Глава 25

Новый семестр начался с ректора Тихона Викторовича. Ему доложили о моём прогрессе в эссенции стихий, и он пожелал убедиться в нём лично. Дело-то не рядовое. Однако не настолько, чтобы затаскать меня по медицинским кабинетам, как подопытную зверушку. Ректор ограничился парой дежурных вопросов о самочувствии и обещал лично позвонить моему отцу. Что интересно, радовался он совершенно искренне! Тобольская восстановила внутреннюю эссенцию, а значит, её — дочку щедрого мецената — не придётся выгонять из института.

Он отработал с колёс. Едва я покинула его кабинет, как на телефон пришло восторженное сообщение от мамы. На сей раз её мантра «всё будет хорошо» имела под собой чуть больше реальных оснований. Отец, понятное дело, ещё злится, но мама заметила, как он украдкой улыбнулся.

Декан Рязань-Тульская повела себя многим человечнее ректора — тепло поздравила меня и даже выписала разовую прибавку к стипендии. Сумма чисто символическая, но я благодарна любой копейке. Первый ранг не четвёртый, слишком рано праздновать победу. Жизнь в прериях Америки среди навахо всё ещё остаётся планом «Б».

В последний день праздничных выходных состоялось заседание лидеров факультета «Логистики и снабжения». Гриша Псковский выдал нам утверждённое расписание курсантских мероприятий до конца года, куда входили долгожданные январские олимпиады. Они стартуют во второй половине января и продлятся ровно две недели. Времени организовать внеклассные занятия вполне достаточно. Я собиралась лично участвовать в подготовке сокурсников, ведь от их побед зависит моё будущее. Открывшаяся эссенция сдвинула приоритеты, но ничуть не убавила желания побороться за место председателя факультета и в конце концов выяснить правду о ритуале.

Первый учебный день выпал на субботу. Сразу после традиционной утренней гимнастики в расписании стояла тренировка эссенции стихий. Мастер Благовещенский — спортивный квадро-практик с двумя клинками из чёрной стали — отнёсся к моему появлению в зале как к рядовому событию.

— С возвращением, Василиса, — кивнул он с каменно бесстрастным лицом, лишь в уголках выцветших глаз мелькнули его истинные эмоции. Он был рад.

— Мастер, — почтительно склонилась в ответ.

Вася частенько упоминала его в своём дневнике. Благовещенский был её любимым учителем, она не пропустила ни одного из его занятий по эсс-фехтованию. Ещё бы! Что по сердцу, то не в тягость. Планка ожиданий в мой адрес, конечно, задрана капитально. Попробую как можно дольше вывезти на прежней репутации, а там подключу память тела, как было с ушу.

Благовещенский справедливо вырешил, что мне инструкции к действию не нужны; перед ним, всё-таки, не новичок. Отдал команду присоединиться к группе практиков стихии воздуха и заняться отработкой базового приёма — «Дыхание ветра».

Из двадцати ребят первого курса нас таких всего четыре человека. Генетика, господа, генетика. Большинство здесь присутствующих славяне, а они в основном предрасположены к стихиям земли и воды, реже к огню, воздух для них почти экзотика.

Среди воздушников я заметила Надира. Стыдно признаться, прежде совсем не обращала внимания, какой именно стихией он владеет. На всех медитациях у Вэла букой сидела в углу, стараясь лишний раз не смотреть на более успешных товарищей, чтобы не растерять последние крохи веры в себя.

— Здо́рово, однако! Лидер курса выступает за нашу команду, — подмигнул Далан Якутский.

— Неожиданно, но приятно, — Надир обнял меня за плечи с широкой улыбкой на смуглом лице. Он вернулся из Самарканда только этим утром, нагруженный увесистой сумкой с халвой и медовыми сладостями, заботливо собранными родителями. — Всё ждал, когда ты наконец-то проявишь себя. Выкладывай, Вася, что помогло?

— Чай, — без сожаления выдала секрет. — Цзяо Лань его название. Вкус на любителя, зато мозги вправляет уже со второй чашки.

— Гиностемма семилистная? — Вика навострила ушки. Она и Ваня Ужурский, как дуо-практики воды-огня и огня-земли соответственно, входили в пятую, смежную группу. — Я о ней слышала, безумно дорогая штука!

— А чего вы хотели от Тобольской, нищеброды? — с ехидством подколол Ваня. — Она платиновый медальон. Не забывайте об этом, когда решите, будто Василиса действительно с вами дружит. Вы для неё лёгкий способ самоутвердиться, не больше.

Глянув на него через плечо, я по привычке огрызнулась:

— Сбавь фантазию, не все похожи на твоего братца.

Ваня недовольно вздёрнул подбородок, но от бестолковой реплики в защиту Паши удержался.

