Глава 17

С Сашей мы виделись редко, он всё чаще пропадал на заданиях, которые ему выдавал Долгоруков, а когда виделись, то едва ли перебрасывались парой фраз.

Гефест выковал для Саши новый клинок и я, нанеся на него именно те руны, которые мне подсказали норманны, сосредоточилась на строительстве осетровой фермы. Бельков радовал промежуточными итогами и раздумывал о том, кого бы ещё модифицировать на благо нашего графства. Тётя Роза с моего разрешения основала в нашем доме дамский клуб «кому за 80» и теперь по средам у нас собирались её приятельницы, попивая виски, дымя сигарами и обсуждая неоднозначность стихов Есенина. Зубарев взял на себя заботу наставлять Ваню в мужских делах, и я была искренне ему за это благодарна.

Графство процветало…

Подкрался август.

Срок официального траура уже закончился, но я не торопилась выходить в свет, который меня сейчас совершенно не интересовал. Зачем? Всё, что мне было от него надо, я сделала. Единственное, от чего я не отказывалась, это от сотрудничества с Фельдштейном, которому продолжала сдавать тварей и иногда траву, хотя уже и не сама (ездили наши гвардейцы), да раз в неделю подкидывала пару антикварных вещиц Фрязину, чтобы не скучал. Сама на аукционы пока не ездила. Да и с кем? Саша постоянно в разъездах, Зубареву это в принципе не интересно. А появляться на публике без прикрытия крепкого мужского плеча мне не хотелось. Не Данилка, так другой придурок вылезет.

А мне потом трупы прятать…

Нет, не хочу.

Пятого августа Саша уехал по очередному сверхважному и сверхсекретному заданию Долгорукого, причем куда-то за границу.

Восьмого числа мне в наш личный чат упало короткое сообщение: «не теряй».

А десятого на почту пришло официальное соболезнование из канцелярии императора о том, что барон Бельков-Вяземский погиб героем, выполняя свой гражданский долг. Доставить тело родственникам не представляется возможным.

Ещё бы…

Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, я опубликовала эту новость на официальной странице графства, долго думая, что сказать семье, чтобы не потерять своих стариков, которых точно подкосит эта новость, после чего решила лгать, но лгать умеренно.

И, собрав их всех в гостиной, сказала главное:

— Саша работает на государя. Ему выгодно объявить себя погибшим. Сейчас идут серьезные волнения на границе, Британия и Франция засылают десятки шпионов и он… работает. Он жив. Я чувствую. И я очень вас прошу, не принимайте эту новость близко к сердцу. Пускай мы его больше не увидим… — я шумно выдохнула, прикрывая глаза, — но он жив. И это главное. Для всех остальных он погиб героем.

И в полной тишине вышла из гостиной, снова уйдя к себе, потому что хотела побыть в одиночестве. Что ж, в любом случае как минимум один плюс из всего этого есть.

Мне не надо идти на свадьбу к Оболенским!

Криво усмехнувшись, я отправила письмо прежде всего Дарье, извиняясь и сообщая, что не смогу посетить её торжество. У меня в семье снова горе и я не хочу портить ей праздник своим унылым видом и траурными одеждами.

Княжна, захлебываясь слезами, позвонила мне сама уже через полчаса, прося подробностей, но всё, что я могла ей сказать, это:

— Я ничего не знаю. Он сотрудничал с тайной канцелярией и погиб на задании. Прости.

А где-то в Москве примерно в это же время два Оболенских, старший и младший, с досадой кривили губы. Старший, уже зная, что мальчишку перехватил Долгоруков, сожалел об окончательно упущенных возможностях. Младший, скрипя зубами, экстренно прикидывал, как теперь выколупать Еву из Карабаново, потому что планировал кое-что провернуть на свадьбе сестры…

А Даша просто плакала, потому что искренне горевала, потеряв не друга и совсем не возлюбленного, но мальчика, который год назад спас ей жизнь. Очень хорошего мальчика…

При этом на следующий день я лично съездила к олимпийцам и, с глазу на глаз переговорив с майором Тюменцевым, первым делом озвучила свою версию: Саша жив. Но всё не так просто. И если государю выгодно объявить его погибшим, мы спорить не будем. Но и верить в это не обязаны.

— Даже и не думал, — глухо произнёс Роман Игоревич, хотя по нему было видно, что эта новость его серьезно подкосила. — Сашка не из тех, от кого можно так просто избавиться.

Мы немного помолчали, а потом майор протянул руку и аккуратно сжал моё плечо.

— Мы рядом, Афина. Будет нужда — обращайся. Ты знаешь, мы своих не бросаем. Ну и сама нас не забывай. Что теперь… с посвящением?

