Глава 15

Я смотрела на телефон как завороженная.

Это что было?

Это был взрыв?

Я же отчетливо слышала, как бабахнуло. И связь прервалась. Трубка громко пищала сигналами отбоя.

У меня невольно напряглись ягодицы.

Это что, это Демона кто-то взорвал?

Я слабо вскрикнула. Бросила телефон на диван в гостиной и бросилась к двери.

О, Боги, открыто!

Я выскочила в коридор. Бросилась по памяти туда, где была лестница на первый этаж.

– Помогите! Да вашу ж мать, где все? Помогите!

– Оранж вумен? – горничная с дурацкой приклеенной улыбкой вышла откуда-то сбоку.

– Открывай мне дверь! – я вцепилась в нее клещом. Руками прямо в воротничок форменного платья.

– А! О!

– Открывай, говорю! – верещала я как ненормальная.

Ужас топил с головой.

Дмитровского убили?

Взорвали?

А я в его доме?

Это же…

Это же пиздец!

– Оранж вумен, камли!

– Я тебе сейчас покажу, спокойно! – рычала я как тигрица. – Твоего хозяина убили, понимаешь ты это, дура?

– Миссис Смирнова! – как чертик из табакерки выскочил охранник. – Миссис Смирнова!

– Идите нахер! Дверь открывайте!

Рация на груди охранника вдруг ожила идеальным английским акцентом:

– Внимание! Теракт! Покушение на шефа. Убит водитель. Всем внимание!

Я растерянно отпустила несчастную горничную.

Убит водитель…

Убит…

Я похолодела.

Пальцы сами собой жались в кулачки.

А Дмитровский?

Что с ним?

– Немедленно выпустите меня! – я рванула к входной двери. – Быстро открывай, твою мать!

– Оранж вумен!

– Я тебя сейчас придушу, блядь!

Мы разговаривали на разных языках, но я точно знала, что она пытается мне возразить. И понимает, что я ей отвечаю.

И сопротивляется!

Бесило меня это нереально.

Горничная вдруг сдалась.

Подбежала к входной двери дома, набрала код на замке.

И я выскочила наружу.

Как раз в толпу суетящихся охранников. Всех с оружием, как один.

Замерла на секунду. Оторопела. А потом увидела, как они разбегаются по машинам, подъезжающим к крыльцу дома.

– Я с вами! – я дернула ближайшую дверь джипа.

– Ноу! Гоу хоум!

– Сам иди в свой дом! – рявкнула я от души. – А я поеду туда, где он!

– Ноу! Не положено, – кое-как по-русски выдал мне охранник.

– Я тебе устрою, не положено, – я из последних сил цеплялась за дверцу. – Хозяина взорвали, а ты мне будешь рассказывать про не положено?

Сильные руки перехватили меня за пояс.

Оторвали от машины и подняли над землей.

– Отпустите меня, сволочи! – я визжала, но понимала, что эту битву я точно проиграю.

Я дохляк. Любой мужчина сильнее меня.

Я здесь никто.

Со мной никто не будет считаться.

Если Демон и отдавал какие-то приказы насчет меня, так только те, что запрещают мне вообще какие-то передвижения.

– Суки! – я зарыдала, как только меня втолкнули снова в дом. – Скоты!

– Оранж вумен…

– Да уйди ты!

Горничная была ни в чем невиновата, я это понимала.

Но страх и паника были сейчас намного сильнее.

Я побежала в комнаты, где сидела последние сутки. Не хочу никого видеть! Все равно скажут, жив он или мертв. А я хотя бы пока просто наревусь от души в одиночестве.

Слезы иссякли где-то часа через полтора.

Я даже выпила половину графина с водой, что принесла мне горничная. Чтобы отеки завтра были пошикарнее, видимо.

После такого марафона слез лицо точно будет похоже на пуховую подушку.

Ничего не оставалось делать, как ждать.

Я просто стояла у окна, которое выходило на подъездную дорожку. Смотрела и ждала. Когда-то кто-то должен будет вернуться.

Дмитровский или его охрана.

Успела передумать за это время кучу всего.

Вызлиться до глубины души. Порадоваться. Отчаяться. Испытать все эмоции, которые только можно.

Пока не увидела целую процессию из машин.

И сердце замерло.

Кто?

Ну, кто?

Из меня словно какую-то ниточку выдернули, когда я увидела его.

Демон вылезал из джипа неловко. Прижимал руку к животу. Но выглядел все таким же наглым и самодовольным.

Живой!

Я бросилась снова низ.

Не успела добежать до холла. Увидела его внизу и замерла.

Замедлилась.

– Что, Рыжая, переживала за меня, говорят?

– Конечно, – я дернула головой в сторону. Сжала губы. Осадила себя. – Ты же дарственную на завод и фирму на меня не написал. И вдруг решил сдохнуть неожиданно. Так дела не делаются, Дмитровский.

Он медленно подошел ко мне.

Сдернул меня с последней ступеньки межэтажной лестницы.

Грязный, закопченный прижал меня к себе. Сдавил в объятиях. Зарылся лицом в волосы.

Позволил мне выдохнуть ему в грудь.

Я оскалилась от истерики, пока никто не видел. Зажмурилась так, что векам стало больно. Пока я в его объятиях – можно.

Можно дышать так, что воздух со свистом вырывается из легких.

Никто не услышит.

Успеть пережить свой неожиданный ужас снова. И испытать облегчение, которое могло сбить с ног, если бы он не поддерживал.

Странно…

Я же Дмитровского терпеть не могу…

– Это не я решил, – тихо сказал он мне куда-то в шею. – Это за меня решили. Но объебались.

Он отстранился.

Запрокинул мое залитое слезами лицо.

Прикоснулся к моим губам в нежном поцелуе. Углубил его. Превратил в жадный. Жгучий. Заставил снова растаять в его руках.

– Ты прав, Демон, – я посмотрела в зеленые глаза. – Я переживала.

– Я знаю, – его шепот отозвался в самом сердце. – Но дарственную на завод, Рыжая, надо заработать. Пойдем в спальню, а?

– Ты же ранен! – возмутилась я.

Отпрыгнула от него с возмущением.

Этот озабоченный, кроме секса вообще о чем-нибудь думать способен?

– Так я ж не весь раненый, – заржал Дмитровский. – Самое ценное-то сохранилось. И готово к использованию! Но, так уж и быть, я разрешу тебе сегодня быть сверху. Гордись, Рыжик!