Глава 11

— О, там всё прекрасно, — заверил меня Саша. — И Шеметов, и Вишневский адекватные люди, причем прежде всего предприниматели, а не бойцы. Им хватает и своих угодий, тем более сейчас, когда Касаткин в немилости, им приходится в оба глаза приглядывать за своими беспокойными восточными соседями, так что на днях будем заключать крепкий союз на четверых: вы с Николаем, я и они. Кстати, ходит слух, что император планирует отдать нашу губернию Долгоруковым, с Касаткиным уже всё практически решено, его род в долгосрочной опале, да и прямых наследников мужского пола нет, сынок тоже отправится на каторгу. Не самый плохой расклад, я уже прикинул. У Долгоруковых большая и крепкая семья, много активной молодежи. До конца лета ещё почищу им Владимир не без пользы для нас, а там посмотрим, что они за хозяйственники.

Я кивнула, соглашаясь, что польза для нас будет очень приятным бонусом в целом полезной чистки и даже предложила свою помощь, но… Саша отказался. Заявил даже:

— Не надо, сам справлюсь. Ты лучше подумай о том, как грамотно организовать осеннее посвящение в олимпийцы, чтобы это выглядело ничуть не менее эпично, чем в прошлый раз, но без обнаженки, и провести смотр юной гвардии, чтобы и их одарить стихиями.

— За раз всех не получится, — предупредила сразу. — Семерками будет оптимально, причем раз в сутки, не чаще.

— Предупрежу Гефеста, пусть озадачится заранее, — согласился со мной Саша и безо всякого перехода поинтересовался: — Готова к ужину с французами?

— А к нему надо готовиться? — усмехнулась с толикой цинизма. — Уж кого там и будут очаровывать своими прелестями, так это не меня, о повелитель.

— Колючка, — фыркнул Саша. — На дамочке клейма ставить негде, причем она не просто шпионка, но скорее всего ещё и убийца. Баронессой стала семь лет назад, выйдя замуж за обеспеченного старика и после свадьбы он и трех месяцев не прожил.

— Старость, — заметила справедливо.

— Если бы, — усмехнулся он. — Старик выпал из окна. Случайно, ага. И находился в этот момент в комнате один. Ты веришь? Я нет. Но не об этом сейчас разговор. Французы славятся ядами, опиатами и прочей лабудой, дурманящей сознание. В том числе артефактами. Будь аккуратна и если что, маячь сразу.

Не став пренебрежительно фыркать, кивнула. Лучше сто раз перебдеть, чем опростоволоситься в элементарном!

Ну а потом мы вернулись домой и остаток вечера я провела у себя в мастерской, уделяя время прежде всего антиквариату, чтобы уже на регулярной основе сотрудничать с аукционистом и сбывать лишнее. Такими темпами он у меня никогда не переведется!

А ведь, если подумать, я могу и украшения создавать с псевдоисторией… Ну, в смысле, копии того, что у меня было раньше. Принудительно состаривать их стихиями, выдавая за старинные ценности…

Нет. Не буду. Это не та ложь, которой мне хочется заниматься. Да и если уж на то пошло, легкими миллионами всегда можно обеспечить себя, прокатившись до Москвы.

Златоглавая большая, преступности там много. На наш век точно хватит!

Перед сном я заглянула к Николаю и, понимая, что у меня это уже гиперфиксация, всё равно посидела с ним, обманчиво легкомысленно поболтав о том, как прошел день и чем займусь завтра, но при этом не забыв сделать ему энергетический массаж, принудительно напитывая тело супруга целебными потоками.

Даже если ему осталось совсем немного, это время он проживет без боли!

В среду с самого утра я встретилась с Селивестром и мы обсудили необходимость легкой модернизации и доукомплектования мясокомбината новыми цехами и оборудованием. Селивестр заверил меня, что в самое ближайшее время подготовит бизнес план и полный пакет документов, чтобы точно знать, сколько денег придется вложить и в какие сроки.

В обед я заглянула к профессору, пообщавшись с ним на тему осетров, и была довольна итогами беседы. Всё шло в штатном режиме, отклонений в развитии и вкусовых качествах рыбы и икры выявлено не было и совсем скоро можно будет ставить и осетровую ферму. Всё-таки в этом плане наш с Сашей отец был гением, а уж когда идея его захватывала, то у неё не было ни шанса стать провальной.

