Глава 10

Удивительное дело, но после ужина Карепанов сам поднял этот вопрос, причем сначала предложив прогуляться. Мол, разговор есть. Заинтригованная, я кивнула и мы, отойдя по быстро сохнущей дороге к реке, на удивление оба залюбовались окрестностями, от которых так и дышало свободой и умиротворением.

— Эх, красота… — блаженно выдохнул мужчина, щурясь, как кот на солнышке. — Знаешь, нехорошо звучит, но я рад, что всё так повернулась. Не моё это было. Совсем не моё. А тут как глаза открылись. Как я живу, где… За чей счет? А тут всё сам. Своими руками. По совести.

Тихонько хмыкнув, я не спешила перебивать чужие откровения. Что ж, можно только порадоваться за него. Хоть одним, но хорошим человеком в мире стало больше.

— Знаешь, мне же Светка звонила… — вдруг произнес он совсем другим тоном, чуть морщась. — Она всё-таки выболтала всё отцу и матери. Шмель в принципе мужик не простой. Из старой гвардии. Правильный, с понятиями. Я уже с ним переговорил. Крыс давно нашли, да они и не скрывались. Свои же порешили, когда стало ясно, из-за кого ребята погибли. Правда, своих осталось… — Он снова поморщился. — От силы десятка два. Сейчас передел глобальный идет, все наши затаились. У кого свой более или менее бизнес есть, те ещё на плаву, а рядовые боевики… — Он дернул плечом и посмотрел на меня. — В общем, есть шестеро ребят. Правильные пацаны, без гнили. Я с ними сегодня встречался, обсудили наши перспективы. Хотят рискнуть и пойти в охотники.

Я слегка приподняла брови, не понимая, при чем тут я.

— Ну, я же понимаю, что без тебя и майора такие решения принимать не стоит, — усмехнулся он кривовато. — Двое семейные, остальные так… Просто толковые. Думаем, может в деревне ещё пару участков выкупить? Под строительство, а? Будет у нас свой охотничий поселок. Места тут роскошные. Да и от города по факту недалеко. Накопления у ребят кое-какие есть, да я на первых порах помогу. А вот с перспективами… Не особо. Мы же все Гольяновские, а это все равно что клеймо.

Он скривился и уставился куда-то вдаль.

Снова Матвей заговорил только минут через десять.

— Понимаешь, мы же не все до одного на голову отбитые. Система, она… Неоднородна. Да, есть профессиональные мошенники и ворье. Есть домушники и медвежатники, есть даже такие отморозки, у кого руки по локоть в крови, а то и больше. И даже свои спиной поворачиваться опасались. А есть просто пацаны, которые охраняли точки. Выполняли бумажную работу. Сопровождение. Та же наёмная охрана. Наталья Геннадьевна — вообще домработница. Не поверишь, просится к нам с Алеськой хотя бы приходящей кухаркой. Шмель даже возить её готов пару раз в неделю. В общем… Разные люди на нас работали.

— Хорошо-хорошо, — оборвала я не самый связный поток сознания. — Ключевую мысль уловил. Давай так, завтра с утра обсуждаем это с майором, если он готов выдать им кредит доверия, то я не против. Организуем тут своего рода пункт обучения будущих великих охотников всея Руси. Как тебе идея? Выкупим земли, поставим базу, тренировочный полигон. Аномалии тут жирные, без добычи в любом случае не останемся. Хоть на юг, хоть на север, хоть на запад двинь — в любом случае в аномалию попадешь. Опять же нам поспокойнее будет, если свои люди рядом поселятся.

Я развивала мысль и она всё больше казалась мне привлекательной.

А ведь это идея. Реально хорошая идея! Практически своя ЧВК, а? Уже не охранное предприятие, но ещё не гвардия аристократа. При этом всё легально!

Надо будет только прикинуть, что нужно для лицензии… И сделать всё по уму изначально. Уверена, майору моя идея понравится!

— Хер-ня! — по слогам отчеканил Тюменцев, когда на следующее утро я, придя на тренировку, расписала ему свою идею.

— Да почему⁈ — возмутилась.

— Потому что, — нахмурился он, вперив в меня свой единственный глаз. — Мало одного энтузиазма, чтобы такую организацию создать. Грамотные люди нужны. Управленцы, наставники. Дисциплина железная! И вы сегодня оба на три минуты опоздали!

— Роман Игоревич, — я не выдержала и закатила глаза, — придираться не надо, а? Мы сейчас о человеческих судьбах говорим. Людям работа нужна. Вера в будущее. Стабильность. Понимаете? Они по совести жить хотят. А вы?

