Глава 8

По квартире тянулся сладкий, пряный аромат. Ваниль, цитрусовые, еще что-то резкое, но вкусное… Люк переступил порог вслед за Артуром и тихо закрыл дверь. Приставил к стене кофры с акустикой и электрогитарой и потянул носом воздух. Аромат заполнил лёгкие.

— Ты это чувствуешь? — Артур тоже опустил кофры к стене и обернулся.

Так пахнет еда. Настоящая, прямо как дома в Портисхеде…

— Похоже на какую-то выпечку, — Люк швырнул на вешалку косуху.

— Девочки грабанули булочную?

Это его первая попытка шутить с того момента, как они сели в джип и отъехали от подвала. Всю дорогу Арт был серьезен и собран. Видимо, чувствовал, что не стоит влезать на хрупкую почву. Оно и к лучшему. Меньше тупых вопросов — целее нервы.

А всё-таки что это за выпечка?

— Сейчас и узнаем, кто и что грабанул… — Люк обошёл приятеля и двинулся по коридору в кухню.

Тот пошёл следом. Где-то рядом зашлёпали резиновые подошвы, и мгновение спустя в проёме появилась Тесса. Снова слишком красивая для обычного дня. Мини-юбка, мини-водолазка, всё такое… мини.

— Ты какая-то разодетая, — Люк остановился на пороге и позволил сестре протиснуться рядом.

— Потому что я ухожу, — она чмокнула воздух, даже не пытаясь дотянуться до его щеки и тут же повернулась к кухне. — Джеки! Тебе что-нибудь привезти? Том ям? Лапши?

Только сейчас до него дошло, что там шипит сковорода. Всё интереснее и интереснее…

— Том ям, если тебе не лень его нести, — раздался оттуда голос Печеньки.

Рядом остановился Артур, преграждая Тессе путь.

— И куда бежишь? — его пристальный взгляд скользнул по её фигуре и завис в районе губ.

Боже, мог бы и не палиться так явно. Люк закатил глаза.

— К Уинстону, — Тесса ехидно ухмыльнулась. — Он уже подъехал.

— Повезло ему…

— Мне с ним тоже повезло, — сестра легко проскользнула мимо. Умница. Не зря у них одна фамилия. — О, кстати, мальчики, вы уже искали жильё? — она тут же обернулась, на лице застыло любопытство.

Ч-ч-чёрт. Только сегодня он думал про жильё и вот, оказывается, не он один.

— Не терпится нас выгнать? — Люк сунул руки в карманы джинсов.

— Вообще-то вы говорили про пару дней, — Тесса прищурилась. Знакомо, как все Бреннеры. — А прошло уже четыре. Вопрос, вообще-то, закономерный.

— Это не по-сестрински, — он сдул с глаз чёлку. — Ты меня не любишь?

Тупой вопрос, и он, конечно, не прокатит. Тесса уперла кулаки в бока.

— Свой комфорт я люблю больше, — она направила на него острый пальчик. — Нам с Джеки неудобно вдвоём на диване.

И её испытывающий взгляд колко замер на его лице.

А ведь когда-то было удобно… И даже втроём. Ладно, длинный, тяжёлый Люк валялся на одеяле на полу, пока две тощие двенадцатилетки ютились на одном диване. Они все вместе смотрели ужастики. Люк смотрел. Двенадцатилетки в это время визжали, закрывали глаза руками и сыпали попкорн ему в волосы.

Давно это было…

— Артур как раз обещал заняться этим вопросом, — Люк отмер и снова двинулся по коридору.

— Я? — послышалось за спиной.

Ах да, он же еще не в курсе.

— Совратишь какую-нибудь вдову, и она сдаст нам квартиру, — Люк на ходу обернулся. — Ты такой сладенький, тебе не откажут.

— Почему не ты? — Арт недоумённо развел руками.

Он закатил глаза. Столько причин! Кольца на пальцах, пирсинг в носу, пробитое ухо, расписанные руки. И патлы, которые все хотят расчесать… Люк вошёл в кухню.

— Я не внушаю симпатию взрослым женщинам. Заеду в квартиру, когда договор уже будет подписан.

— И как в таком случае миссис Норидж сдала тебе ту квартиру?

Ах это… С миссис Норидж договаривался Нил. арендодатели ему доверяли. Он нашел квартиру, устроил всё с договором, организовал переезд. Хороший, надёжный друг Нил. Лучший из людей. Но Нила больше нет, так что…

Люк резко отмахнулся.

— Она же нас и выгнала, так что вопрос исчерпан.

А Тессе уже надоело стоять, и она снова зашлёпала подошвами к двери.

— Ну вы тут разбирайтесь, а я пошла, — бросила она.