Не просто поверить, что эти двое родные по отцу! Внешность, темперамент и даже стихию огня Иван унаследовал от своей матери из рода Ужурских.

— Рад, что ты больше не ноль, — парень криво усмехнулся. — Приятно будет побить тебя ещё и в симуляторе.

— Заранее шампанское не открывай.

— А чего нет? Всем известно, что ты выезжала на «отлично» за счёт боёв против слабых подружек, которые ещё и поддавались тебе.

— Повторяешься, золотце, — одарила его нехорошим взглядом.

— И снова повторюсь! Правда глазки не колет да ушки не режет. К тому же, я не боюсь моно -практиков.

— Зря, — ответил ему Надир, выразительно сложив мускулистые руки на груди. — Моно-практики прокачивают свою стихию многим сильнее, мы не распыляем силы на изучение лишних техник, которыми потом будем пользоваться раз в год.

— Так вот чем утешают себя моно -неудачники?

Зелёные глаза Надира сделались почти чёрными:

— Не возгордись до неба, Ужурский. Количество стихий не даёт никакого преимущества без высокого потенциала, а здесь ты ничуть не сильнее нас. Наоборот — слабее, потому что даже с двумя стихиями не дотянул до любого другого факультета. Без обид, Вик.

— И не подумаю, — отозвалась рыжая. — Мне нравится логистика.

— Следи за языком, Самаркандский, — напряжённо процедил Ваня, — а то внесу тебя в чёрный список рядом с Тобольской.

— Не переживай, Надир, — хихикнула я. — Самая страшная кара в его списке — это облить соком.

Ответить Ивану не позволил грозный окрик мастера Благовещенского. Курсанты разом прекратили маяться дурью и заняли исходные позиции напротив интерактивных мишеней, призванных фиксировать силу удара. Цель достаточно проста — к Ритуалу Клинка мы должны выбивать не менее 95 процентов из ста, причём на постоянной основе.

«Дыхание ветра» представляет собой банальный толчок эссенцией, слабое подобие того, что я непроизвольно исполнила на медитации. В учебнике его схема обозначена сигнатурой ВЗ-1−1–0, где ВЗ — это стихия «воздух», первая цифра — требуемый ранг силы, вторая — категория удара и третья — разряд. Представлена она рельефно-палочным тактильным рисунком, чем-то похожим на шрифт Брайля. Как его читать — не разобралась. Даже в интернете инструкции не было, только набор ещё более непонятных определений. Якобы ядро эссенции в мозгу стихийника воспринимает эти рисунки каким-то своим, особым способом. Так это или нет, понятия не имею. Что-то странное дребезжит внутри, когда я провожу по «словам» пальцами, но уловить и проанализировать суть никак не получается. Придётся полагаться на интуицию.

Сейчас от курсантов требовалось воспроизвести ВЗ-1−1–0 наглядно. В отсутствии клинка стихия «переходит в физический аспект» через подушечки пальцев. Концентрируешь на них эссенцию, переводишь взгляд на цель и позволяешь внутренней стихии стать внешней.

Сказать проще, чем воплотить в жизнь! У трети курса мишени не показали даже малейшего воздействия. А моя…

— Двадцать девять процентов, — Надир озвучил результат, отразившийся красными цифрами на панели. — Для первой попытки очень неплохо!

— Мало, — я подула на пальцы. Пользоваться эссенцией оказалось куда горячее, чем просто удерживать её.

— Вовсе нет. Твой опыт в предыдущих стихиях не даёт преимуществ в новой.

— Но хотелось бы.

Лёгкого пути взять четыре ранга не получится, жаль. Надежда на память тела не оправдалась, но особо я не расстроилась. У Василисы изначально высокий потенциал. Дело за практикой, как любил повторять Вэл на каждой нашей встрече.

Через секунду Надир выбил восемьдесят шесть процентов. Затем, почти сразу, девяносто два.

Далан, выбивший меньше десятки, с завистью покосился на его мишень:

— Хрен моржовый! Мы ведь одним ударом бьём, верно? Так почему твой ВЗ-1−1–0 сильнее моего?

— Удар один и тот же, а мы-то нет, — ответил Надир. — Чисто номинально сила ВЗ-1−1–0 равна одной джоуль-секунде, но фактически два одинаковых удара редко когда выдают одинаковый результат у двух разных практиков. Ты первого ранга, а я второго, к тому же у нас разный изначальный потенциал в эссенции стихий и набранный опыт его использования.

— Жизнь несправедлива, — недовольно выдохнул Якутский и снова принялся лупить по цели.

— Как же я люблю воздух! — негромко заметил Надир, подмигнув мне. — Самая толковая стихия из всех.

— А по мне, они все похожие, — хмыкнула я.

— Не скажи, Вась. Практики воздуха единственные, кто может использовать окружающую обстановку в помощь себе во время боя.

— Ты забыл про псиоников.