— А что я? — сердито буркнул вояка.

— А вы их мордой в дерьмецо, — хмыкнула. — Без предупреждения. А что потом? Один сопьется, второй воровать пойдет, третий гоп-стопить. И каков итог? Один сразу сдохнет, второго в тюрьме на заточку посадят, третий нарвется на превосходящую силу и итог всё равно един. А мы им шанс дать можем. Понимаете?

— Вот не сгущай, Саша. Не сгущай, — осадил меня Тюменцев, но задумался.

Карепанов вообще всё это время старательно подтягивался, сохраняя молчание, но я видела, что его уши так и дрожат от волнения, ловя каждое сказанное слово.

— Но управленческий аппарат и тренерский состав всё равно нужен, — в итоге выдал майор, словно беседуя сам с собой, но глядя при этом на меня.

— Сделаю, — кивнула твердо. — Всё сделаю. Людей найду, стимул придам, деньгами спонсирую. А вы просто станьте символом непоколебимости.

— Так уж и символом, — кривовато усмехнулся майор.

— Ну, Гефестом, как мне кажется, кого попало не назовут, — ухмыльнулась с жирным намеком. — И вообще, почему бы нам не назвать свою команду «Олимпийцы», а? Гефест у нас уже есть. Я, так и быть, готов тащить за Ареса, а Карепанов будет Аполлоном.

— Это еще почему? — послышался возмущенный вопль со стороны турника.

— Потому что красивый, — хохотнула я и даже майор иронично хмыкнул.

Но потом произнес:

— Тогда уж Гермес. — Посмотрел на спрыгнувшего на землю Матвея и, не скрывая иронии, добавил: — Покровитель воров.

Карепанов сморщил нос, но благоразумно промолчал, ну а я небрежно пожала плечами и уточнила:

— Так что? Искать мне народ, который будет готов вписаться в эту суету?

— Искать, — твердо кивнул майор. — Я тоже созвонюсь кое с кем. Оружие в руки они уже вряд ли возьмут, но салаг погоняют с радостью.

Вот и хорошо!

Следующие две недели мы… пахали. Пахали, как не в себя.

К обеду первого дня встретившись с теми ребятами, за которых просил Матвей, уже к вечеру встречалась ещё с дюжиной их знакомых, товарищей и просто с «хорошими ребятами». Раньше все они так или иначе были связаны с отцом Карепанова, а когда его империя рухнула, оказались под ударом его врагов.

И когда стало ясно, что есть шанс не стать песчинкой между жерновами власти, которая взялась за активное расследование произошедшего, и бандитскими группировками из соседних районов, самые умные ухватились за ту соломинку, которую им протянул Карепанов младший.

А дураков среди выживших не было…

Далеко не все они хотели стать охотниками. Да и смысл? Тот же Шмель с семейством планировал и дальше заниматься ремонтом колесной техники, просто поближе к нам. Да, проходимость тут будет пожиже, но и ему нужна была не так чтобы работа, а уверенность в будущем. Денег он, по собственным словам, накопил достаточно, чтобы просто не работать. А вот за семью сильно переживал. Особенно за неугомонную Пчелку, которая, как я уже и сама догадалась, была начинающей домушницей.

Мать, кстати, была не в курсе.

Ещё две пожилых семьи, раньше профессионально занимающиеся счетами и документацией банды, тоже хотели сбежать подальше от всё ближе подбирающегося к ним правосудия. Полиции же всё едино, кого брать: убийц или тех, кто занимался финансовыми махинациями. И это при том, что Леопольд Афанасьевич был обычным бухгалтером, который считал зарплату боевикам четко по закону, и по нему же отчитывался в налоговую.

Две семьи были с маленькими ребятишками и за них отцы беспокоились особенно. Потому что, если папаши присядут, то… Дальше можно не продолжать.

В итоге одно-единственное предложение вылилось в массовое переселение народов и мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы найти всех до единого хозяев заброшенных участков в деревне и договориться о продаже в новые руки.

Да что там говорить, Карепанов лично выкупил участок Пашкиных родителей, где в начале лета произошла попойка невменяемой молодежи, и в том доме поселились Медведевы: один из его близких друзей с женой и двумя мелкими девчонками-погодками.

Остальным надо было строиться.

Чем народ и занимался, выпотрошив свои кубышки и даже продав квартиры в Москве.

В общей сложности в деревню переехало восемь семей и девять бессемейных мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока.

