не обнаружили, будто внезапно воскресшая жертва их ничуть не заботит, но предчувствие рекомендовало не расслабляться. И не надеяться на лучшее.

— Мне сделать запрос в письменном виде и завизировать его в ректорате?

— Вижу, ты неплохо подготовилась, — произнесла декан с лёгким налётом уважения. — Но не учла одной детали. Ознакомление с материалами уголовного дела осуществляется только после прохождения всех этапов расследования.

— Хотите сказать, расследование не завершено? — я чуть не лишилась дара речи от возмущения. — Мало того, что приговор привели в исполнение без суда, так ещё и на основании одних домыслов⁈ Это грубое нарушение закона и моих конституционных прав.

— Успокойся, Тобольская! — Рязань-Тульская хлопнула ладонью по столешнице. — Ты не булку из магазина украла, а попыталась провести кровавый ритуал, за что любому другому человеку полагается койка в одиночной камере безо всяких разговоров о справедливости.

Я хотела напомнить ей, что степень моего участия в ритуале не установлена, но в последний момент смолчала. Плевать на доводы, декан не отступит от линии партии, заданной самим ректором.

— Никто о твоём деле не забыл, Василиса, и никто его не подделывал. Когда придёт время, тебя детально ознакомят с каждым протоколом. На этом всё. Разговор окончен.

Из аудитории я вышла в полном ахере и твёрдом убеждении, что никогда не увижу ни буквы из материалов расследования. По крайней мере, легально. Ректор что-то кроит, преподаватели не при делах, а мой отец предпочёл дистанцироваться от обнулённой дочери. Ему не нужна правда о ритуале, пока я не восстановлю эссенцию стихий минимум до четвёртого ранга.

Хорошо, пусть так! Больше спрашивать не буду и возьму дело в свои руки.

То, насколько сильно обнуление изменило характер Васи, заметила не одна декан. Удивлялся весь институт. Штатный психолог решила, будто я впала в лютую депрессию после злосчастного ритуала и срочно нуждаюсь в сеансах терапии. Пришлось вспомнить бурную молодость и послать её. Вряд ли женщина поняла хотя бы половину моих идиом, но оставшихся хватило, чтобы оскорбиться и больше свои услуги не навязывать. Правильно, Тобольская не исправилась, Тобольская всего лишь затаилась, и можете не писать гневные письма моему отцу — он не ответит.

На тёплых отношениях с новыми родственниками я поставила крест ещё в первый день, и с тех пор моё отношение к ним не изменилось. За минувший месяц пришло только одно сообщение от мамы:

' Милая, не сердись на отца и не принимай близко къ сердцу его угрозы. Онъ не тронулся умомъ, онъ всего лишь немного разгнѣвался. Ты наша единственная дочка, мы никогда не отречёмся отъ тебя. Прошу, пойми всю сложность ситуации! Союзъ съ Красноярскими очень важенъ для политической карьеры твоего отца, а тутъ такiя ужасныя новости о кровавомъ ритуалѣ и расторженiи помолвки… Ему сейчасъ такъ тяжело! Но, дастъ-то Богъ, черезъ мѣсяцъ-другой онъ остынетъ и проститъ тебя. Пока же потерпи. Люблю, цѣлую!

Послѣсловіе: я знаю, что моя маленькая модница не представляетъ жизни безъ платьевъ отъ Юдашкина, поэтому перечислила немного денегъ на балансъ твоего телефона. Оплачивай покупки съ него, пока основная карта заморожена банкомъ'.

Бедная женщина. Я по-настоящему сочувствовала ей, да что толку? Статус жены властного мерзавца её полностью устраивает, раз она с такой покорностью защищает его позицию. Судить не буду, каждому своё, но превратить меня в похожую мученицу не позволю. Шиш семейке, за отпрыска Красноярского я не выйду даже под страхом ещё одной смерти!

В ответ написала маме искреннее спасибо за деньги. Тратить их не стану, тем более на модные платья, буду копить. Чего бы мама ни говорила, но если эссенция так и не восстановится, отец в ярости вышвырнет меня из семьи. Крепостной быть грустно, а крепостной без денег ещё и голодно.

Таинственный Паша из списка закрытых контактов больше не звонил. Ни разу. Даже эсэмэски не послал, а ведь в первый день с такой настойчивостью желал поговорить! Кто он такой, интересно? Дилер, поставлявший запрещёнку в мини-бар Васи, или… один из сообщников по ритуалу? Пока не разгадаю пароль, вряд ли узнаю.

Аналогичный игнор я получила от Марты и бывших сокурсников. Подобно Саше и Ясвене, они сторонились меня, демонстративно воротили нос при случайных встречах и кидали в спину постылую кличку «обнулённая». На большее их фантазии не хватало, но я не жалуюсь, наши пути пересекались не каждый день.

С Ярославом, например, сталкивалась всего пару раз в столовой. Блондинка лучился неизменным счастьем, издевательски салютуя мне кружкой. По ходу, он до сих пор празднует разрыв помолвки с бесполым гуманоидом. Чем же Вася ему так насолила? Тут явно прячется нечто более личное, нежели недовольство навязанным браком. В ответ я посылала Яру не менее издевательский воздушный поцелуй, и на этом мы забывали о существовании друг друга.

С ними всё ясно, чего не скажешь о томном брюнете, синеглазом аполлоне с симпатичной мордашкой, что постеснялся подойти ко мне на утро после ритуала. Я частенько ловила на себе его взгляд, но дальше молчаливого наблюдения дело так и не продвинулось. Сама навязываться к нему с расспросами не стала, чтобы не позориться, я ведь даже имени его не назову.

С новыми сокурсниками дела обстояли гораздо лучше. Прежнюю Васю они практически не знали, а текущая жила исключительно добропорядочной жизнью и ничего нежданного никогда не случалось… то есть, ещё ничем не провинилась.

Влиться в коллектив подсобников помог Надир. Компанейский парень не соврал насчёт блестящих знаний по налогообложению и не забыл про обещание помочь с пропущенным материалом. Мы собирались в общем зале библиотеки сразу после ужина и методично разбирали тему за темой. Сперва вдвоём, а затем к нам присоединилась рыженькая Виктория. Девушка она смышлёная, ей хватило ровно двух медитаций, чтобы справиться с заданием Вэла по удерживанию стихии, но в налогах не сечёт абсолютно.

Польза от совместных занятий не заставила себя ждать. Очень скоро мы поняли, что сообща готовиться к завтрашним лекциям не только проще, но и гораздо продуктивнее. Так за налогами потянулся бухучёт, за бухучётом логистика, за логистикой обсуждение учебной программы и следом общение на совершено посторонние темы.

Единственный, кто не пересмотрел своего отношения к неоднозначной Тобольской, был Ваня. Идейный мститель за поруганную честь брата не упускал случая бросить в мой адрес какую-нибудь колкость, а то и вовсе опускался до мелких пакостей. Совершенно случайных, конечно же. Эдакий неловкий и забывчивый парень-катастрофа!

Имя своего брата он так и не назвал, а самой его вычислить оказалось не так-то просто. Иван принадлежит Ужурским, незначительному роду откуда-то из Сибири, однако парнишка незаконнорожденный и поэтому приписан к семье матери. Сплетники поговаривают, будто его отец очень знатный и влиятельный человек. Он отказался признать сына официально, опасаясь неминуемого скандала, но не отошёл в сторону и всячески его поддерживает. Например, оплатил Ване обучение в Александровском ВИ.

Если честно, мне пофиг на его игры в месть. Пусть бесится, малолетка, пока в открытую с кулаками не лезет. Не до него мне, не до него.