— Проведем в середине сентября, — произнесла твердо. — Подготовьте списки тех, кто достоин стать олимпийцем. Проверю лично каждого за неделю, чтобы не ошибиться. Жизнь продолжается, Гефест. Жизнь продолжается…

И снова потянулись дни, полные работы и какого-то особенно горького одиночества. Умом я понимала, что Саша жив, иначе бы тоже умерла, растворившись в вечности фениксом по воле первородного пламени, но на душе было неспокойно.

Где он? Как он?

В один из дней я встретилась с Даниэлем, нашим семейным юристом, и он зачитал мне завещание, которое Саша успел составить с учетом всех текущих реалий. Согласно ему, я была единственной наследницей всего его движимого и недвижимого имущества, а так же земель, которые мы поделили на троих совсем недавно.

При этом я не спешила выкидывать его личные вещи из комнаты и пускай их там хранилось не особо много, предпочла просто сложить по коробкам и убрать в кладовку, а комнату закрыла на консервацию.

Подозрительно притихли французы с англичанами, не было слышно ни про Жози, ни про Баррета, словно их никогда и не существовало. Волна неполадок, прокатившаяся по рядам гомункулов, тоже спала, но люди не спешили покупать новых, а правительство не торопилось отдавать старых. Тема странным образом в сети не обсуждалась, словно была под негласным запретом, либо жестко модерировалась.

Нашу губернию официально закрепили за семьей Долгорукова, но он пока не торопился объявлять об официальном приеме для аристократов, проживающих на территории губернии, так что можно было пока сильно не напрягаться.

В качестве подарка на свадьбу Дарьи я сделала для девушки ожерелье из магонасыщенной платины с нежными аквамаринами и к нему в комплект серьги, но безо всякого дополнительного магического смысла. Украшения сами по себе получились достаточно красивыми, хватит и этого. К футляру приложила открытку с поздравлениями, чтобы знала — я помню и не игнорирую. И пускай присутствовать на торжестве лично не получилось, приличия я соблюла.

Потихоньку в наши края подкрадывалась осень… Аккуратно, мягко, ненавязчиво. Но ветерок по вечерам был уже прохладным. Вместе с Константином я провела внеплановый смотр войск, отметив для себя как минимум два десятка способных ребят из числа относительной молодежи (до двадцати пяти), с кем можно было поработать углубленно и одарить искрой дара, развивать которую им придется уже самим, но для этого требовалось разработать отдельный ритуал, который был бы достаточно красочным, чтобы стать значимым событием для наших бойцов, но недостаточно странным, чтобы вызвать лишние вопросы.

И я, тщательно обдумав этот момент и перебрав в голове десятки вариантов, обратилась за помощью к настоятелю Никифору. Внимательно меня выслушав, мужчина неопределенно качнул головой и посмотрел мне в глаза.

— Не на запретное ли замахиваетесь, Ева Александровна?

— А кто решает, что запретное, а что нет? — возразила я. — Сила — она же не что-то эксклюзивное, доступное лишь избранным. Она в каждом. Я не беру ничего из ниоткуда, я лишь позволяю проклюнуться уже существующему ростку. А что с ним делать дальше, зависит уже от человека. Вот вы, — я внимательно заглянула ему в глаза, — тоже ведь не своим умом до всего дошли. У вас был наставник, верно? Тот, кто повел вас по верному пути и подсказал, как правильно на него шагнуть. Сделать самый первый, самый значимый шаг. Так ведь?

Чуть улыбнувшись, настоятель кивнул.

— Ваша правда, Ева Александровна. Что ж, вы интересно рассуждаете… Со знанием дела. Я помогу вам. На какой день хотите назначить церемонию?

— Думаю, можно приурочить это к осеннему равноденствию и празднику урожая, — произнесла я твердо. — Устроим ярмарку, народные гуляния. Давно мы ничего не организовывали для людей. Лето выдалось непростым… — я на миг прикрыла глаза, запирая в душе боль. — Но пора двигаться дальше.

— Пора, — весомо кивнул настоятель, тем самым давая понять, что поддержит меня во всём.

Вернувшись домой, я пригласила к себе Таечку Лисицыну, Алесю и Селивестра и объявила им свою волю: празднику быть! Каждого озадачила внушительным перечнем внеочередных задач, чтобы подготовить мероприятие на пять с плюсом, и сама тоже с головой погрузилась в подготовку сразу к двум значимым событиям, которые пройдут отдельно для олимпийцев и отдельно для жителей графства.

