Глава 20

Зайдя в магазин, где продавались в том числе вполне приличные деловые костюмы, я сменила униформу горничной на классическую черную брючную двойку с белой блузой, став похожа на строгого завуча, пока не меняя невзрачную внешность на что-либо другое, после чего преспокойно прошла на территорию университета, снова воспользовавшись амулетом отвода глаз, и первым делом добралась до кафедры.

Там выяснила, что рабочий день Томилина уже подошел к концу и он уехал домой, на что с досадой цокнула, но тоже не стала задерживаться. Его адрес я уже подсмотрела в личном деле, куда сунула свой цифровой нос, попутно понегодовав на то, как из рук вон плохо тут шифруют личные данные.

Хотя кому они вообще нужны?

Покинув стены университета и на этот раз добравшись до нужного адреса на своей машине, я припарковала её у соседнего дома и немного прогулялась пешком. Жил Томилин в самом обычном спальном районе, не отличающимся особым благополучием и комфортом. В подъезде девятиэтажки пахло жареным луком и кошками и я не рискнула воспользоваться лифтом, чей механизм неприятно лязгал, намекая на то, что может забарахлить в любой момент, тем более мне требовалось подняться всего лишь на пятый этаж.

А вот и нужная дверь…

Нажав дверной звонок, меньше всего я ожидала, что дверь мне откроет невероятно бледная, худенькая и почему-то совершенно лысая девочка лет семи в выцветшем домашнем платье и сходу выдаст:

— Здрасьте. Вы к брату?

Медленно наклонив голову и изучив чрезмерно доверчивое дитя, а так же скользнув воздушной волной по квартире за её спиной и быстро выяснив, что в ней обитают всего двое, причем эти двое: Олег и вот эта девочка, от которой густо пахнет больницей, я медленно кивнула.

Мне тут же сообщили:

— Проходите. Он в туалете, сейчас выйдет.

Вот тут я невольно дернула бровью, но вошла. Закрыла за собой дверь и не сдержалась:

— А если бы я была плохим человеком? Почему не спрашиваешь: кто?

— А зачем? — на меня посмотрели настолько простодушным взглядом, что я смогла только моргнуть. — У нас ничего ценного нет.

— Ну, знаешь ли, — хмыкнула. — Детей тоже воруют. Особенно девочек.

— Зачем? — изумилось это дитя.

Подробности я ей рассказать не успела, да и в принципе не планировала. В этот момент открылась дверь напротив и из туалета вышел Олег. Одетый в растянутые трикотажные штаны и обычную черную футболку с надписью «Добро пожаловать отсюда», меньше всего он походил на главного злодея и продавца невинных графинь.

Да и надпись эта… позабавила. А ведь у меня тоже где-то есть такая футболка.

Но потом Олег торопливо подошел ближе, задвинул ребенка себе за спину и с угрозой в голосе произнес:

— Кто вы такая и что вам надо?

— Я? — задумалась и с мимолетной улыбкой посмотрела ему в глаза. — Возмездие, Олег Романович. Скажите, какую сумму вам заплатил Оболенский за графиню Евтушенко?

Зрачки Томилина резко расширились, с лица спал гневный румянец, а сам он гулко сглотнул, но тут же зло процедил:

— Не понимаю, о чем вы. Покиньте мою квартиру или я вызову полицию!

— А всё же? — я чуть наклонила голову и над нами загадочно моргнула лампочка, отчего Томилин вздрогнул. — Олег Романович… Я не сторонник пыток, но поверьте, умею. Ответьте на вопрос, и может быть сегодня больше никто не умрет…

— Я… — он отступил на шаг, крепко вцепившись в девочку, причем так, чтобы прикрыть своим телом. — Вы не посмеете!

— Вы уверены? — в моих глазах сверкнуло белое пламя.

— Семьсот… — прошептал он, а на его виске забилась нервная жилка. — Нам не хватало на операцию семьсот тысяч. По квоте мест нет. А нам… надо. Срочно.

— О, так вы не из личной корысти, Олег Романович… — протянула, но не торопясь верить на слово. — Всё ради… кого?

