Глава 10.

Жизнь на «Призрачном Серафиме» потихоньку стала чем-то вроде рутины. Слово-то какое, да? Р у т и н а. Раньше бы меня передернуло. А теперь… теперь я даже ждала этого. Утро начиналось не с тревоги, а с тихого стука в дверь. Это приносили завтрак. Илания велела есть каждые четыре часа, как по расписанию. И знаете, я ела. Потому что если не поем, через час начиналась дикая мигрень, а в голове стоял такой звон, будто в ней жил рой разъяренных ос.

Кассиан… Он тоже стал частью рутины. Неожиданно, да? Он приходил вечером. Ровно в восемь. Сначала просто сидел в том же кресле у окна. Молча. Читал свои отчеты на планшете. А я сидела в своем гнезде из подушек и ковырялась в архивных записях о Предтечах. Мне дали доступ. Настоящий. Я видела такие документы, от которых у любого ученого волосы встали бы дыбом. Но Кассиан только хмыкал: «Копай глубже».

Тишина между нами уже не была ледяной. Она была… нейтральной. Как белый шум. Иногда я ловила себя на том, что краем глаза наблюдаю, как он хмурит брови, читая что-то. Или как он одной рукой поправляет серебристый волос, выбившийся из безупречной пряди. Мелочи.

А потом, недели через две после моего возвращения, случился первый «нейронный шторм». Так это называла Илания.

Я сидела над переводом текста, найденного на заброшенной станции вей’коров. Там были упоминания о «Камне, что поет». Очень похоже на описания артефактов Предтеч из дневников моих родителей. Я так увлеклась, что не заметила, как сжала виски пальцами. А потом свет в каюте начал мерцать. Терминал завис. А в голове… в голове зазвучал голос. Не мой. И не Кассиана. Чужой. Шепот на древнем ксилонском наречии, который я едва понимала. «Пробуждение… Ключ… Плата…»

Меня бросило в жар, потом в холод. Сердце заколотилось так, что я схватилась за грудь. И в ту же секунду дверь в каюту распахнулась. На пороге стоял Кассиан. Без стука. Лицо — каменное, но глаза горели.

— Что случилось? — его голос был резким, как удар.— Голова… и голос… чужой… — я еле выговорила.

Он был рядом в два шага. Не спрашивая разрешения, взял мою голову в свои ладони. Большие, теплые руки. И… о чудо. Мерцание света прекратилось. Давящий, чуждый шепот в висках отступил, словно его затопило волной теплого, густого меда. Это было его телепатическое поле. Защита. Я простонала от облегчения и невольно обмякла, позволив ему поддержать себя.

— Переутомилась, — проворчал он, но ворчание было странно бережным. — Я же говорил, не больше двух часов подряд. Нервная система ребенка дает обратную связь. Особенно когда ты копошишься в их древних манускриптах. Он… реагирует.

— Он? — я прошептала, все еще чувствуя приятную тяжесть в голове от его прикосновения.— Он. Или она. Активность явно мужская, — Кассиан отпустил меня, но остался сидеть на краю кресла. Выглядел он немного… ошарашенным. — Упрямый. Как ты.

И знаете, я не стала спорить. Потому что в тот момент, когда он говорил, я почувствовала внутри тихий, довольный толчок. Словно кто-то одобрительно ткнул меня кулачком изнутри. Я ахнула.

Кассиан замер. Потом медленно, очень медленно, положил свою ладонь мне на живот, поверх толстого свитера. Его глаза расширились.— Он… — Кассиан запнулся, и я впервые увидела на его лице что-то кроме властности или холодной ярости. Чистое, немое изумление. — Он меня чувствует.

С этого вечера ритуал изменился. Кассиан приходил не просто посидеть. Он садился рядом, и его рука лежала у меня на животе. Просто так. Для «стабилизации фона», как говорила Илания. И это… помогало. У меня проходила вечная легкая тошнота, и мысли становились яснее. А он иногда замирал, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и уголки его губ чуть подрагивали. Это почти было похоже на улыбку.

