Глава 17

- Ну, какой же ты… - вытолкала эти слова из своего расслабившегося организма, - идиот, Ши… Широков…

Зачем он опять это сделал? Без резинки? Это такое развлечение у миллиардеров, на грани? Мол, я хочу получить удовольствие в чистом виде, а ты потом со своими проблема как хочешь?

- Просто… просто доношу до тебя, - прохрипела, попытавшись освободиться из его рук, - если залечу - аборта ты от меня не дождешься. Я детоубийством не занимаюсь, ради удовлетворения твоего миллиардерского эго. Ты сам отказался от резинки. Так что, пеняй на себя.

- А кто тебе сказал, - теперь уже его горячий хрип ворвался в мое ухо, - что я позволю тебе убить моего ребенка? Сколько тебе повторять, что я обдумываю все свои решения? Вагнер. Ты вообще хоть кого-нибудь кроме себя слушаешь?

- Как и ты, Широков, никого, - парировала, безуспешно цепляясь за край матраса, чтобы уползти из-под него, но паразит перехватил меня в районе талии и держал железной хваткой. - Отпусти меня, мне надо в душ! - потребовала, может быть надеялась, что еще успею избавиться от его следов в себе. Я, конечно, в беременность, как и в Деда Мороза не верю давно, но все-таки подстраховаться не помешает.

- Никуда тебе не надо. Лежи и не дергайся, - этот нехороший человек заставил меня остаться с ним на кровати и подленько так напал жесткими губами на мое ухо.

- Ши…

- Меня зовут Михаил. Повтори, тогда отпущу.

- Михаил, твою мать! Отпусти немедленно!!!

Извиваясь, как самая ядовитая и возмущенная гадюка в его руках, дернулась в последний раз и к своему удивлению вырвалась! Пыхтя и что-то бормоча себе под нос, рванула в ванную. Нет, я не спорю - секс с ним запредельный. За бесконечные годы в браке я и забыла что это такое. Вот только это еще не значит, что мне нужен от него ребенок! Что он такое там говорил?! Решения он принимает? Ага. Блин. Знаем мы их решения. Ненормальный.

- Тебе спинку потереть? - не успела я толком зайти в душ и включить воду, как голый и распаленный громила тут же оказался рядом.

- Нет, отвали.

- Вагнер, очень грубо, - сказав это, Широков прилип к моей спине и бесцеремонно одной ладонью завладел моей грудью, а вторую запустил промеж моих ног. - Тебе никто не говорил, что за дерзость, можно получить жестокое наказание?

Я бы… Я бы ответила… Бутылкой шампуня по голо… по голове…

Если бы не эти наглые пальцы, которые устроили мне обжигающую ламбаду там, где им совсем не место…

Мои веки закрылись сами собой уже через несколько мгновений, а дыхание снова перешло в разряд предынфарктных, после чего я практически обмякла в его руках. Пришлось опереться ладонями о стену, чтобы безвольной кляксой не стечь на пол.

Могла бы и не пытаться, он не дал мне это сделать, как только почувствовал нужный момент, Широков отстранился от меня, подарил моей попе несколько очень звучных шлепков, доведя меня этим практически до запредельного счастья, опять вошел в меня!!! Под струями воды, в запотевшей от высокой температуры душевой, мы сделали это еще раз. При этом, из моей глупой не слишком молодой головы вылетело все, в том числе мысли о Густаве. Напрочь.

Где-то проскочила мысль, что я могу потом об этом пожалеть. А за ней поспешила мысль, что если вернусь к бывшему мужу, могу забыть о том, чтобы так бездумно оторваться и получить настоящий кайф в руках сильного, ненасытного мужика, которому почему-то очень хочется сделать это со мной. Мысль о ребенке проскочить забыла, и последние соображение мгновенно взяло верх, тем более, что от всех его манипуляций, я уже была где-то там, где-то очень близко к вершине…

Минут через пятнадцать, после того, как он уже во второй раз за этот вечер решил меня попытаться оплодотворить (и про «попытаться» я настаиваю - сто процентов ничего не будет) и я его выставила из душа, а потом все-таки домылась; вернулась в халате на свою постель и бесцеремонно улеглась поперек, положив свою голову ему на живот.

Откровенно было все равно, что он там в своей миллиардерской голове подумает, противно ему будет - да и на здоровье, пусть валит из моего номера и чем скорее, тем лучше. Однако он не свалил. И так, развалившись, задала вопрос куда-то в потолок. Скорее устало-риторический:

- Вот скажи, Широков…

- Михаил.

- Ладно, Миша.

- Так-то лучше. Настя.

- Скажи, Миша. Тебе что, так сильно надоели пышнотелые идеальные блондинки, что ты с таким азартом бросился на черствый кусок мяса с салом?

Он промолчал. Мне было плевать. Честно, плевать. После вина, достаточно дикого секса и утренних пробежек, спать хотелось невыносимо. Где-то рядом с остатками выжившего мозга бродила мысль о том, что утром я все же пошлю его к такой-то матери и напишу Густаву. Придет пора мылить лыжи в сторону дома. Туда, где ждет меня прежняя спокойная жизнь, где есть мой сын, по которому я уже начинаю скучать, где есть мой рабочий стол, ежедневное ворчание Вагнера, мои книги и статьи, как спасение от скуки.

Подумав обо всем об этом, мне вдруг яростно захотелось продлить последние часы своей яркой жизни в объятьях долбанутого миллиардера. Это жизнь, к которой я никогда не вернусь. Еще пару часиков… Пусть побудет рядом еще пару часиков, так тепло. Как-то…

- Миша.

- О, какие мы ласковые. Что-то хочешь?

- Хочу, - сладко зевнув, перевернулась на бок и почти уперлась носом в его супер идеальный пресс. - Попросить тебя хочу. Об одолжении.

- Ооо, я в шоке. Вагнер что-то просит у миллиардера?! Неужели деньги? - его пальцы скользнули под мой халат и нащупали там холмик груди. Довольно ласково стали мять ее, доставляя мне этим сладкое удовольствие.

- Исполнишь?

- Раз ты просишь - исполню, - сказал он так серьезно, что мне захотелось расхохотаться.

- Это грязное пожелание. Но я хочу его сделать, - сказала, уже почти совсем отключаясь.

- Я слушаю.

- Завтра, когда проснешься, не уходи сразу. Я хочу на прощание сделать тебе минет и хочу… хочу, чтобы ты мне за него что-нибудь подарил. Пусть это будет что-нибудь очень дорогое. Хочу… - эти слова произнесла совсем медленно, окончательно ныряя в сон, - хочу, чтобы этот… подарок своей дороговизной напоминал мне об этом путешествии… когда… когда вернусь к…

Не договорила. Вырубилась на полуслове. Слышал он или нет. Исполнит или нет… Сон, мягкий сон, меня ждут пушистые белые облака и приятная сказка дядюшки Морфея.