После чего перевела взгляд на ребенка и спросила:

— Как тебя зовут, дитя?

— Ева, — произнёс ребенок.

А я поморщилась. Вот так совпадение…

— Подойди ко мне, Ева, — вздохнула и резко выставила руку в жесте «стоп», когда попытался пошевелиться Олег. — А ты замри. И не шевелись, пока я не передумала. Ева, подойди.

Мой голос стал глубже. Приобрел те самые властные нотки, которые в былые времена заставляли прислушиваться ко мне даже старших жрецов и генералов. Вот и эти двое сделали всё в точности так, как хотела я: Олег замер на месте, дыша, как загнанная лошадь, а Ева доверчиво шагнула ко мне, замерев в полуметре.

Протянув вторую руку, положила ладонь на голову ребенка и быстро выяснила, что у неё довольно запущенная стадия рака крови, который в целом лечится… Но за деньги. Большие деньги. Или большие связи.

Или грамотным целителем как минимум уровня магистр, коих даже в столице не так уж и много, особенно учитывая то, что сеанс нужен далеко не один.

Но можно немного смухлевать.

И почему я сегодня такая добрая, не подскажете? Данилку не убила. Более того, сделала счастливым. Олега тоже не убью… наверное. Еву тем более не убью. Тёзка, как никак.

Старею.

— Что вы… делаете? — сорвался на шепот, а потом и вовсе придушенный писк Томилин, когда с моей ладони прямо в голову девочки потек исцеляющий свет и она, зависнув в воздухе, выгнулась и открыла рот в беззвучном вопле.

— Не мешай, смертник. На твой счет я ещё ничего не решила.

Со второй руки сорвался воздушный вихрь, который спеленал Олега, чтобы тот не вздумал на меня кинуться, потому что я видела — он уже на грани. На всякий случай залепила ему воздухом и рот, чтобы не орал на весь подъезд, всё-таки звукоизоляция в таких домах весьма посредственная, а лишние свидетели мне не нужны.

Наконец, спустя двадцать минут я выжгла все зараженные клетки в теле ребенка, попутно подстегнув выработку красных кровяных телец и заблокировав те отделы костного мозга, которые работали с аномальной гиперактивностью, вырабатывая мутировавшие белые кровяные тельца. По уму её бы проверить через пару месяцев… Да, определенно лишним не будет. Запишу себе в ежедневник.

Подхватив ветерком девочку, которая от моих манипуляций потеряла сознание (но это был скорее рабочий момент, чем что-то действительно опасное), я безошибочно прошла в спальню и положила её на кровать, попутно изучив комнату. Всего в квартире было две жилые комнаты и одна, поменьше, выглядела, как детская, причем бедноватая, но чистенькая, а вот вторая меня заинтересовала больше. По идее это была гостиная, но по факту — комната Олега, где он и спал, и работал. Обе стены были сплошь заставлены стеллажами с кучей книг по истории и искусству, некоторые тома выглядели старинными настолько, что я не поленилась и взяла ближайший в руки, звучно присвистнув, и только после этого развернулась и подманила к себе самого Томилина, которого всё ещё удерживал в коридоре вихрь.

— В общем, так, господин Томилин. Начну с главного: ты говнюк. В курсе?

На меня глянули исподлобья.

— Но я дам тебе шанс, — добавила. — Если не дурак — воспользуешься. Если дурак… Ну…

Я хмыкнула, разведя руками.

— Боги тебе судья.

— Боги? — скривился. — Где были эти боги, когда умерли наши родители и сестра в три года заболела лейкозом?

— Без демагогии давай, да? — выгнула бровь и вернула книгу на полку. — Сестру я тебе вылечила. Если не веришь, потраться на обследование, врачи подтвердят. А теперь к главному.

О том, что Оболенский сам вышел на Томилина, я и так прекрасно знала. Данечка сам подробно рассказал мне о том, как следил за мной всё это время и обрадовался, что я регулярно бываю в Москве в один и тот же день, в одном и том же месте. Без сопровождения. А там уже дело техники и небольшой разведки со стороны слуг рода. И вуаля — заинтересованное в деньгах лицо, не отягощенное особой моралью, найдено. Дело за малым — заманить глупую Евтушенко в ловушку, усыпить и передать в надежные руки Данечки.