Мы даже начали разговаривать. Не ссориться. А говорить.

— Опять вей’коры? — спросила я как-то вечером, видя, как он хмуро изучает отчет на планшете.— Ммм. Их активность возросла в этом секторе. В десять раз, — он отложил планшет и потер переносицу. Выглядел уставшим. — Они что-то ищут. И явно не торговые пути.— Артефакты Предтеч? — предположила я.— Или ключ к ним, — он посмотрел на меня. Прямо в глаза. Взгляд был тяжелым и честным. — Тебя, Лира. Твой мозг, твои знания. А теперь… — его взгляд скользнул вниз, — теперь мотивация у них стала еще сильнее. Представь, какая это редкость — живой наследник ксилонца, да еще и от Истинной Пары. На черном рынке за это… за нас… дадут целую планету. Или уничтоженный мир.

От этих слов стало холодно. Я потянула плед потеплее.— Кейлон? Он с ними?— Не думаю. Он работает в одиночку. Но он тоже охотится. И для него ты… ты как живое оскорбление. Доказательство, что Код Единения — не миф. А он его отрицает. Ненавидит эту «биологическую мистику», как он выражается.

Горги, кстати, прижился. Он теперь вечно пропадал в трюмах с Зори, что-то усовершенствуя. Прибегал ко мне, ворча:— Твой высокорослый, Лир, опять мой бюджет урезал! Говорит, «нецелесообразные траты на апгрейд системы охлаждения кофе-машины». Да она трещит по швам!А однажды он пробормотал, отводя глаза: — Зато сканеры новые поставил. За perimeterом. Лучшие. Чтобы всякая рептилия… ну, ты поняла.

Да уж, поняла. Охраняли меня теперь все. Даже вечно недовольный Тал, встречая меня в коридоре, издавал нечто вроде почтительного хрюканья и отворачивался. Это с его-то стороны было высшей похвалой.

А потом мы нашли кое-что важное. Вместе.

Я корпела над теми самыми обрывками с вей’корской станции. Никак не могла подобрать ключ к одному иероглифу. Он выглядел как треснувшая сфера.— Дай сюда, — вдруг сказал Кассиан, отнимая у меня планшет. Он посмотрел на символ, потом на меня. — Это не буква. Это карта.— Что?— Сфера. Планета. Трещина… каньон. Разлом. — Он быстрыми движениями вывел на экране звездную карту. Увеличил сектор Элизиума-6. Показал на гигантский каньон «Разлом Титанов» на экваторе. — Здесь. Они отмечали это место. И… — он переключил на другой файл, мою старую запись из дневника отца. Там было плохо сохранившееся фото: отец в скафандре на фоне скал, и в скалах угадывался тот самый символ — треснувшая сфера. — Здесь были твои родители. И здесь что-то искали вей’коры. И, я уверен, Кейлон.

Вот она — цель. Конкретная, осязаемая. Не просто «найти правду». А лететь на Элизиум-6. В тот самый каньон.

— Когда? — спросила я, и голос мой дрогнул.— Как только Илания скажет, что перелет безопасен для тебя, — твердо сказал Кассиан. — Не раньше. Это не обсуждение.

Я кивнула. Спорить не стала. Потому что в глубине души я боялась этой планеты. Боялась того, что мы там найдем. Но и не лететь — не могла.

Вот так и шли дни. В тишине корабля, под усиленной охраной, под присмотром вечно ворчащего Горги и молчаливой Зори. Под теплой, тяжелой ладонью Кассиана по вечерам, которая теперь не только успокаивала, но и чувствовала каждое движение нашего сына. Кассиан начал разговаривать с ним. Тихо, на своем языке. Говорил о звездах, о долге, о корабле. А я делала вид, что не слышу, и утыкалась в свои тексты, чтобы он не видел, как у меня глупая улыбка расползается по лицу.

Все было… на удивление спокойно. Слишком спокойно.

А потом сегодня утром случилось это.

