Глава 13

Шли дни…

Несмотря на обманчивое спокойствие, которое, казалось, окружило нас плотным коконом южной неги, я не забывала следить за столичными и мировыми новостями, держа руку на пульсе, и прекрасно знала, как резко возросло количество подозрительных случаев с гомункулами, которые начинали вести себя неестественно и не реагировали на приказы хозяев и принудительное отключение системы. При этом в большинстве случаев это были скорее курьезные поломки и «глюки», чем действительно опасные: кто-то мнил себя животным, кто-то зацикливался на одном-единственном действии, кто-то начинал петь, танцевать или декламировать стихи, причем не реагируя на внешние раздражители, но были и такие, кто проявлял условную агрессию, превращаясь в «одержимых». Без явных убийственных наклонностей, но мало кому приятно, когда твой ещё пять минут назад послушный гомункул вдруг начинает настойчиво тянуть тебя в определенную сторону, хватать на руки, кружить или исступленно целовать. На публике.

Сеть пестрела роликами, общественность негодовала, безопасники, инженеры и программисты сбивались с ног, пытаясь определить причину, а я поражалась масштабам бедствия, не понимая, как Саша умудрялся быть одновременно в десяти местах разом, потому что гомункулов глючило и в Москве, и в Брянской губернии, и в Тульской, и даже в Новосибирской, что вообще-то далековато друг от друга.

Загадка!

Сама я в это дело не лезла, меньше всего желая прогореть в мелочах, хотя и встречала парочку гомункулов на прогулке, они сопровождали своих хозяев. Но нет, я держалась. Тем более Саша пообещал, что разберется с этой проблемой сам.

Зачем портить развлечение повелителю?

Ну а когда к концу второй недели я немного заскучала, то просто отпросилась у супруга с самого утра на один день, переоделась в предусмотрительно взятую с собой форму, пристроила в заплечные ножны хопеш и отправилась в Пластунскую аномалию, где водились каменные черепахи и игложаберники.

Как и везде, где мы появлялись впервые, меня категорически не хотели пускать, ведь ко всему прочему я пришла на КПП аномалии одна, безо всякого сопровождения, так что пришлось не просто угрожать, цитируя законы, но и предъявлять доказательства того, что я — «та самая» Афина, ролики с которой стали уже довольно известны в том числе за пределами нашего региона.

К счастью, мужики оказались не совсем пропащими, хоть и заявили мне напоследок:

— Помрете — сами виноваты, ваше сиятельство!

Да-да… Иного и не предполагалось.

Ну а потом я, шагнув на территорию аномалии, первым делом разослала в разные стороны ветерок и только потом отправилась в самую гущу-чащу, чтобы сначала сбросить пар — так меня выбесила охрана на КПП.

Да, я выгляжу юной! Да, я женщина! Но, черт возьми, я не просто так пришла в аномалию! Не у ворот постоять! Когда уже окружающие поймут, что внешность — не показатель мастерства?

Моего мастерства!

И я начала убивать…

Один десяток игложаберников, второй, третий… Ближе к обеду и второй сотне меня немного отпустило и я, добравшись до территорий, где обитали каменные черепахи, сначала просто полюбовалась этими двухметровыми тварями, с досадой отмечая, что вручную тушу просто так до КПП не дотащить, а значит, опять придется изгаляться, затем внимательно осмотрелась и, не увидев толком ни одного приличного дерева, из которого можно было бы смастерить простейшую платформу, выразительно вздохнула и снова полюбовалась на черепах, плюхающихся на мелководье местного аномального водоёма.

Пожалуй… Устроим забег!

Так как черепашки были всё-таки аномальными тварями, а значит априори хищными, зубастыми и агрессивными (и не особо медлительными, кстати!), то я лишь нагло помелькала у них перед мордами, собрав в одну кучу десяток особей, а потом бодрой рысью и предусмотрительно прикрывшись энергетическими щитами от метких плевков обиженных тварей, потрусила в сторону КПП.

Когда кто-то из черепах решал отстать или вовсе прекратить преследование, я подстегивала их воздушными кнутами, нагло пробегая практически перед самой мордой, и тортиллы, негодуя с утробным ревом, снова бросались меня преследовать.