Но что-то пошло не так…

— Парень ты неглупый, — продолжала говорить я. — С образованием. Но денег, я так понимаю, вам не хватает. Первый твой залет?

Не став делать вид, что не понимает меня, Олег буркнул:

— Первый.

— Твоё счастье, — хмыкнула. — На чем специализируешься? Страна, эпоха.

— Рим, — насупился Томилин. — Древний.

— О, как замечательно, — улыбнулась почти натурально. — У нас с тобой невероятно много общего. В общем, теперь слушай предложение: послезавтра у графини Евтушенко приемный день. Приедешь — будет тебе шанс. Не приедешь…

Я развела руками и в этот момент воздух перестал удерживать мужчину, который этого совершенно не ожидал и неуклюже рухнул на пол.

— Твоё право.

После чего развернулась и просто ушла, оставляя за спиной откровенно недоумевающего искусствоведа, с шипением потирающего коленку, а потом спешащего в комнату сестры, чтобы убедиться, что та жива и просто спит. И впервые за долгое время на её бледных щечках розовеет румянец…

Примерно в это же время где-то на просторах Туманного Альбиона лорд Оливер Баррет пытался понять, когда всё пошло по одному месту. А ведь казалось бы, ничто не предвещало!

Он работал, потихоньку расширяя сеть. Вовлекал в неё новых глупцов, падких на лесть, деньги и возможности. Кого-то припугнул, кого-то подставил, кого-то… немножечко убил. Собирал информацию. Планировал диверсии…

И вдруг — раз, и система, отработанная годами, дала сбой.

Связные переставали выходить на связь. Операции проваливались. Исполнители исчезали один за другим. Должники открещивались от знакомства. Информация оказывалась ложной.

И постоянно казалось, что даже в пустой комнате за ним кто-то наблюдает…

Оливер был опытным шпионом и диверсантом с многолетним стажем. Он всегда невероятно тонко чувствовал, когда начинало пахнуть жареным, и всегда успевал эвакуироваться до того, как станет поздно.

Но сейчас он не стал ждать.

И, кажется, только поэтому успел уйти до массовой облавы, о которой узнал лишь по косвенным признакам уже из Польши. На связь не вышли три четверти его людей!

Три четверти!!!

Немыслимое количество! Фееричный провал! Такого в его успешной карьере не было ни разу!

Но кто в этом виноват? Оливер до сих пор не мог разобраться. Даже сейчас, больше месяца спустя, у него не было на руках целостной картины.

И этот зудящий взгляд… Кто может наблюдать за ним в пустой комнате, защищенной тройным магическим контуром⁈

— Ну здравствуй, Альфа… — полыхнул в камине огонь, прогудев потусторонним басом, отчего Баррет невольно вздрогнул и выронил бумаги из рук, обескураженно уставившись в камин, где то появлялось, то исчезало искаженное мужское лицо.

Какого…

— Что за бред? — пробормотал себе под нос британец, нащупывая правой рукой трость, в которую был встроен клинок. И не только.

— Отчего же? — хмыкнули похожим голосом, но уже со стороны окна, которое было ещё секунду назад закрыто, но сейчас оказалось распахнуто настежь и в комнату проникали ледяные порывы сырого ветра, дующего с Темзы.

На подоконнике сидел мужчина. Во всем черном, но одет подозрительно по летнему: буквально в брюки и рубашку. Словно и не мерз совсем…

— Кто вы такой и что вам нужно? — ледяным тоном отчеканил лорд, выпрямляясь в кресле. Он находился не в своём официальном имении, а всего лишь на конспиративной квартире, но не собирался выходить из образа. То, что у незнакомца получилось проникнуть на его территорию, ещё ничего не значило. — Представьтесь!