Искренне радуясь, что успела отхватить себе два крайних участка и теперь мне не надо переживать за соседей, потому что с одного края был конец деревни, а с другого — профессор, я занималась главными организационными вопросами.

Надо было не только официально зарегистрировать охотничью команду, но и создать предприятие по их подготовке. Тоже официально.

Естественно, не на себя, чтобы в случае моего личного провала это не ударило по людям, а на майора. Во-первых, он бывший военный, а ныне успешный охотник, что прибавит нам очков престижа. Во-вторых, весьма уважаемый в нужных кругах мужчина. В-третьих, даже просто на вид суров и внушителен.

Отличный глава и символ!

С оформлением бумаг, как ни странно, помог Фельдштейн. Как я и думала, этот ушлый торгаш знал всех, кого надо было знать, и без труда свел меня с нужными людьми, которые за умеренную плату проконсультировали меня по всем юридическим тонкостям и помогли оформить не только документы, но и землю под учебную базу.

Её мы решили ставить не прямо в деревне, а рядом, на условно ничейных землях. Естественно, они принадлежали империи, но я выкупила их за вполне разумные деньги по кадастровой стоимости. Сделка прошла быстро, чиновники не спешили чинить мне препятствий, а всё потому, что не так давно император выпустил указ о приоритетных стратегических целях и задачах страны. В этом списке были не только маги из низов, но и охотники, как важная прослойка населения, защищающая граждан от внутреннего врага — аномальных тварей.

В общем, когда в кадастровой палате узнали, что мы приобретаем землю именно для создания учебной базы для охотников, нам мигом пошли навстречу и оформили её в два счета.

Майор тоже не сидел сложа руки и, как и обещал, кинул клич среди своих. Нашлось два ветерана из числа калечных пенсионеров, которые были не прочь научить молодежь уму-разуму, чтобы те не кончили, как они. Один без левой руки, прапорщик Карамазов Арзамас Ибрагимович — смуглый громила с лицом орангутана и хриплым басом, от которого нервно сжимался желудок, а второй ещё хуже — капитан Орешкин Илья Павлович. Невысокий, интеллигентного вида мужичок лет шестидесяти с глазами настолько светлыми, что казались белыми. Бывший подрывник, в своё время остался без ног, их пришлось ампутировать выше колена, но ему поставили протезы, и ходить он мог.

Но страшным было не это. Страшным был шелестящий змеиный голос и взгляд, который, казалось, смотрел вглубь тебя и видел все до последней мысли. Особенно неприличные.

Я понимала, что это самообман, потому что Орешкин был одаренным магом воздуха, но никак не ментала, но всё равно старалась лишний раз не попадаться капитану на глаза. Как, впрочем, и остальные наши «курсанты».

Прапор, кстати, был магом тверди, то есть камня и земли, но всего лишь подмастерьем. Правда, это совершенно не мешало ему разговаривать матом, а нам ощущать себя унылым гавном, особенно на марш-броске.

Да-да, я занималась вместе со всеми… А что поделать? Не стоило отрываться от коллектива.

На выкупленной под базу земле уже возвели простейший полигон: стадион для бега, турники и полосу препятствий, так что теперь каждое утро начиналось не с кофе, а с превозмоганий.

При этом с моей легкой руки Карамазов стал Кроносом (бог земледелия из числа титанов), Орешкин — Фобосом (божество страха), а Пчелка, которая всё-таки напросилась «вольным слушателем», так и осталась Пчелкой.

Не доросла ещё до богини.

Алеська с подачи братца стала Афродитой, чем очень сильно гордилась, а учебная база как-то сама собой стала именоваться «Олимпом».

Всю финансовую документацию я охотно перекинула на Леопольда Афанасьевича и его супругу Серафиму Никодимовну, и с этой стороны ни о чем не беспокоилась. Старики были из той породы финансово подкованных специалистов, что ещё всех нас переживут. И налоговую проверку в том числе.

При этом именно мне пришлось брать на себя ещё и вопросы снабжения, строительства, а так же распределения ролей среди тех, кто приехал в деревню просто жить. Потому что именно я всё это заварила и именно я могла в считанные минуты найти в сети нужных нам людей, строителей, оборудование и ещё тысячу позиций по списку первой необходимости.

Так, например, именно семья Воробушкиных, ещё не старики, но пожилые Евгений Константинович и Ольга Ивановна стали почетными хозяевами лавки товаров первой необходимости. Магазинчик был переоборудован из фургона на колесах, а завезти муку, крупу, масло и туалетную бумагу оптом на моём фургоне было совсем несложно. Всё не каждому жителю в город самостоятельно мотаться.