Ближе к четырем я задумалась о том, что надеть на ужин с французами. Мне в принципе не хотелось особо наряжаться, к тому же я не знала, одна ли Жози нас будет встречать или с коллегами, но всё равно подошла к выбору платья с умом, не став надевать строгий брючный костюм, который придавал мне слишком деловой и умный вид, а ограничилась легким легкомысленным платьем в стиле «прованс», дополнив его жакетом.

Это не сделало из меня простушку, совсем нет, всё-таки ценник у платья, купленного в элитном бутике столицы, был далеко не деревенским, и это было прекрасно видно по ткани и фасону. Из украшений тоже подобрала обманчиво простые, лаконичные: серьги и кулон, а вот в волосы вставила далеко не простые шпильки, зачарованные на удачу и ясный ум. С косметикой тоже мудрствовать не стала, сделав акцент лишь на глаза, но умеренный, и ровно в шесть спустилась вниз, где меня уже ждал Саша.

Сам он тоже был одет скорее, как представитель золотой молодежи — немного расхлябанный и точно знающий, что ему позволено больше, чем окружающим. Модные серые джинсы, белая футболка, стильный пиджак — я и сама невольно на него засмотрелась, вдруг отчетливо понимая, что он хорошеет с каждым днём.

Уже не мальчишка, уже мужчина.

Бессовестно привлекательный мужчина, точно это знающий!

И планирующий этим воспользоваться…

Поймав себя на внезапном приступе ревности, поморщилась, ведь понимала, что это глупо. Здесь и сейчас это очень глупо…

— Что-то не так? — вслух поинтересовался Саша, когда я подошла ближе, не сумев выровнять лицо.

— Ты слишком неотразим, — цокнула. — Боюсь, мадам Жози сегодня всё-таки выпрыгнет из своего декольте. Не жалко дамочку? Она старше тебя на двенадцать лет.

В глазах повелителя мелькнуло многое, причем, подозреваю, даже догадка о том, почему я на самом деле это говорю, но ответил он кратко и с циничной усмешкой:

— Не жалко. Едем?

— Едем.

В ресторан мы поехали вдвоём, причем Саша сел за руль. Пока ехали, болтали о разном, причем в основном я: об итогах встречи с Селивестром и Бельковым. Саша задавал вопросы, периодически кивая, а я заполняла своим голосом тишину, невольно поймав себя на мысли, что в этой жизни мы общаемся как никогда много. И очень много по работе, став настоящими напарниками.

И, наверное… мне это нравилось?

Увы, всё омрачало знание, что это ненадолго, и потом мне предстоит не самый легкий период. Я гнала от себя эти мысли, как могла, но они возвращались снова и снова, как заведенные, невольно портя настроение и настраивая на заранее немного кровожадный лад.

Ну-с, кто там моего повелителя хочет? Подходи по одному, кому жить надоело!

Ресторан «КонтиненталЪ» встретил нас блеском хрусталя и позолоты, сиянием люстр и драгоценностей тех, кому посчастливилось стать его посетителем. Стоило Саше подъехать к крыльцу, как к нему моментально подбежал лакей, чтобы забрать ключи и отогнать авто на огороженную стоянку только для клиентов ресторана. При этом Саша сам подал мне руку, помогая выбраться из машины, и на входе уведомил импозантного администратора, что мы по приглашению мадам Пюэль после чего рядом с нами моментально возник официант и со всем почтением проводил к нужному столику.

Обстановка ресторана впечатляла — полноценный дворцовый зал!

Высоченные потолки, зашкаливающая роскошь обстановки, белоснежные колонны, живые растения и сияющая улыбкой и драгоценностями Жозефина, дожидающаяся нас в частично прикрытой полуколоннами ложе. Не одна, со спутником.

Его я на конференции, кстати, не видела, и Жози представила мужчину, как кузена Габриэля Робера, большого знатока антиквариата, специализирующегося преимущественно на мебели эпохи ренессанса.

Выглядел Габриэль, как мечта любой половозрелой девушки — утонченный, галантный, подтянутый, чуть удлиненное лицо с изящной горбинкой на носу, карие глаза с поволокой и очаровательный грассирующий акцент. Более того, одет он был под стать ресторану — в черный смокинг с белоснежной рубашкой и алой атласной бабочкой.

Десять из десяти!

Как хорошо, что мне нравится совершенно иной типаж мужчин!