Однако Люк её уже не слушал. Взгляд наконец-то упал на стол. Точнее, на тарелку с целой горой оладушек, от которых поднимался пар. Бинго, источник обалденного аромата найден. И кто же такой молодец? Вариантов два… было бы, но один только что хлопнул дверью. Люк скрестил руки на груди и уставился на стоящую у плиты Печеньку.

Она даже не обернулась. Одетая в леггинсы и футболку, завязанную на талии, удерживала на весу лопатку и сосредоточенно смотрела на шипящую сковороду. Волосы собрала на макушке, выпустив несколько прядей на тонкую, белую шею. Кулачок уперся в плавный изгиб бедра, прямо в широкую полоску обнажённой кожи.

Вот это охренет. Вот это она расстаралась. Домашняя, очаровательная Печенька. Последний раз он её такой видел, пожалуй… никогда. И судя по всему, от своего идиотского плана она не отказалась. Люк тихо откашлялся.

— Ты сама это сделала? — он оторвал взгляд от тонкой талии и ткнул пальцем в тарелку.

Джекс обернулась через плечо.

— А не похоже? — одна медная бровка выгнулась.

Ну да, следы налицо: сковорода, лопатка, миска с тестом рядом с плитой.

— Не знал, что ты умеешь готовить что-то кроме яичницы.

Потому что именно яичницей они с Тессой кормили его еще лет пять назад. Горелой яичницей. Когда она вообще успела вырасти настолько, чтобы готовить прилично? Ещё и эти бёдра в обтягивающих штанах, оказывается, потеряли угловатость…

— Ты многого обо мне не знаешь, — она снова отвернулась к плите. Стремительно подхватила со сковороды сразу три пышных оладушки, ловко развернулась и выбросила их на тарелку, и они легли идеально ровно.

Вау.

Люк обалдело плюхнулся на диванчик. Джекс тем временем взяла со столешницы глубокую миску с тестом и принялась наливать в сковороду новую партию. В коридоре послышались шаги. В кухню быстро вошёл Артур. Явился. Он остановился на пороге и уставился на тарелку. Секунда, две, и его взгляд скользнул к девушке у плиты. Задержался и на бёдрах, и на остром плечике, торчащем из широкого ворота футболки, и на белой шее. В глазах зажегся огонь.

Оценил? Наверняка.

— Джеки! — Арт медленно подошёл к столу. — Вот это круто! Можно попробовать?

Она снова обернулась через плечо, но теперь на губах появилась улыбка. Широкая, светлая, яркая.

— Да, конечно, — Печенька смахнула с лица рыжий локон. — Угощайся.

У кого-то ещё оставались сомнения, для кого всё устроено? Люк подавил ехидный смешок. Господи, ну как она могла так запасть на красивую рожу? Почему она?! Ну ведь разумная же девчонка! А Артур даже не знает, чем занимался реальный Уинстон Черчилль, но зато в курсе, от чего умерла Эми Уайнхауз!

Арт тем временем схватил с тарелки сразу две оладушки и затолкал в безразмерную топку. Тут же блаженно закатил глаза.

— М-м-м, как вкусно! — простонал он. — Ты богиня.

Ещё немного, и кончит, бедняжка. Он, как и Люк, уже сто лет не ел домашнюю еду. А лицо Джекс сразу будто просветлело.

— Спасибо. Бери ещё, — она махнула лопаткой и отвернулась к плите. — Как прошла репетиция?

Арт промычал нечто невнятное. Ещё бы. Занят.

— Как все репетиции, — Люк пожал плечами и потянулся к тарелке.

— А вчерашнее выступление?

Он подхватил верхнюю оладушку двумя пальцами.

— Нормально. А как твоя нога?

— Кстати, да! — Артур, наконец, смог говорить. — Как нога? Я смотрю, уже не хромаешь?

Джекс развернулась, сбросила в тарелку еще три свежих оладушки, и Люку в лицо впечатался строгий взгляд. Что? Попалась? Он всё-таки не сдержал кривую ухмылку. Двадцать баллов за старания, два — за выбор объекта. Артур имеет всё, что движется, и пусть она не думает, что Люе одобряет её дебильный выбор. Он откусил сразу половину оладушки и принялся жевать, спокойно удерживая её колкий взгляд.

— Всё прошло, — Джеки покосилась на Арта и отвернулась. — Нужно было просто хорошо отдохнуть.

И она снова взялась за тесто. Налила его в сковороду, поправила ворот футболки на белом плечике, провела тонкими пальцами по шее… Люк прищурился, глядя на этот жест. Хочешь не хочешь, а залипнешь. Нет, серьезно, ей настолько надоели умненькие университетские мальчики? Захотелось острых ощущений? Наверняка же за ней бегает парочка юных финансистов в клетчатых свитерочках. Но нет. Понадобился плохой парень. Худший выбор на планете.