В дальнейших планах было строительство нормального магазина, с торговым залом и прилавком, но пока так, и никто не роптал. Все понимали, что Москва тоже не сразу строилась.

Одно семейство, где была невероятно деятельная супруга и росли двое ребятишек, мальчик и девочка, изъявило желание построить ферму, и им я тоже помогла и с землей, и с финансированием, и с курами-козами, привезя из профессионального питомника самых лучших представителей животного мира. Пока всего тридцать несушек и пять козочек с козлом, но это было только начало. Ангелина заверила меня, что сама всё детство провела в деревне и знает, как раскрутиться.

Ставились крепкие каркасные дома для семей, возводились временные бараки для одиночек, чтобы не ночевать в чистом поле. Сараи, гаражи, ангары… Стройка не утихала ни на миг. Лишь глубокой ночью становилось тише, но всё равно нет-нет, да и слышался приглушенный стук молотка на окраине — это строился капитальный штаб для учебной базы «Олимп».

Стараясь успеть везде и всюду, я не забывала отслеживать сроки созревания гомункула и когда до пробуждения моей внешне идеальной копии остались сутки, одним махом выкупила всё, что откладывала в виртуальную корзину, снова проведя это через иностранный домен и одноразовый почтовый ящик.

Мне не надо, чтобы в один прекрасный момент моими махинациями заинтересовались соответствующие службы. Чем меньше о них знают, тем крепче им будет спаться.

Мой новый дом был уже готов и я обставила его мебелью, учтя всё самое главное: в спальни кровати и шкафы под одежду. В гостиную диван и телевизор, на кухню — уголок и стол со стульями.

При этом в доме было два входа: один центральный, его было видно со стороны дороги, а второй «черный». Выйдя из той двери, нужно было пройти всего десяток метров, чтобы оказаться у входа в погреб.

Больше всего меня волновал профессор. Чем ближе приближался час Х, тем сильнее он нервничал, так что даже пришлось просить у бабы Вари успокоительный сбор и поить им профессора насильно. А в последний вечер он и вовсе так перевозбудился, переживая, что гомункул не проснется или снова получится бракованным, что план родился в моей голове сам собой.

Сначала я просто хотела усыпить Белькова, чтобы в одиночестве провести последние манипуляции по установке всех необходимых программ и изменении своего тела на безусловное женское, но когда за поздним ужином Назар Демидович предложил пропустить по рюмочке «за успешное завершение эксперимента», я не стала возражать.

И споила деда.

Вот такая я нехорошая личность, да. А что поделать?

Зато старик уснул сном младенца, а я, пройдя в лабораторию и дождавшись, когда таймер пиликнет нулевую готовность, переложила пока ещё безымянного, бесполого и спящего гомункула на кушетку, провела ему контрольное тестирование основных систем, которое показало стопроцентную готовность к эксплуатации, и взяла в руки медицинский пистолет, в котором ждала своего часа капсула контроля.

Да, мне не нужна вторая я, чересчур наглая и неподконтрольная. Мне нужен напарник, на которого я смогу положиться от и до. Который будет сообразительным, но послушным.

А для этого я должна стать его хозяйкой.

— Прости, Сашка, но так будет лучше для всех нас, — пробормотала, прислоняя медицинский пистолет к неприметному местечку за его ухом и нажимая курок. Щелчок — и капсула оказывается под кожей.

Вторую из этой пары, но с функцией контроллера, я вогнала себе в район левого запястья, и сразу же запустила протокол связи, проверив настройки. Они были идеальны.

Ещё час я устанавливала на парня нужные мне программы.

Сначала операционную систему, которая снова оказалась нетипичной и неопознанной, но встала, как родная. Затем программу имитации личности и все те, которые стояли на мне в момент первого пробуждения. Компаньон, телохранитель, специалист рукопашного боя и остальные. Не забыла про личного Советника и те, которые докупала по мере необходимости. Всякие там языковые, бытовые… Никто не должен понять, что мое место занимает копия.

Когда все до единого информационные приложения и дополнения установились, я подкорректировала гомункулу внешность, вырастив волосы, брови и ресницы. От себя добавила программу роста, которая должна была запустить его взросление и за полгода добавить пять сантиметров роста и пару лет возраста. Нехорошо слишком долго оставаться подростком, люди могут что-то заподозрить.

И последним аккордом, не забыв вколоть обезболивающее, запустила установку магического ядра, а еще внутренних и внешних мужских половых органов. Александр Бельков должен стать человеком. Магом.