Саш, не испепеляй его взглядом, он слишком забавный. Вон, лучше отвесь комплимент Жози на тему её глубочайшего декольте, которым она тебе в лицо тычет, а то у неё сейчас комплексы начнутся.

Бросив на меня косой и откровенно скептичный взгляд, в следующую секунду Саша посмотрел в лицо француженке и невозмутимо поинтересовался:

— Баронесса, а нижнее белье вы принципиально не носите или с возрастом начали забывать о манерах?

— А? — растерялась Жозефина и мило похлопала ресницами, явно не зная, как правильнее отреагировать. Но потом натянуто рассмеялась и произнесла, немного жеманно растягивая гласные: — Ну что вы, А-алекс, у меня прекрасная память. Уи!

Мимолетно отметив, как мастерски она выцепила из фразы самую безопасную часть и ответила именно на неё, я предпочла сосредоточиться на меню, краем уха слушая витиеватые комплименты Габриэля в мой адрес, и едва ли интересуясь тем, как активно Жози обихаживает Сашу, наивно веря, что у неё есть все шансы.

Нет, милая. Ни шанса. Он всегда был брезглив, а ты даже представить себе не можешь, скольких шпионов и шпионок он в своё время вывел на чистую воду, будучи правителем. Страна у нас была большой, богатой, соседи — многочисленными, алчными. Ну и, следовало полагать, что при таком раскладе они постоянно зарились на наши земли, засылая шпионов и куртизанок пачками.

Кого-то из них, помнится, я даже уничтожила сама…

— А что вы думаете о творениях гениального мастера дю Серсо, по чьим эскизам до сих пор работают многие мебельные мастерские Франции? — всё пытался вовлечь меня в разговор Габриэль, когда мы сделали заказ и появилось время на отстраненные беседы.

— Знаете, в этом плане мне ближе мастера солнечной Италии, — легкомысленно отозвалась я. — Да и сама эпоха возрождения мне не особо близка. Гораздо больше мне нравится античность и классика с её строгими формами и лаконичностью.

— О, вот как, — натянуто улыбнулся француз, но не оставил попытки заинтересовать меня беседой. — Что ж, ни в коем случае не умаляю достоинств этих стилей, стран и даже эпох. Всему своё место и время. А чем вы увлекаетесь ещё помимо древностей?

— Сферы моих интересов невероятно разнообразны, — улыбнулась я, хитро щурясь. — Например… Аномалии. Знаете, по примеру брата я в своё время стала лицензированным охотником, и мне невероятно интересно изучать потрясающее разнообразие биомов, мутировавших зверей и растений. Это целая вселенная и в каждой аномалии своя, уникальная. В нашем графстве есть своя аномалия и это чудесным образом помогает мне держать себя в форме. Ну, знаете… если кто расстроит, то всегда можно пойти за ворота и спустить пар.

И ресничками так невинно — хлоп-хлоп.

На это Габриэль снова улыбнулся, наивно думая, что я шучу, а я не стала его разубеждать. При этом не отказалась от вина, когда нам принесли коллекционную бутылочку красного сухого к заказанным блюдам, но налегать на него не торопилась, первым делом убедившись, что в нём нет никаких неучтенных примесей. Саша вовсе отказался от алкоголя, заявив, что за рулем, и продолжая мастерски троллить Жози, которая всё не оставляла попыток подцепить его на крючок своего обаяния.

Под конец мне даже показалось, что для неё это дело принципа и личного профессионализма, больно уж фанатичным блеском сверкали её глаза после двух бокалов вина, которые она в себя влила за ужином, но единственное, на что Саша согласился, это увидеться на мероприятии купчихи Пестриковой, которое состоится уже в субботу. Баронесса о нём тоже знала и восторженно поведала нам, что мероприятие планируется чуть ли не международного масштаба.

Нда… Не было печали!

Как бы то ни было, в целом ужин прошел неплохо. Мы вкусно поели, пообщались с новыми людьми и даже никого не убили.

Идеальное… ну, почти идеальное завершение вечера.

Ну а когда мы уже ехали домой, я не удержалась и полюбопытствовала:

— Что будешь делать с ней дальше? Она не отвяжется сама.

— Всё по классике, — цинично усмехнулся Саша. — Ещё две-три встречи и в нумера.

Я выразительно выгнула бровь, на что получила косой ехидный взгляд и вкрадчивый вопрос:

— Ревнуешь?

— Провоцируешь?

Поморщился и мотнул головой.