Когда до ворот оставалось не больше полусотни метров, я резко развернулась, выхватывая из-за плеч хопеш и, зловеще скалясь, пошла в контратаку, в считанные минуты порубав тварям головы.

Вуаля!

Ну а потом оставалось лишь выйти за ворота и, пообещав служивым доплату за «ма-а-аленькую» помощь девушке, пальчиком тыкнуть в свою добычу, чтобы помогли вынести. Не самой же горбатиться, правда?

— А… как⁈ — всё пытался понять старший сержант смены, когда его коллеги, кряхтя и надрываясь, выносили очередную черепаху за пределы аномалии, грузя в фуру, которая уже подъехала по первому моему звонку.

Груз отправлялся прямиком к господину Фельдштейну, с которым я уже тоже созвонилась и обо всём договорилась, включая то, что одну тварь мне оставят в качестве экспоната, ещё одну оставят для поделок, а остальных, так и быть, я сдаю в скупку.

— Вот такая я неотразимая, — усмехнулась загадочно. — Вы грузите, грузите…

Закончив в аномалии и убедившись, что водила меня не обманет и прямо сейчас двинется в сторону Москвы, чтобы доставить свой непростой груз по озвученному адресу, я вызвала такси и отправилась в санаторий. Как раз время полдника, успею!

Вот только… Стоило мне войти в номер, как первым, кого я увидела, был бледный до синевы Коля.

И тут же сердце пропустило стук, а я выпалила:

— Что случилось?

— Ваня… пропал, — на грани слышимости прошептал Евтушенко, судорожно хватаясь одной рукой за стену, а второй за грудь в районе сердца.

За его спиной с трудом сдерживала слёзы няня Юля, зажимая рот ладонью, и по девушке было видно, что вопросы задавать бесполезно. А Коле ещё и опасно…

Тут же метнулась к нему, первым делом окутывая его целебными энергиями именно в районе сердца, чтобы не шалило почем зря, и только спустя минут двадцать смогла выяснить подробности.

Ваня действительно пропал. Прямо из своей кровати, куда лег на сончас. У мальчика была своя комната, куда Юля уложила его на дневной сон, отойдя к себе на эти полтора часа, а когда пришла будить, то кровать оказалась пустой.

Естественно, сначала Юля подумала, что Ваня отошел в туалет или к отцу, и первым делом проверила эти свои догадки, но когда поняла, что в апартаментах ребенка нет, то рванула к Николаю и доложила о пропаже, а тут и я подошла.

— Успокоились все, — повторила я далеко не в первый раз, уже давно подправив выработку нужных гормонов в теле супруга, чтобы не шкалили адреналин и кортизол, а сердце работало в ровном ритме. — Я его найду. И похитителей найду. Выживут… никто не выживет.

Тут же выставила палец вверх.

— Кроме Вани.

После чего внимательно посмотрела на Евтушенко, уже давно уложенного в кровать, цвет лица которого немного выровнялся, но всё равно ещё не до конца.

И не знаю, как он понял, но тут же вскинулся:

— Не вздумай меня усыплять!

— Меньше всего я хочу, чтобы ты себя накручивал, — поморщилась. — Коля, ты меня знаешь. Я за вас всем глаз на жопу натяну. Особенно за ребенка. Не знаю, какой мудила до этого додумался, но они горько об этом пожалеют.

— Ну что за лексикон, Ева… — поморщился Николай, но при этом не прекращая крепко сжимать мою руку.

— Это ещё приличный, — хмыкнула, кривя губы. — В общем, давай так. Лежишь, расслабляешься. И ни о чем не беспокоишься. Если что, я на связи. Но лучше не звони, пиши. Панику не поднимать, остальным пока ни слова. Меньше всего мне нужны ваши массовые инфаркты.

— Прости…

— Перестань, — качнула головой, после чего склонилась и поцеловала в щеку, повторив лишь для него: — Всё будет хорошо, верь мне.

После чего посмотрела на трясущуюся Юлю, которая сидела тут же на краю диванчика и приглушенно всхлипывала, явно обвиняя во всём себя, качнула головой и сначала увела няню в спальню, и там уже усыпила. Так будет лучше.