— У них психокинез, это абсолютно другое, — ничуть не смутился друг. — Они двигают предметы по собственной воле, а мы за счёт эфирного следа. Показать как?

— Спрашиваешь ещё!

— Возьми что-нибудь в руку и протяни вперёд в сторону мишени.

— Заколка для волос подойдёт?

— Идеально.

Как только я выполнила просьбу, Надир ударил по своей болванке. Просвистев мимо, лёгкий поток эфирного ветра сорвал украшение с моей ладони… но спокойно упасть на пол ей не позволили налетевшие со стороны огненные искры. Цветок лотоса на заколке оплавился и покрылся жирным слоем копоти.

— А такое воздуху под силу? — самодовольно поинтересовался Ваня, дуя на пальцы. — То-то же, круче огня стихии нет! Красиво, кстати, обуглилось.

— Ну ты и гад, — прошипела я сквозь зубы. Руки сами собой сжались в кулаки, настоятельно требуя научить хлыща уважать чужую собственность.

«Гад» признательно поклонился:

— Для тебя, Тобольская, не в первый и далеко не в последний раз. Пожалуйста, скажи, что заколка дорогая, порадуй ещё сильнее.

Надир опередил меня буквально на мгновение:

— Ты напросился, Ужурский. На бешбармак пущу!

— Трясусь от…

Закончить Ванюша не успел. В пару шагов сократив расстояние, Самаркандский со всей дури залепил ему по лицу. Где-то на краю подсознания белобрысый наглец ожидал силовой реакции, поэтому уже через секунду атаковал в ответ.

— Отставить! — закричал Благовещенский с другого конца зала, да кто бы его послушал?

Разъярённые парни вошли в раж, не стесняясь лупить друг друга всеми доступными приёмами сперва из пособия «Кулачного боя монастыря Молодого Леса», а затем уже как бог на душу положит.

Я не сумасшедшая, чтобы напрямую ввязываться в драку, но стоять в сторонке не мой путь. Надир не за свою заколку взбесился, меньшее, что могу сделать, это избавить его от пары синяков.

Собрав в ладони эссенцию, максимум, на который была способна, сжала её подобно пружине и резко вдарила по Ване. Хотела всего лишь оттолкнуть его подальше, однако эссенция повела себя совершенно не по сценарию.

Этот удар разительно отличался от всех прочих. Я не почувствовала ни жара, ни какого-либо воздействия вообще, в то время как обоих драчунов резко оторвало от земли и подкинуло к потолку… а вместе с ними ещё четверых ребят, кому не повезло стоять в радиусе десяти метров. Мало того, что подкинуло, так они ещё и не падали обратно!

Я ошарашено смотрела на свои руки, пока мои сокурсники хаотично болтались в воздухе, будто каскадёры в малобюджетном фильме ужасов. Кто знает, сколько бы они так провисели, не вмешайся мастер Благовещенский. Чёрную сталь его клинков прошили слепящие всполохи, следом за которыми в меня устремилось нечто, так похожее на молнию. Чисто инстинктивным жестом я закрыла голову жёстким блоком, выставив вперёд оба локтя, но от стихии он не помог.

Сознание померкло. В который, с-ка, раз!

* * *

Перед глазами возник потолок кабинета функциональной диагностики. Я вернулась в мир с эфемерной болью в затылке и явной досадой на собственный организм. За четверть века своей жизни Ирэн теряла сознание бессчётное количество раз. На ринге. Невозможно получить разряд кандидата в мастера спорта по боксу, избежав нокаутов. Но — говорю это со всеми на то предпосылками — Василиса побьёт её рекорд за пару месяцев!

— Сколько? — кашлянула, с трудом ворочая языком от жажды. — Сколько я провалялась в отключке?

— Почти час, — отозвался незнакомый женский голос.

Повернув голову в его сторону, я наткнулась взглядом на ухоженную даму немногим за полтинник в белом медицинском халате поверх формы изумрудного цвета. Прежде мы не встречались, но её голография висела в общем холле на доске почёта с красивой надписью «Генералъ-Лейтенантъ Анна Брониславовна Смоленскъ-Московская, Завѣдующая Медицинскаго Отдѣленія».

— Ваше превосходительство, — я с трудом сдержала порыв встать по стойке смирно. Передо мной целый генерал-лейтенант, таких в институте всего двое: она да ректор.

— Лежи спокойно, Тобольская, ни к чему реверансы. Благовещенский не рассчитал силу, у тебя сотрясение. — Она быстро глянула в монитор и добавила: — Очередное.

— Кто бы сомневался…

— Судя по карте, зачастила ты в медпункт. Ещё немного, — женщина добродушно улыбнулась, — и впору переводиться к нам на «Лечебный» факультет.

— Давайте в следующем году, на этот у меня уже есть планы, — отшутилась я. — Вам рассказали, что произошло на тренировке?