— Прости. В последнее время заносит, сам знаю. Но ловлю себя на этом уже после. А с Жози действительно всё по классике: выведу на эмоции, дождусь четкого предложения и жестко допрошу. Ты знаешь, я умею. Потом предположительно в расход. Она посредник, ничего серьезного. Лжива, аморальна, цинична, от её исчезновения мир ничего не потеряет. На этом фоне неприятно выделяется Баррет… Заметила? Притих. Не спешит больше навязываться, хотя поначалу выглядел решительно. Интересно, каков будет его следующий шаг. Уверен, на выставке картин он тоже будет. Может даже вместе с Щукиной? Надо будет её тоже хорошенько прощупать…

— Тебе лишь бы щупать, — цокнула.

— Я сейчас метафорически, — закатил глаза Саша. — И ты прекрасно это знаешь, Эва. Мне кроме тебя никто не нужен.

И вроде лестно, но… Я повернула голову к нему и внимательно изучила.

— А почему?

Саша озадаченно выгнул бровь, но продолжал смотреть на дорогу.

— Нет, я серьёзно. И я сейчас не про духовность, а про физиологию. Ты взрослый мужчина с определенными потребностями. Как ты с этим справляешься? Мне интересно.

— А ты?

Фыркнув, покачала головой.

— Не переводи тему. Я, к счастью, не мужчина. И вообще, ты знаешь, женщины любят прежде всего мозгами. Колю я люблю, как старшего брата, остальные мне в принципе безразличны. А вот ты… У тебя тестостерон зашкаливает и на этом фоне крайне подозрительна твоя чрезмерная сдержанность. Что не так?

— Эва, — он вздохнул и покачал головой. — Зачем провоцируешь? Я не животное, чтобы не контролировать свои желания. У меня есть четкая цель и я к ней иду. Секс с кем попало в списке приоритетных задач не значится. Я умею разделять похоть и любовь. К тому же… — он на миг скосил на меня глаза, — ты всё равно не пойдешь мне сейчас навстречу. Ты ведь тоже принципиальна в этом вопросе. Зачем вообще завела об этом разговор?

Не собираясь отвечать на этот вопрос, потому что не было у меня на него четкого ответа, я предпочла спросить:

— А ты меня любишь?

Судя по тому, как вильнула машина, этого от меня Саша не ожидал. Правда, быстро выровнял и нахмурился, впившись взглядом в дорогу. И вопрос прозвучал глухо:

— Это сейчас к чему вообще было?

— Я хочу знать, — произнесла твёрдо. — Это любовь или… привычка? Желание присвоить и обладать на правах хозяина, а? Ты всегда был эгоистом, сын пламени…

— Перестань, — отрезал жестко и на скулах обозначились недовольные желваки, но потом он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и снова сосредоточился на дороге, хотя и ответил: — Эва, не сейчас. Это не привычка и не эгоизм. Я нуждаюсь в тебе. Сильно. И кроме тебя мне никто не нужен. Не потому, что ты когда-то была моей, а потому, что люблю. Здесь. Сейчас. Всегда. Хочу заботиться. Хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты улыбалась и занималась любимым делом. Вместе. — Повернул голову. — Со мной. Хочу… детей.

С минуту мы смотрели в глаза друг другу, причем всё это время автомобиль ехал на довольно высокой скорости, но я отлично знала, что он контролирует дорогу. Он всегда всё контролировал…

И в итоге я первая отвернулась, уставившись в своё боковое окно, и глухо пробормотала:

— Ты прав. Не сейчас. Прости.

Домой мы добрались в гнетущем молчании и я понимала, что испортила всё сама и это, судя по всему, надолго. Не будет больше той легкости в общении, не будет невинных объятий и подтрунивания. Мы уже не подростки, не брат и сестра. Мы слишком много вспомнили…

И не скажу, что это безоговорочно хорошо!

В итоге я, переодевшись и перед сном заглянув к мужу на внеплановый сеанс исцеления, до глубокой ночи пробыла в своей мастерской, выплескивая эмоции на холст, но рисуя не что-либо определенное, а абстракцию, состоящую лишь из тревожных багровых, темно-фиолетовых и черных красок, переходящих одна в другую в затейливых вихрях.

Итог получился неприятным, пугающим, но меня хотя бы немного отпустило и, убрав картину куда подальше, спать я легла уже в более спокойном настроении. Прав, Саша. Не сейчас.

Сейчас надо думать о другом!