Ну а потом, даже и не думая переодеваться и откладывать в сторону хопеш, потому что уже понимала — он понадобится в самое ближайшее время, я прошла в комнату Ванечки и внимательно изучила каждый сантиметр пространства, причем не только визуально, но и магией.

Отметила, что верхняя одежда и обувь на месте, а значит ребенка даже не одели. Одеяло скомкано, подушка примята. Записки с требованием не оставили. Дверь балкона приоткрыта…

Не торопясь выходить на него, прислушалась к докладу ветра, который сообщил о трех посторонних запахах. Трое, значит… То есть Юле ещё повезло, что её тут не было. Могли и убить, чтобы шум раньше времени не подняла.

Разложив все три запаха на молекулы и выяснив, что все трое — мужчины среднего возраста без каких-либо особых примет, только после этого вышла на балкон и осмотрелась снова.

Четвертый этаж… просто так с земли не перешагнуть. Маги? Или альпинисты? Или балкон — обманка и они вышли через дверь?

И снова я напрягла все свои магические силы, буквально облизав ветром перила и стены, после чего дернула бровью и протянула задумчивое «хм-м». А они изобретательны!

Зачем?

Проследив за запахом новым порывом ветра, я прикрыла глаза и потянулась сознанием в соседний номер уже по цифровым каналам. Судя по следам, похитители просто перелезли на соседний балкон, что в целом было логично. Не вниз же сигать с четвертого этажа!

При этом в соседнем номере я обнаружила лишь одно тело. Лет тридцати. Мужчина. Маг воздуха…

Даже и не думая повторять за незваными гостями, я спокойно вышла из наших апартаментов и безо всякого стука вошла в соседние, разблокировав электронный замок буквально одним касанием. Для мага моего уровня это было несложно.

Ну а потом, войдя в гостиную, где меня явно ждали, я внимательно изучила незнакомца броской итальянской внешности, который был одет с намеком на светский лоск — в льняные брюки и не до конца застегнутую белую рубашку, и в целом выглядел, как фотомодель с глянцевой обложки: рост под два метра, телосложение атлетическое, морда породистая, ухоженная, трехдневная щетина четко выровненная, чтобы это выглядело именно сексуально, а не абы как, и темно-карие глаза сверкают масляным блеском предвкушения.

— Добрый вечер, сеньора, — произнёс он мягким баритоном с легким южным акцентом и той самой сексуальной хрипотцой, которая должна была меня обезоружить с первого звука, причем я сразу почуяла, что в голос вложена магия. — Чем обязан столь внезапному визиту?

— Жить хочешь, бамбино? — уточнила я ласково, продолжая приближаться к мужику, аура которого начала отчетливо волноваться, когда он разглядел в моих глазах свою смерть.

— Не понимаю вас, сеньора…

— Окей, — хмыкнула. — Переходим на итальянский.

После чего довольно таки специфичным матом (но на итальянском!) поинтересовалась, где ребенок, и как это чмо хочет закончить свою бренную жизнь.

— Донна миа, — восхищенно пробормотал мужик, впечатлившись моими познаниями, но потом почему-то захрипел и засучил ногами.

Наверное, потому, что я сжала его шею воздушной петлей и впечатала в потолок.

Миндальничать я была совершенно не в настроении, как и впечатлять, теряя драгоценное время, так что уже через десять минут, потеряв полтора литра крови и пару сантиметров достоинства, Роберто любезно сообщил мне, что его парни, нанятые анонимным заказчиком за очень приятное вознаграждение, вынесли ребенка за пределы санатория, а он остался, чтобы передать мне послание, потому что заказчик был уверен — я быстро выйду как минимум на Роберто…

Вот только он не предупредил бедолагу Роберто, что беседовать я люблю с применением тяжких телесных повреждений!

Иногда даже насмерть.

Суть же послания заключалась в том, что, если я хочу увидеть мальчика живым, то должна буду проехать по определенному адресу и ждать дальнейших инструкций там. В ином случае мальчик умрет.