— Обойдешься, — цинично хмыкнул совершенно незнакомый мужчина, которому навскидку было где-то двадцать пять, но высокий рост, мускулистая фигура и заросшее щетиной лицо прибавляли лет. Как и мрачное предвкушение в глазах. — У меня лишь один вопрос, Баррет. Ты нахрена Евтушенко убил. Ты чего этим добивался, так и не пойму…

— Евтушенко? — с легкой растерянностью переспросил лорд и в его голове, кажется, слегка сложился определенный пазл, но всё равно он не собирался ни в чем признаваться. — Понятия не имею, о ком вы говорите!

— Окей. Пойдем привычным путем… — цинично хмыкнул незнакомец и в следующую секунду Баррет ощутил, как кровь в его венах вдруг стала… жечь.

И закричал. Дико закричал!

И всего через пять минут уже не повелитель, но всё ещё очень могущественный мужчина выяснил, что это была классическая акция устрашения и эмоционального давления, не более того. Всего через пару недель планировалось схожее покушение с имитацией естественной смерти на других престарелых членов семьи, чтобы постепенно оставить графиню без поддержки родных и близких, поместить в некий социальный вакуум, а затем начать обрабатывать теплом и сочувствием, но… Баррет просто не успел.

Просто. Не успел.

— Какие же вы, британцы, всё-таки выродки, — поморщился гость и окончательно испепелил подданного английской короны, после чего прошелся по комнатам, обстоятельно выгребая во вместительную сумку всё, что его заинтересовало, а напоследок поджег помещение, из дома напротив проследив за тем, чтобы пожар не перекинулся на другие квартиры. — Потерпи, Эва, я уже заканчиваю.

Выйдя из квартиры Томилина и сев в свой автомобиль, я отстраненно отметила, как на лобовое стекло упала первая крупная капля дождя, а пару минут спустя он обрушился на город с неба, словно решил утопить его в себе в ближайшие минуты.

Вздохнув, не стала торопиться отъезжать, тем более это было проблематично — я видела едва ли пару ближайших метров пространства, и предпочла сначала вернуть себе родную внешность, а потом, откинув кресло в положение полулёжа, нырнула в мировую сеть, ехидно отметив, что Данечка уже стал звездой эфира и его активно обсуждают, со смаком обсасывая подробности происходящего.

Пресс-служба князя хранит стойкое молчание.

Коротко хмыкнув, переключилась на мысли об Олеге и том, зачем вообще помогаю этому человеку. Наверное… не ему, нет. Ребенку. Просто звезды сошлись. Я ведь тоже далеко не безгрешна и если копнуть чуть глубже, то на мне тоже клейма ставить негде. Убийца, воровка, шантажистка, циничная эгоистка и просто насквозь лживая тварь, не чурающаяся ничего.

Разве что… Детей никогда не убивала?

Вздохнув снова, потерла лоб и когда примерно час спустя дождь немного стих, отправилась домой, проведя остаток вечера в мастерской, где снова рисовала, но на этот раз тот Древний Египет, который помнила. Роскошные тропики, плодородные берега Нила и буйство красок, окружавших меня всё детство. И пускай большинство воспоминаний подернулось дымкой и многое больше додумывалось, чем реально помнилось, сама картина получилась живой и приятно красочной.

Определенно… это знакомство пошло мне на пользу.

Значит, меценатство, Ева Александровна?

А почему бы, собственно, и нет?

В итоге всю среду я потратила на то, чтобы проанализировать текущее положение дел в империи касательно медицины и своевременной помощи именно детям с тяжелыми травмами или болезнями, которые не могли получить высококвалифицированную помощь вовремя и были вынуждены ждать квот годами или искать благотворительные фонды и обивать пороги аристократов в надежде, что им повезет.

Таких детей были тысячи.

Тысячи ни в чем не повинных ребятишек, которым просто не повезло родиться в обычной семье. И в итоге умирающих до того, как до них добиралась помощь.

Несправедливо!

В итоге к четвергу я точно знала, о чем буду беседовать с Томилиным, если он всё-таки приедет, и Олег, к его счастью, меня не подвел.

На часах было десять, я только-только прошла в свой кабинет, когда до меня дошел дворецкий и сообщил:

— Ваше сиятельство, к вам посетитель. Томилин Олег Романович. Говорит, вы его приглашали.