Даже интересно, как вчера прошла их мини-поездка до «Скотт Филм». Артур пялился на её колени? А она наклонялась к нему, притворившись, будто не может расстегнуть ремень?

— А-а-а… Артур, ты ведь учишь играть на гитаре, да? — Печенька подхватила очередную партию оладушек, выложила на тарелку и выключила конфорку.

Тот затолкал в рот очередной кусок теста.

— Ага… — он рывком вытащил мобильник из заднего кармана джинсов и посмотрел на экран. — О чёрт, хорошо, что сказала! У меня же скоро урок!

И уже развернулся, чтобы рвануть вон из кухни, но не успел.

— Я тут хотела спросить… — Печенька подошла к столу и оперлась о него ладонью. Бедро призывно изогнулось. — Может, ты бы научил и меня? Ну так, немного… Паре аккордов…

Люк чуть не прыснул. Едкое чувство затопило лёгкие. Ну надо же, а! Она всегда была целеустремленной, но чтоб настолько...

— Ты хочешь играть? — Артур снова обернулся.

— Хочу попробовать. Никогда ничем таким не занималась, но недавно вдруг захотелось научиться новому. — Печенька повела плечиком, и футболка съехала чуть ниже. — Ведь начинают же люди вышивать… или рисовать… или записываются на танцы…

Взгляд Арта примёрз к изгибу белой шеи. Люк посмотрел туда же. Там, на ключице, обозначилась армия маленьких, медных веснушек.

— Учиться никогда не поздно, — пробормотал Арт. — Как-нибудь попробуем, не вопрос, — он будто очнулся и сделал шаг к двери. — Правда, вряд ли уроков выйдет много, нам ведь нужно искать жильё.

— Но вы еще не уезжаете. Я успею понять, нравится мне или нет, — она скромно улыбнулась.

Артур выставил вверх большие пальцы.

— Точно… — он тут же спрятал руки в карманы. — Ну ладно, я пойду переоденусь, а то мне уже нужно ехать.

И, стремительно пройдя по коридору, скрылся за углом. Джекс осталась стоять у стола и пялиться в опустевший проём. Браво. Чисто сработано. Похлопать бы, но будет слишком подозрительно. Люк вскочил с диванчика и метнулся к двери. Вытянув шею, прислушался и, уловив тихий щелчок дверной ручки, развернулся к маленькой аферистке.

И наткнулся на совершенно другую картину.

Кардинальная перемена за секунду.

Печенька ссутулилась и тяжело навалилась на столешницу. Смахнула с лица локон, устало потёрла веки и вообще вся будто сдулась, как шарик, из которого постепенно вышел весь гелий. Кто бы знал, что в ней столько лет пряталась такая талантливая актриса? Но дело ещё не окончено. Надо добить красавчика. Люк схватил Печеньку за запястье, потянул на себя и, обхватив узкие плечики двумя руками, подтолкнул в сторону коридора.

Она тут же взбрыкнула.

— Эй! — в бок ткнулся острый локоть.

Чёрт! Люк сгруппировался, но плечи не отпустил.

— Быстро метнись в комнату и возьми там что-нибудь, — зашипел он, толкая её дальше по коридору.

Печенька попыталась обернуться.

— В смысле?

Приватная обстановка, полураздетый Арт, смущение…

— Давай-давай, ты слышала.

— Зачем?

— Это ведь твоя комната, там полно твоих вещей, — Люк понизил голос почти до шепота. — Иди и возьми что-нибудь очень важное. Застань Арта врасплох.

— Он сказал, что будет переодеваться, — Печенька намертво уперлась пятками в пол.

Вот же упрямая овца!

— Точно, — Люк отпустил её плечи и, схватившись за резинку в волосах, принялся выпутывать из неё медные локоны.

— Я не дура, чтобы вламываться… — Джекс уперла кулаки в стройные бока.

И это тоже верно. Он закатил глаза.

— Вот именно, не дура. И это самая большая проблема во всём твоём сраном плане. — Резинка, наконец, поддалась и осталась в руках. Поток блестящих волос хлынул на плечи. — Иди, — Люк уже сильнее толкнул невесомую девчонку прямо к закрытой двери.

Она агрессивно нахмурилась.

— Люси…

Ну прямо злой ёж.

— Не спорь, — он сам открыл дверь и тут же захлопнул, едва втолкнул Джекс внутрь.

И стало тихо.