При этом я зачастила на «Олимп», не раз и не два поприсутствовав на занятиях, чтобы понимать, кто действительно готов стать лицензированным охотником, а кому до этого ещё пахать и пахать. Основной набор прошлого года ещё не дотягивал до нужного уровня, им предстояло учиться как минимум ещё год, но уже сейчас было видно, что прогресс есть и весьма приятный. Вчерашние дети стали бойцами, способными выйти даже против молодого скорпиона и не умереть в первую минуту. Но поучиться ещё есть чему. При этом те ребята, что пришли на Олимп в числе первых, показывали гораздо лучшие результаты, ведь были уже не зелеными юнцами. Те же Петр и Павел Шубины, Сергей Смирнов… Артемка тоже старался, но стремиться ещё было куда. Из основного набора я отметила ещё пятерых, в том числе Анфису Ромашкину, но она была уже одаренной и её пробуждать не требовалось. Хотя ещё один год обучения будет не лишним.

Тем не менее я выбрала пятерых, включая Петра, Павла и Сергея, которые действительно были достойны стать полноценными олимпийцами, и пятнадцатого сентября в компании главных наставников «Олимпа»: Гефеста, Кроноса и Фобоса, мы отправились в нашу Карабановскую аномалию, где я провела парням полноценное посвящение и помогла пробудить искру тем, кто ещё не был одарен.

На этот раз раздевать парней до трусов я не стала, но каждому позволила испить «амброзии» из красивого кубка, вручила лавровый венок из бронзы и значок «олимпиец», чтобы парни с честью несли это звание и гордились нашим своеобразным братством.

Тая и Алеся, которые ждали нас на КПП, наделали фото, но уже без моего участия, написали красивую статью и разместили на сайте «Олимпа», тем самым давая понять, что традиция не канула в лету и у нас всё отлично.

Ну и, кто бы сомневался, это вызвало новую волну ажиотажа, однако, в этом году мы набор проводить не стали, стоило сначала доучить тех, кого набрали в прошлом.

А ещё через неделю состоялся праздник осени в Карабаново.

Под это отлично подошла площадь и парковая зона рядом с храмом, которую мы закладывали именно для народных гуляний в будущем. Именно там расположились торговые ряды, где горожане продавали не только свой урожай, но и товары народного творчества, причем мастеров Лисицына пригласила со всей губернии, обеспечив невероятное разнообразие в приятном ценовом диапазоне, доступном для большинства простых людей.

Шали, бусы, изделия из бересты и глины, кружева и шкатулки, расписные разделочные доски и лакированные тарелочки, брошки и значки, фенечки и филигрань, хохлома и гжель — ярмарка радовала красочными товарами на любой цвет, вкус и кошелек.

Селивестр, в свою очередь, позаботился о качелях-каруселях, договорившись с передвижными аттракционами, которые приехали к нам из Москвы, в том числе пригласив к нам профессиональных жокеев из зверинца барона Лапшина, который разводил особую декоративную породу пони, и ребятишкам было на ком покататься.

Подготовили своё выступление наши танцевальные коллективы, выступили гармонисты, прошли красивым строем в парадных мундирах гвардейцы из Струнино, Александрово, Киржача и Карабаново и настал черед хористов, которые пели при храме.

Песня была заранее согласована с настоятелем Никифором, я сама встала чуть в стороне, держа за руку Ванечку, но так, чтобы люди видели — официальная власть тут и присматривает за своими людьми, и практически в идеальной тишине чистые детские голоса хористов полетели в яркое осеннее небо акапелла, рождая в душах присутствующих тот особый свет и трепет, который порой нельзя выдержать без слез.

Не горя. Не боли. Не страданий. А тех слёз, которые рождаются лишь в самые яркие и душевные моменты, когда светлые эмоции так сильно переполняют душу, что это невозможно вынести и просто перетерпеть.

И в миг, когда накал страстей достиг апогея, мы с настоятелем объединили силы и звуки превратились в сияние. Оно становилось ярче, формировалось воедино и в итоге воспарило над хористами в образе сияющего феникса, взмахнув крыльями под всеобщий ошеломленный вздох, и рассыпавшись над толпой искрами высшего стихийного благословения, причем часть искр мой ветерок донес персонально до тех, кому они предназначались, чтобы пробудить дар так, как я запланировала.

— Папа… — прошептал стоящий рядом со мной Ванечка, чьи глаза сияли от искреннего восторга.

— Папа, — с мимолетной улыбкой согласилась я и чуть сжала его руку.

На этом официальная часть мероприятия закончилась и началась неофициальная, с танцами, шашлыками, квасом и гуляниями, с перетягиванием каната и соревнованиями в мешках, и прочими забавами, которые распланировала Лисицына и контролировал Константин.

На следующий день в сети появились десятки любительских видеороликов, запечатлевших появление феникса, и люди с восторгом обсуждали невиданное прежде явление, но большинство из них сходилось во мнении, что это благо. Кто-то, конечно, скептично заявлял, что это банальная иллюзия, но даже эти люди соглашались, что она получилось невероятно красочной и просто красивой.