Я завтракала в кают-компании. Кассиан был на мостике. Рядом сидел Горги, с энтузиазмом уничтожая порцию синта-яичницы. Вдруг по всему кораблю прошел легкий, но противный вибрирующий гул. Свет мигнул один раз. Сирены не завыли. Но по громкой связи раздался ровный голос Зори:«Незначительное воздействие на внешние датчики. Похоже на микрометеоритный поток. Ничего критичного».

Горги фыркнул:— Микрометеориты в этой глуши? Да тут пустота пустотная. Скорее, мусор какой оставили.

Но я замерла. Потому что в тот самый миг, когда гул прошел по корпусу, я почувствовала не боль, нет. А резкий, колющий **укол страха**. Не своего. Чужого. Дикого, животного. Он пришел не через уши, а прямо в мозг. И прозвучал на чистом, визгливом ксилонском наречии, которое понимала только я:«ОПАСНО! СПАСИ!»

Это был не Кассиан. Это был… другой. Малыш. Он почувствовал угрозу. Ранее меня. Ранее корабельных датчиков.

Я вскочила, опрокинув кружку. Горги ахнул.— Лир? Что ты?— Это не метеориты, — прошептала я. — Это…

Дверь в кают-компанию распахнулась. На пороге стоял Кассиан. Он был бледен, что для ксилонца с его серебристой кожей означало очень многое. В его руке был компактный бластер. Его глаза сразу нашли меня.— В шлюз. Сейчас. Это приказ. — Его голос был низким и не допускающим возражений. — Горги, с ней. И запритесь.

— Кассиан, что…— Сейчас, Лира!— он рявкнул так, что я вздрогнула. Больше он ничего не сказал, развернулся и побежал к мостику, отдавая по связи короткие, отрывистые команды.

Сердце у меня бешено колотилось. Горги, бледный как полотно, схватил меня за локоть и поволок за собой. По коридорам неслись люди, на их лицах был тот самый сосредоточенный ужас, который бывает только перед боем.

Мы влетели в ближайший аварийный шлюз. Горги, дрожащими руками, стал запирать массивные болты. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь отдышаться. Внутри все сжалось в комок. Малыш затих, будто притаился. И это было страшнее его крика.

Внезапно гул сменился оглушительным ударом, от которого содрогнулся весь корабль. Свет погас, включилось тусклое аварийное освещение. Где-то далеко послышались выстрелы. Не наши. Другие. Резкие, шипящие. Оружие вей’коров.

Их нашли. Они прорвались на борт. Прямо сейчас. На мой корабль. В мой дом.

Я обхватила живот руками, пытаясь унять дрожь. Горги встал передо мной с гаечным ключом в руках, выглядевшим жалко и смешно.— Ничего, Лир… прорвемся…

И тут в голове снова, как ножом, резанул тот самый, детский, панический импульс. Но теперь в нем было не просто «опасно». Было имя. Образ. Ясный, как крик.«ОТЕЦ! БОЛЬНО!»

Мое собственное сердце остановилось. Кассиан.

Без единой мысли, на чистом инстинкте, я оттолкнула ошеломленного Горги и рванула к люку. Мои пальцы скользили по болтам, которые он только что закрутил.— Ты с ума сошла?! — завопил гномоид.— Он ранен! — крикнула я, не узнавая свой голос. — Мой сын… он чувствует! Открывай!

Горги, ругаясь на всех языках галактики, все же бросился помогать. Болты отскочили. Я выскочила в коридор. Он был пуст, в полумраке, пахло гарью и чем-то едким. Где-то впереди, со стороны мостика, слышались звуки боя.

Я побежала. Не думая об опасности. Не думая ни о чем. Ведомая только этим леденящим душу криком в крови, который был не моим, но стал самым моим.

Я влетела на центральный пост управления.

И замерла.

Картина была как из самого дурного сна. Несколько тел в нашей форме лежали неподвижно. Тал, окровавленный, отстреливался из-за консоли. Зори, с вырванным проводом в руках как дубинкой, отбивалась от двух рептилоидных фигур в облегающей черной броне — вей’коров.

