Глава 8. Демон

– Дмитрий Романович, мы делаем все возможное.

– Нахрена мне ваше возможное? – зарычал я в трубку. – Сделайте невозможное, блядь!

Выкрутил руль, заехал на парковку возле ее дома.

– Дмитрий Романович…

– Я все сказал. У вас два дня, чтобы аннулировать это сраное решение о приостановке деятельности. Завод через два дня должен запуститься. Все.

Мотор послушно заглох.

Я вышел и раздраженно хлопнул дверью.

Блядская техника безопасности! И дебил этот, который полез, куда его не просили. Производственная травма, твою мать.

Рыжая почти в обморок упала, когда увидела разжеванную станком ногу моего юриста.

Ну, вначале от того, что ее подчиненный застал нас почти трахающимимся, а потом уже от того, что случилось.

А теперь вот.

Не появляется на работе уже второй день.

И трубку не берет, коза!

Я со злостью сжал пальцы в кулаки. Охренели совсем. Никто не слушается. Всех надо строить и воспитывать.

Вместе со злостью в душе царапалось беспокойство. Но его я предпочитал задвигать подальше. Мешает. Отвлекает.

Рыжая жила в не самом шикарном доме.

Давненько построенная высотка стояла в комплексе похожих друг на друга десятиэтажек. Странно. С ее уровнем доходов, она могла бы жить в более престижном домике. Хотя, не удивлюсь, что она половину зарплаты вкидывала на какую-нибудь благотворительность.

Кошечек кормила в приютах или собачек.

Это она на вид только грозная.

Звонить в дверь пришлось долго. Пару минут не меньше. И ключ в замке зашуршал, только когда я уже просто нажал на кнопку звонка и не стал его отпускать.

– Рыжая, ты охренела?

Она молча отвернулась и пошла вглубь темной квартиры.

Не понял.

Мы сегодня не в настроении зубоскалить?

Запахивая на ходу длинный халат, она ушла в комнату. И даже ни единого взгляда мне не бросила. Я посмотрел на светлый ковер на полу.

Блядь.

Бабские эти штучки.

Пришлось снять туфли.

– Противная, с тобой что? – я вошел за ней.

И присвистнул.

Она лежала на кровати.

Свернулась комочком. Подложила ладошки под щеку. И смотрела в одну точку на стене.

Вообще ноль реакции.

А на тумбочке – едва початая бутылка коньяка. Бокал. Распечатанная небрежно шоколадка с брусничной начинкой.

Я взял бутылку за горлышко.

Хм. Неплохой напиток. Марочный. Стоит прилично. Наверное, на какой-то случай берегла. Только явно не на такой, что-то мне подсказывает.

– Бухаешь? – я хмыкнул и присел к ней на край кровати. – Я думал, ты какой-нибудь Апероль или еще сладкую срань какую синячить должна была.

Рыжая даже не пошевелилась.

Так.

Что-то хрень какая-то. Ненормальное это для нее состояние! Может, помер кто?

Хомяк?

Попугай?

– Рыжая, подъем! – я ухватил ее за плечико и повернул к себе. – У меня на тебя такую не встает.

Ноль реакции.

Только ресницы дрожат и все.

– Понял.

Я сгреб ее в комочек. Подхватил, сбросил на ходу шелковый халат с плеч. Нам он сейчас явно не понадобится.

Она только всхлипнула, когда я ее поднял на руки.

А потом растерянно захлопала глазами. Ой, милая, вот ты у меня сейчас повизжишь!

Хоть вспомню, как это. А то без твоего рева как без пряников, бля.

– Дмитровский! – я пнул дверь в ванную и занес ее внутрь.

Поставил босыми ногами прямо в ванну.

И снял душевую лейку.

Рыжая заорала.

Верю, Рыжик. Когда тебя поливают ледяной водой и не дает отскочить – это неприятно. По себе знаю. Но тебе сейчас надо.

Полезно будет прийти в себя.