— Рассказали, — Анна Брониславовна кивнула с многозначительным видом.

— Всё настолько страшно?

— С какой стороны посмотреть.

— Начните с медицинской, пожалуйста.

— Как сказала, у тебя сотрясение…

— Про себя я знаю, — рискнула перебить. — Что с моими сокурсниками? Они упали на пол с четырёх-пяти метров.

Заведующая в удивлении округлила глаза, чем явственно напомнила мне Кролика из советского мультика про Винни-Пуха.

— Ничего серьёзного, отделались ушибами. Тебя не они должны тревожить. Опустим грубое нарушение дисциплины на занятии, с этим пусть разбирается мастер Благовещенский. Проблема возникла откуда не ждали. В зачётной ведомости Валерий Николаевич написал, будто ты стабильно контролируешь свою новую стихию, знаешь, как с ней обращаться и полностью готова перейти к практическим тренировкам. Что ж, похоже, он ошибся в выводах.

— Вовсе нет, Вэл не ошибся! — запротестовала я. — Сегодняшний случай всего лишь недоразумение, грубый просчёт в исполнении лёгкого удара помноженный на самомнение и роковое стечение обстоятельств.

— Или же твоя внутренняя эссенция пока что нестабильна. За несколько дней невозможно приручить её даже такому сильному дуо-практику, каким ты была до обнуления.

— Она более чем стабильна! Если хотите, могу сдать ещё один зачёт прямо сейчас. — В доказательство серьёзности намерений я протянула руки ладонями вверх и сосредоточилась. Чакры не подвели. Через мгновение пальцы засияли тусклым желтоватым маревом. — Сколько надо так просидеть? Час, два, пять?

В успехе ничуть не сомневалась. В зале у Благовещенского меня подставила вовсе не стихия воздуха, там я ощутила нечто целиком и полностью другое. Нечто фиолетовое, как те чужеродные звёзды, чья сила… безумно походила на психокинез, базовое умение стихии разума.

Любопытная мысль порядком удивила. Откуда здесь взяться псионике? В последних четырёх поколениях Тобольских не было ни её практиков, ни её естественных носителей — представителей монголоидной расы.

Минуты две кряду заведующая молча хмурила брови, глядя на спектакль с сияющими ладонями. Наконец, подошла к мигающей индикаторами кровати, взяла меня за руки и внимательно их осмотрела.

— Странно, никаких волдырей на пальцах, — озадаченно произнесла она. — Час назад ты использовала просто колоссальное количество эссенции, у тебя должны были остаться ожоги.

Внимательная. Чего бы правдоподобного соврать, чтобы отстала? Догадками насчёт психокинеза, само собой, ни с кем делиться не стану. Сама разберусь, не маленькая.

— Понимаете, секрет вот в чём… — принялась каяться с виноватым видом. — Я пыталась провести эссенцию через метательный нож. Думала, ударная мощь возрастёт по аналогии со стихийными клинками.

— Нож?

— В сумочке лежит, можете взглянуть, если хотите.

Анна Брониславовна, как выяснилось, хотела. Разумная предосторожность с её стороны. Верить на слово курсантке с чудовищной репутацией так себе затея. Повезло ещё, не задалась вопросом, кто и зачем вернул нож в сумку, если меня принудительно вырубили в самом разгаре представления.

Я хлопнула глазами наивной простушки.

— Лезвие намного короче стандартного клинка, зато со специальным рисунком. Сама не понимаю, почему не сработало.

Генерал-лейтенант недовольно выдохнула:

— Василиса, тебе известно, что Устав института запрещает курсантам носить на занятия любое постороннее оружие?

— Простите. Я искренне раскаиваюсь и готова понести соответствующее наказание.

Неожиданное извинение из уст Тобольской сбило со Смоленск-Московской бо́льшую половину воинственности и заметно смягчило накал ситуации. Положив нож обратно, она вернулась за рабочий стол.

— На первый раз ограничусь предупреждением, но впредь никаких драк вне симуляторов, тем более неуставным оружием. Хватит нам несчастных случаев по твоей вине.

— Спасибо, ваше превосходительство!

— Не «спасибо», а «так точно».

— Так точно!

— Ладно, спишем твою вспышку на стечение обстоятельств, — Анна Брониславовна вбила соответствующую надпись в бланк. — На будущее назначу тебе несколько препаратов, улучшающих мозговое кровообращение, и витамины группы В. Также порекомендую больше медитировать с упором на глубокое расслабление. С остальным пусть разбирается мастер Благовещенский.

Вручив рецепт, она оставила меня в покое, чем я тут же воспользовалась, изъявив желание без промедлений покинуть медицинский кабинет. Отлежусь в другой день, а лучше в другой месяц. Лидер курса не может позволить себе валяться на больничной койке в преддверие важных олимпиад.