А в центре зала…

В центре зала стоял Кассиан. Он был ранен. Видно было — одна рука висела плетью, на боку темнело пятно. Но он стоял. Напротив него, в десяти шагах, стояла еще одна фигура.

Не вей’кор.

Человек. Или почти человек. Высокий, в потертом, но добротном кораблевом кожанке. В руке — пистолет странной конструкции, наведенный прямо на Кассиана. Его лицо было бледным, а в глазах горела такая знакомая, такая страшная смесь — боль, фанатичная убежденность и… зависть.

Я знала его. По описаниям. По ненависти, которую сквозь зубы произносил Кассиан.

Это был Кейлон. Предатель. И он был здесь.

А потом его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул с Кассиана на меня. На мои руки, инстинктивно вцепившиеся в живот. И на его губах появилась тонкая, леденящая кровь улыбка.

— Вот и вся семья в сборе, — произнес он тихо, и его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Как трогательно. Архонт, твоя собачья преданность Коду тебя и погубит. И ее. И это… — он кивнул в мою сторону, — это недоразумение.

Пистолет в его руке дрогнул, смещаясь. С Кассиана…

На меня.

Время остановилось. Я увидела, как глаза Кассиана, полные ярости и боли, в этот миг наполнились ЧИСТЫМ, БЕЛЕНЫМ УЖАСОМ. Он крикнул что-то. Бросился вперед, закрывая меня своим телом, не думая о прицеле Кейлона.

Раздался выстрел.

Но не из пистолета Кейлона.

Выстрел прозвучал сбоку. Резкий, громкий. И фигура Кейлона дернулась. Пистолет выпал из его ослабевшей руки. Он медленно, очень медленно обернулся.

За спиной у Тала, у самого входа на мостик, стояла Зори. Держа в своих маленьких, крепких руках тяжелый аварийный огнетушитель. Из его раструба валил белый пар. А в глазах гномида, всегда таких циничных, горела холодная, смертельная ярость.

— Никто, — прохрипела Зори, — не стреляет в мою капитану. И в ее щенка. Никто.

Кейлон, шатаясь, сделал шаг. Его взгляд упал на пол. Туда, где лежал его пистолет. Но Кассиан, собрав последние силы, был уже рядом. Не ударом, а всей своей массой он обрушился на предателя, сбив его с ног.

Все смешалось. Крики, звуки борьбы, приказ Кассиана: «Связать его! Живым!»

Но я ничего не слышала. Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела, как Кассиан, превозмогая боль, поднимается с колен и, хромая, идет ко мне. Весь в крови, с безумными от страха глазами.

Он подошел вплотную, схватил меня за плечи, грубо, будто проверяя, цела ли.— Ты… ты… — он не мог выговорить слова, просто тряс меня, а потом притянул к себе, прижав голову к своей груди. Его сердце билось как бешеное. — Идиотка! Я же приказал…

Я не сопротивлялась. Просто вцепилась пальцами в его разорванную куртку. Внутри все дрожало. А малыш… малыш теперь посылал тихие, усталые волны облегчения.

Потом Кассиан отстранился. Посмотрел на Зори, которая все еще стояла с огнетушителем, как памятник самой себе.— Спасибо, — сказал он хрипло. Больше ничего. Но для Зори, кажется, это прозвучало громче любой награды.

Он снова повернулся ко мне. Провел большим пальцем по моей щеке, смахивая невесть откуда взявшуюся слезу.— Все кончено. На этот раз.— Он… он хотел убить… — я кивнула на живот.— Знаю, — голос Кассиана стал низким и опасным. — Он хотел много чего. И теперь он нам все расскажет. Всю свою подлую, извращенную правду. А потом…

Он не договорил. Но по его глазам я поняла — милосердия для Кейлона не будет. Никакого.

Тал и еще двое уцелевших гвардов уже волокли обессилевшего предателя прочь. Кейлон, проходя мимо, поднял на меня глаза. И в них уже не было фанатичного блеска. Только пустота и ненависть. Немая, леденящая.