Ну, допустим, не совсем…

— Зови, — произнесла коротко.

И когда в кабинет вошел откровенно взбудораженный аспирант, сначала внимательно его изучила, заставляя нервничать под моим пристальным взглядом лишь сильнее, и только потом строго произнесла:

— Мы не будем вспоминать, что было, Олег Романович. Но сейчас мы обстоятельно обсудим то, что будет. Я планирую организовать фонд помощи детям, страдающим от тяжелых болезней. Мне нужен человек, который будет курировать эту отрасль. Вы.

— Я? — на меня уставились в откровенном шоке. — Но я… искусствовед!

— И что? — я тонко усмехнулась. — Я тоже не имею профильного образования ни в единой сфере. Но однако же моё графство процветает, а цели достигаются одна за другой. Почему? Я отвечу. Я умею работать и я знаю, ради чего я это делаю.

Томилин нахмурился, а я скупо улыбнулась.

— Ну же. Спросите меня. Я знаю, вам хочется.

— Ради чего? — прищурился он.

— Ради сына, — произнесла почти правду.

Почти, да… Но разве политики говорят правду и только правду? А здесь и сейчас я именно политик.

— Поэтому, — я выдержала паузу, чтобы Олег сложил одно с другим, — я искренне надеюсь, что вы станете достойным сотрудником. Вам есть ради кого стараться. Верно?

— Да, — твердо произнёс пока ещё искусствовед, но по твердой линии его челюсти было видно, что он готов к большему. — Но мне нужны люди. Знающие люди. Сам я… пока довольно далек от всего этого.

— Будет, — улыбнулась, уже точно зная, что вытащила джокера. — Всё будет, Олег Романович. Главное, чтобы была цель. А она у нас с вами есть.

После этого я выложила перед ним ещё вчера скомпонованный проект и расписанный по пунктам план, с чего начать и кого задействовать, чтобы фонд в принципе начал существовать и успешно работать, после чего пригласила в кабинет Даниэля и мы дружно оформили Томилина исполнительным директором некоммерческого благотворительного фонда «Исида», который был назван в честь египетской богини-матери, символа преданности, милосердия и врачевания.

Тут же Томилин принес мне персональную магическую клятву служения, исключающую предательство. При этом я сразу сказала, что не буду запрещать ему преподавательскую деятельность и в целом поддерживаю увлечение искусством, но это не должно мешать основной работе. И именно на Томилина ляжет обязанность общения с прессой и родителями больных детей, поиск узкопрофильных клиник и целителей, с которыми стоит сотрудничать, а так же проверка информации по реальному положению дел. Действительно ли дети нуждаются в лечении или это некая махинация и подлог?

Сама я уже успела оценить его приятную внешность и коммуникабельность, в этом плане он подвести не должен.

Помимо этого я сразу предложила Томилину гостевые апартаменты в особняке, тем более на втором этаже как раз почти освободилось пара комнат, где я раньше хранила антиквариат. Немного утрамбовать оставшееся по другим помещениям — и будут им с Евой спальни. Работы у Олега в самое ближайшее время только прибавится, а ребенку всё-таки нужен нормальный присмотр и особый уход.

Отказываться Томилин не стал и уже вечером приехал с чемоданами и сестрой, на голове которой была повязана простенькая ситцевая косынка, скрывая отсутствие волос.

Выглядело это не ахти и я, решив поддержать девочку, заказала ей розовую бандану с надписью на лбу: «Командовать должен кто-то одна». В самом деле, пусть взбодрится!

В семь лет жизнь только начинается!

Кстати, я ошиблось, ей было всего шесть. Ну да не беда.

Уже вечером за ужином я представила новых работников семье и Ванечка, узнав, что девочку зовут Ева (но на самом деле Евдокия), и она понятия не имеет, кто такие динозавры, увел новую подружку в свою комнату и они до самого сна под чутким присмотром няни Юли рассматривали картинки древних гигантов, которые когда-то были полноценными хозяевами планеты, и обсуждали, кто круче и сильнее: стегозавр, диплодок или велоцираптор.