Душу скрутило болью, но я терпел. Лучше пусть будет больно мне, чем ей. Видеть ее такую вот разбитую…

Нахер.

Не хочу.

Ни по какой причине.

– Перестань! Переста-ань!

– Пришла в себя? – я направил струи ледяной воды на дно ванны. – Очухалась? Или еще?

Рыжую колотило.

Стройное тело тряслось, словно в припадке. Мышцы непроизвольно сокращались. Я жадно смотрел на нее.

Красивая до жути.

Само совершенство. Богиня. Такую трахать и трахать, пока яйца не слипнутся.

– Ты мерзавец!

– Еще водички?

– Не смей! – она отгородилась руками. – Не смей вообще меня трогать! Это все из-за тебя! Если бы не ты!

– Что из-за меня, Марина?

Неужели прорвало?

Пусть выговаривается. Бабам вредно в себе все держать. Они потом лопаются. И могут утопить в своем придуманном говнище все вокруг. Лучше вот так, порционно.

– Все из-за тебя! – она стерла мокрые волосы с лица напополам со слезами. – Если бы ты не появился, то ничего бы не случилось! Моя фирма, мой завод – все было бы моим! И все бы нормально работало!

Я перехватил ее запястья.

Блядь, холодная. Чот я перестарался, однако. Сейчас еще в истерику свалится. Или заболеет к херам.

Это будет вообще неудобно.

Не люблю с сопливыми целоваться.

– Эта сраная выставка! Я так готовилась! Два года готовилась! – голос Рыжей взвился к потолку на высоких нотах. – Мне уже звонили! А из-за тебя завод вообще встал! Два года работы в никуда!

До меня дошел смысл ее воплей.

Так она что, про завод что ли?

Настолько тащится от своей работы?

– Рыжик, тебе реально это все так важно? – я схватил ее за подбородок и повернул к себе. – Я думал, тебя просто амбиции долбят. Типа модная соска, бизнес-ледя.

– Я работала, – по нежным щекам потекли крупные, очень крупные слезы. – Я давала людям работу. Я растворилась в ней! И меня все любили. Всем было хорошо, понимаешь? А потом пришел ты! И все испортил! Все…

Посиневшие губы тряслись. Как у ребенка. Но от обиды или от холода, меня разбираться не тянуло.

Я понял, что она хотела сказать.

Справедливо, в общем-то, но сделать я ничего не могу уже. Поздно. Я принятые решения не меняю.

Они просчитаны заранее.

Но одно понятно. Мы имеем фанатичку от бизнеса.

Хотя, нет. До конца поиметь мне ее не дали, бляха муха. В самый вкусный момент обломали. Но это я скоро наверстаю.

Тут осталось-то…

Я завернул ее в большое банное полотенце. Выдернул из ванны, прижал к себе. И понес снова в спальню. Заморозил – теперь греть надо.

Рыжая съежилась у меня на коленях.

Играя на свету, коньяк плеснул в бокал. Я подхватил его за толстую ножку, забросил в рот почти половину порции.

– Ух, блядь, – меня передернуло. А Рыжик у меня крепыш. Такой коньяк пить только с шоколадкой, это сильно для девочки. – Пей.

Она попыталась оттолкнуть мою руку. Так что пришлось влить алкоголь в нее почти насильно.

Закашлялась.

Добавила еще слез.

Нахрена пьет, если не умеет? Глупыш.

Дольку шоколада она осторожно взяла губами из моих пальцев.

– На будущее. Хочешь забухать, пей водку, а не этой херней эстетической. Это для задумчивых вечеров напиток, а не для лечения душевной боли. Согревайся, приводи себя в порядок.

– Зачем? – Рыжая безразлично катала за щекой шоколад. – Все уже просрано. Завод стоит. Я ничего не успею.

– Потому что я тебе приказываю. У меня аллергия на вареных Рыжиков. Ты мне нужна сейчас. Встала, Рыжая, ну! Я же приехал не в душ тебя сносить.

– А зачем?

Я достал из внутреннего кармана пиджака бланк и показал ей.