Когда все немного утихло, Кассиан, опираясь на меня и на Тала, повел меня обратно в жилые отсеки. Он был тяжелым, и я чувствовала, как он дрожит от напряжения и потери крови. Но он шел.

— Зори огнетушителем… — пробормотала я, не в силах осознать.— Да, — он хмыкнул, и в хмыканье прорвалась боль и что-то похожее на гордость. — Самый надежный инструмент на корабле. После ее кулаков.

Мы дошли до моей каюты. Илания уже мчалась к нам по коридору с аптечкой, лицо ее было суровым.

Кассиан, прежде чем позволить ей осмотреть себя, обернулся ко мне. Положил здоровую руку мне на голову, как бы ощупывая.— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Он… — он ткнул пальцем в воздух в направлении моего живота, — он не молчит?— Нет. Теперь спит. Наверное, устал.— Хорошо, — Кассиан тяжело выдохнул. — Иди отдыхай. Я… я скоро приду.

Я кивнула и зашла в каюту. Дверь закрылась. Я опустилась в кресло у иллюминатора. Руки все еще дрожали. Но внутри было странное спокойствие. Мы выстояли. Все. Кассиан, Зори, Тал, я… даже наш сын.

Я смотрела на звезды, думая о том, что Кейлон пойман. Что теперь мы сможем выбить из него информацию. Узнать, где база. Где артефакты. Где… может быть… ответы о моих родителях.

Глубоко вздохнув, я потянулась к планшету, чтобы проверить, не поврежден ли он. На экране все еще был открыт файл с картой Элизиума-6 и меткой над Разломом Титанов.

И тут мой взгляд упал на маленький, почти незаметный значок в углу экрана. Значок фоновой записи корабельных логов, которая велась автоматически.

Он мигал. Запись прервалась ровно в момент атаки.

Из любопытства, чтобы отвлечься, я ткнула в него пальцем. Последние секунды записи. Шум, крики… И вдруг, четкий, попавший в микрофон голос. Не Кейлона. Один из его людей, вей’кор, шипящий что-то своему собрату на их языке, прямо перед стычкой. Я перевела автоматически, и слова высветились на экране:

«...главное — не ее, и не ребенка. ГЛАВНОЕ — образцы тканей и данные сканирования плода. Хозяин платит за ЭТО вдесятеро. Остальное — по обстановке».

Я сидела, уставившись в эти строки. Холодный пот выступил у меня по спине.

Значит, это была не просто охота за мной. И не просто убийство Кассиана или похищение наследника.

Кто-то… кто-то очень могущественный, кто нанял и Кейлона, и вей’коров… охотился за чем-то другим. За самой сутью. За биологическим чудом.

За нашим сыном. Как за образцом. За научным курьезом.

И этот «Хозяин»… он все еще там. Где-то в тени. И он теперь знает, что попытка не удалась. Но он не остановится.

Я обернулась к двери, за которой слышались приглушенные голоса Илании и Кассиана. Мне нужно было сказать ему. Сейчас же.

Я встала, и в этот момент экран планшета снова мигнул. Пришло новое сообщение. Внутреннее, с корабельного сервера. От неизвестного отправителя. Зашифровано, но система автоматически начала подбор ключа. И через секунду на экране появилась всего одна строчка. Адресованная лично мне.

«Поздравляю с победой, Лира Фримен. Вы сильнее, чем я думал. Ваш сын еще сильнее. Это делает его еще ценнее. Мы скоро увидимся. Скажите Кассиану... что старый друг ждет его на Элизиуме-6. С распростертыми объятиями».

Сообщение самоуничтожилось. Экран погас.

Я обернулась и замерла от шока, уставившись на глухую, непроницаемую дверь. Кто это был? Как он проник в систему «Серафима»? И что он задумал?

А внизу живота, словно в ответ, слабо, но отчетливо толкнулся тот самый, упрямый и сильный мальчишка. Будто говорил: «Не бойся, мама. Мы справимся».