И мало… Очень мало кто догадывался, что феникс был нужен для того, чтобы доставить искры дара по назначению.

Впрочем, уже через пару недель Константин отчитался, что несколько бойцов нашей гвардии внезапно ощутили себя магами, а значит к ним стоит применить отдельный подход и обучать дополнительно, на что я дала ему полный карт бланш, тем более мы обсуждали с ним эту возможность заранее, да и Саша ему все необходимые инструкции на этот счет оставил.

Мы привлекли к этому Зубарева, тот поднял свои старые связи и у нас на балансе появилось ещё парочка одаренных магией генералов и три полковника, которые решили тряхнуть стариной и поучить молодёжь уму-разуму. Я не возражала.

Потихоньку приближался октябрь и на носу маячил ноябрь, а так же шестой день рождения Ванечки. Я задумалась о том, кого стоит позвать в гости и как вообще организовать мероприятие, чтобы мальчику понравилось.

Я всё так же много рисовала, но уже больше пейзажей. Всерьез задумалась о профильном образовании и поискала в сети различные варианты. В глобальном смысле слова оно мне не требовалось, я всегда могла найти всё в той же сети статью-другую, ну или полноценную книгу по нужной теме, но вдруг оказалось, что далеко не все старинные книги оцифрованы и некоторые хранятся в закрытых запасниках того или иного факультета. Это показалось мне любопытным и я, тщательно проанализировав все институты и факультеты Москвы, подала документы в московский институт имени Ломоносова на факультет искусствоведения со специализацией реставратора. Получу через пять лет корочки, буду бравировать ими официально!

При этом обучение было платным и условно очным, но в деньгах я не нуждалась и, воспользовавшись протекцией Долгорукова, чтобы меня в принципе зачислили на факультет уже после начала обучения, по ряду предметов сдала экзамены и зачеты заранее, так что практически сразу досрочно закрыла первую сессию, где не велись какие-либо значимые предметы. В итоге я ездила в институт лишь по вторникам, чтобы посидеть в библиотеке и полистать особенно любопытные фолианты из тех, что были доступны на моём начальном уровне допуска.

По четвергам у меня всё так же были приёмные дни, по пятницам я ходила в аномалию, попутно выгуливая Локи, по субботам мы с баронессой устраивали себе то спа-отдых, то шопинг, то просто маникюр-педикюр, чтобы не забывать, что мы вообще-то девочки, а по воскресеньям я занималась с Ванечкой, уже раздумывая о том, чтобы нанять ему гувернера. Пускай через месяц ему исполнится всего шесть, но для своего возраста он был невероятно умным и прилежным мальчиком и сам тянулся к знаниям. Зачем ограничивать ребенка в малом, если ему хочется большего?

В итоге мы обсудили этот вопрос с Юлей и она согласилась, что можно потихоньку увеличивать нагрузку, обучая не только буквам и цифрам, но и языкам, а также основам самообороны.

Задачу найти подходящего учителя я взяла на себя и это оказалось не так уж и просто. Действительно толковые гувернеры работали на определенный род десятилетиями и в принципе числились слугами рода, а других следовало проверять от и до, начиная с квалификации и отзывов, заканчивая сомнительными родственниками и личными вредными привычками, которые тоже могли влиять на качество обучения, да и в принципе на качество самого человека.

Перебрав пару дюжин вариантов, я остановила свой выбор сразу на трех мужчинах, каждый из которых специализировался на чем-то своём. Первый оказался мастером восточных единоборств. Обрусевший хинаец родом с Дальнего Востока, чья мать была русской, а отец — хинайцем. Звали его Владимир Хой. Ему было чуть за сорок, невысокий, обманчиво щуплый, но подвижный, как ртуть. Я лично провела с ним спарринг и осталась довольна результатом. По-русски он говорил мало, с акцентом, но четко по делу. Вторым я приняла на работу Григория Ивановича Иволгина. Мужчине было уже к пятидесяти и он был подслеповат, но всё это время проработал в школе Киржача учителем истории и не единожды умудрялся подменять коллег таких не самых смежных предметов, как литература, география, биология и даже физика. Умнейший мужчина! В чем я тоже убедилась лично, проведя ему обстоятельное двухчасовое собеседование. И третьим я взяла на работу относительно молодого тридцатилетнего Михаила Максимовича Лубянцева, полиглота и знатока самых распространенных в мире языков, включая английский, французский, хинайский и ещё дюжину европейских, азиатских и даже суахили.

При этом я не планировала увольнять няню Юлю, у неё в целом не становилось сильно меньше работы, ведь на ней оставался основной распорядок дня мальчика, а учителя будут заниматься с ним лишь в определенные дни и часы. Не круглые сутки.