А если Арт успел раздеться до трусов? Неловко выйдет, но разумные мысли обычно приходят слишком поздно. Люк застыл и прислушался. За дверью прошуршали мягкие шаги и неразборчивые голоса. Вот они отдалились и практически затихли… Люк сделал шаг назад, привалился плечом к стене и, скрестив руки на груди, уставился в закрытую дверь.

А вообще, что такого, даже если Арт успел раздеться больше, чем до футболки? Люк на правах соседа видел его в трусах. Там, прямо сказать, нет ничего выдающегося. А Печенька не скромная девственница, чтобы стесняться парня без майки. Зато если она догадается взять что-нибудь с верхней полки шкафа, Арт может по-джентльменски ей помочь, а заодно прижать к полкам голым торсом…

По телу прошел озноб. Люк жестко прикусил щёку изнутри. Фу. Наверное, не стоило её туда отправлять: она слишком ценный экземпляр, чтобы растрачиваться на Арта Гранта. И почему так тихо, мать их? Они засосались, что ли?

И будто в ответ на эту мысль, дверная ручка дёрнулась, и в коридор просочилась стройная фигурка. Она с силой прижала к себе толстенную книгу, костяшки пальцев побелели, а щёки раскраснелись, от чего веснушки стали заметнее. Но губы вроде бы не тронуты… Люк тихо выдохнул.

Джекс закрыла дверь и растёрла лицо. Прочесала пальцами волосы и, надув щёки, шумно выпустила воздух. Интересная реакция.

— Что? Он был без трусов? — Люк картинно выгнул брови. — Не может бы-ы-ыть.

Печенька пришла в себя: метнула в него острый взгляд, сделала шаг вперед и размахнулась. Мгновение, и толстенная книга врезалась ему в плечо. Зараза.

— Ай! — Люк отскочил назад.

— Радуйся, что на нём не было только футболки, — прошипела она. — Иначе ты уже рыл бы себе могилу.

Страшная женщина. Но внутри будто раскрутилась невидимая пружина, дышать стало легче, а дверь спальни снова открылась.

— Ну всё, народ, я побежал, — рядом появился Артур.

Люк резко обернулся. Печенька заметно вздрогнула. Он поправляя воротник рубашки, выглядывающий из-под джемпера, прошёл к двери и взял один из своих кофров. Такой тихий и незаметный.

Печенька снова прижала к себе книгу, обняв её двумя руками, и попятилась к спальне Тессы.

— А я пойду, почитаю… — она нервно улыбнулась.

Артур как-то отстранённо кивнул и вышел за порог. Секунда, и дверь за ним закрылась. Стало тихо. Улыбка с лица Печеньки сползла, и на её место снова пришло хмурое, решительное выражение. Тяжелый случай. Люк прищурился и вчитался в длинное название книги, занимающее больше половины обложки прижатого к груди тома.

— «Добыча. Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть», — он коротко присвистнул. — Ты хоть понимаешь, как неэротично это звучит?

Печенька снова размахнулась и всадила том ему в плечо.

— Пошёл в задницу! — рявкнула она, развернулась и скрылась в комнате Тессы. — Мне тоже пора собираться на работу.

И дверь хлопнула.

По коже расползлась слабая, тянущая боль. Люк тихо хохотнул и потёр ушибленное место. Ладно, он заслужил. Могла бы и по голове приложить: странно, что сдержалась. Он замер и прислушался к тишине, повисшей в квартире. Подойдя к двери, поднял свой гитарный кофр и двинулся в спальню.

Веселье внезапно отступило. Безмолвие, накрывшее квартиру, словно придавило к земле. Люк положил кофр на диван, плюхнулся рядом и открыл замки. Вытащил гитару и пристроил её на коленях. Со дна кофра достал тонкую мятую тетрадь с мелко исписанными листами, нашёл в боковом кармане футляр с очками и достал их. В душе шевельнулась паника, но он тут же задушил это чувство.

В мозгу, словно сквозь помеху, всплыли слова Илая.

«У тебя вообще ничего нет? Никаких наработок?»

Люк поморщился и прочесал пальцами упавшую на глаза чёлку. Ну что ж. Он один. Почти один, если не считать закрывшуюся за стенкой Джекс. Одеревеневшими пальцами он надел очки, открыл тетрадь на загнутой странице и вчитался в незаконченный куплет, написанный месяц назад. Месяц. Прошёл уже целый месяц. Сколько ещё он будет чувствовать полнейшую беспомощность? Писать по нескольку строк в месяц и надолго прятать тетрадь под гитарой?

Пожевав губу, Люк поправил очки и положил пальцы на струны.

Нужно ведь пытаться что-то делать, да? Хотя бы пытаться. Если музыкант не пишет новую музыку, он умирает как музыкант. Нужно барахтаться. Пусть даже из этого выходит полнейшее непривлекательное дерьмо.