— И почему все красивые мужики такие говнистые, а? Вот скажи мне, бамбино? Тебе чего в жизни не хватало, что на скользкую дорожку ступил? Морда же смазливая. Устроился бы где-нибудь стриптизером, бабки бы приличные сшибал… — ворчала я, раздумывая над тем, убить этого идиота или татуировку забацать, чтобы жил по совести. — Так нет, решил, что самый умный и способный…

Наивно думая, что я сама себя отвлекла разговорами и не контролирую обстановку, Роберто собрал все свои силы в один магический удар, но тот стёк по моему энергетическому щиту, а в следующую секунду я просто сломала ему шею.

Иного не заслужил.

После этого, найдя его коммуникатор, я испепелила и мужика, и всё, что хоть как-то намекало на то, что он существовал ещё недавно, и с определенной долей усилий, но вскрыла его персональный гаджет. Мне просто было нужно!

Увы, толковой информации по моему делу там было ноль, заказ поступил через анонимайзер и отследить его было невозможно.

Что ж… Пойдем долгим, но гораздо более кровавым путем.

Видят боги, я этого не хотела!

Уничтожив и коммуникатор, уже через несколько секунд я выходила из чужого номера, попутно подчищая цифровые следы с камер, чтобы никто не предъявил мне то, что я в принципе заходила в гости, после чего вызвала такси и отправилась по указанному адресу, который находился в одном из поселков, во множестве окружающих Сочи.

Я догадывалась, что Вани там нет и скорее всего он совершенно в ином месте, причем даже не там, куда уехали похитители, ведь их задача состояла в том, чтобы выкрасть и передать мальчика третьим лицам, что они и сделали практически сразу, так что сейчас он мог быть где угодно.

И по уму мне бы поднять записи с камер, чтобы попытаться отследить его путь, но главное я уже выяснила: в момент передачи ребенка заказчику камеры в том секторе не работали. А значит отследить будет если не невозможно, то очень проблематично.

Что ж, мне совсем не сложно поиграть в эту игру «выживет наглейший». Давненько я не развлекалась в полную силу!

Добравшись до места минут за сорок и расплатившись с таксистом, я вышла на улицу в частном секторе и внимательно изучила ничем не примечательный двухэтажный коттедж за высоким забором. И не скажешь, что там могут жить похитители и шантажисты… Скорее всего это не окончательная точка, ко всему прочему ещё и съемная. Пока ехала, я уже нашла в сети данные по хозяевам, и это была самая обычная пара пенсионеров.

Хуже того, именно эта пара меня и встретила, стоило только позвонить в калитку. Ко мне вышел немного напряженно улыбающийся мужчина, за чьей спиной тревожно маячила седовласая женщина, сходу протягивая небольшую бандероль размером с половину обувной коробки.

— Для вас курьер оставил. Час назад.

— Уверены, что для меня? — уточнила хмуро, не торопясь брать послание, а рассматривая мужчину.

— Вы Ева?

— Да.

— Тогда уверен, — кивнул он и, замявшись, всё же добавил: — Вы не подумайте ничего плохого, Ева. Просто… пенсия… не очень. А цены растут. Мне утром позвонили с номера, который не определился, и спросили, хочу ли я сто тысяч за то, чтобы курьер привез мне посылку, а я передал её вечером женщине. Никакого криминала!

Конечно. Совершенно никакого. За сто тысяч, ага!

— В котором часу вам позвонили? — уточнила сурово.

— В районе одиннадцати.

Ага. Когда я уже была в аномалии…

— Как звучал голос?

— Не настоящий, — поморщился старик. — Как озвучка электронная.

Черт!

— Как выглядел курьер?

— Да как обычно, — нервно дернул плечом старик. — Парень. В кепке. Совершенно невзрачная внешность, не видел его раньше. Синие джинсы, серая футболка. Пришел пешком, потом быстро ушел. Посылку-то возьмите.

— Конечно.

Забрав послание, сначала я отошла от чужого участка до конца улицы, и только потом вскрыла коробку, внутри которой оказался простейший кнопочный коммуникатор и записка, сложенная вдвое.

Записка гласила: «Вам позвонят на этот коммуникатор в течение часа. Ждите дальнейших инструкций. Если желаете увидеть мальчика живым, никому не сообщайте. В точности выполняйте все полученные указания».

Точка.

В течение часа, значит…