Глава 24

- Разговор. Настя, давай просто поговорим.

Широков стоял у двери в мой номер, оперевшись локтем о косяк и прислонив голову к своей же руке. Выглядел он при этом не очень. Теперь расстроенным был он, а не я. Даже после такого забавного интервью, на котором его появление было совсем некстати. Не описать насколько похолодели мои пятки вместе со спиной, когда увидела его в толпе зрителей. После того психоза, что устроила ему в начале этого же дня, он имел полное право отомстить мне. Странно, что не воспользовался. Стоял, смотрел, самодовольно ухмылялся, заставляя меня редактировать на ходу свои ответы. А потом, пока с меня снимали микрофон и прощались - он куда-то исчез. И вот, стоило мне вернуться в номер, через минуту уже стук в дверь.

- Спасибо за воду, она мне пригодилась, - сказала, отступив и пропуская его пройти.

Разумеется, я догадалась, кто мне ее прислал. И вправду оценила. Не без «насторожилась», конечно.

Широков с неким удивлением бросил на меня взгляд и, видимо, опасаясь, что передумаю, быстро прошел в комнату и опустился в одно из кресел.

- Я заказал нам чай, его скоро принесут. Надеюсь, ты не обидишься на это? Здесь чай приносят всем.

- Не обижусь, - вздохнув, даже слегка улыбнулась. Чем, в свою очередь, явно заставила напрячься его. - Ты прости меня за утреннее бесчинство. Это ПМС. Мы, женщины, становимся дикими стервами в эти дни. Забыла предупредить.

В дверь уже постучали, на автомате открыла. В комнату вошел молодой человек в форме отеля, толкая при этом впереди себя столик на колесиках. Здесь обнаружился большой стеклянный чайник, внутри которого, помимо воды, плавали листья, ягоды и еще что-то модно-полезное. Чайник он поставил на мой столик между креслами, туда же две стеклянные кружки на блюдечках и разноцветное печенье, накрытое прозрачным куполом. Если бы здесь была Наташка, а не Широков, паззл сложился бы в девичьи посиделки. В ином случае, я так понимаю, это можно принимать за комплимент мне.

Опустилась в кресло напротив гостя и подтянула под себя ноги. Мы остались наедине. Я и Миша. Мне на самом деле стыдно. Еще и после того, как он вместо того, чтобы как-то мне отомстить или навредить, наоборот стал единственным, кто мне помог - горло от волнения пересохло ужасно, и присланная им вода была очень кстати. Мне понравилось, как он выглядел. Простой коричневый свитер и джинсы шли ему гораздо больше, чем вычурные деловые рубашки, брюки и дорогие часы. Хотя часы на нем и сейчас были. В тон к одежде, мать его. Ладно, я обещала, что не буду злиться.

- Так о чем ты хотел поговорить? Я честно извинилась, вроде бы - вопрос на повестке дня решен. Почему ты молчишь?

- Пытаюсь в себя прийти, - сказал Широков разморозившись. После чего налил в одну кружку чай. Протянул ее мне. - Вагнер умеет извиняться и признавать то, что была не права…

- Это настолько же нормально, - невозмутимо пожала плечами, - как и то, что господин Широков умеет наливать чай. Самостоятельно, я имею в виду.

- Кстати, об этом, - Миша поставил чайник и наклонился ко мне, уперев локти в свои колени. Кресла друг от друга стояли совсем недалеко, поэтому его лицо оказалось в нескольких десятках сантиметрах от моего. Я прикрылась кружкой. Обняла ее руками и поднесла к губам, стараясь отпивать по чуть-чуть. Интересное стекло - чай в емкости горячий, почти обжигающий, а с внешней стороны кружка умеренно-теплая.

- Я думал о том, что ты сказала.

- Это была чушь, не заморачивайся. Мы с тобой не в тех отношениях, чтобы я предъявляла к тебе такие претензии. Действительно, прости меня. Сорвалась. Просто эта игра… Она меня задела. Не надо было. Прости еще раз, это мои проблемы.

- Нет, не извиняйся, - его серые глаза смотрели на меня со всей серьезностью. - Я подумал. Ты права. Ты действительно права насчет того, что я привык к идеальной жизни и очень строго отношусь ко всем. Ты права, что я бы не стал кому-то красить волосы, или нормально относиться к неухоженным ногам. Хотя это уже ваши бабские выдумки. Мужики ко всему естественному относятся спокойно. Это у вас нервный тик на эту тему. Но. Ты права. Но не во всем. После твоего ухода я попытался себе представить, как бы отнесся к этому с кем-то, с кем у меня были отношения. Понял - что здесь ты победила. Но. Понял еще кое-что. В случае с тобой, ничто из перечисленного списка меня не напряжет. Так что, говори как - я тебя покрашу. Не знаю, как это делается, но если…

- Широков, успокойся и забудь, - фыркнула, сделав очередной глоток вкусного чая. Честно признаться, для себя распрощалась с нашим кратковременным романом, хоть у меня от его присутствия все внутри бурлило, как те пузырьки, что пускала сегодня в ванной. - Покраска волос была лишь несколько раз и это больше для удовольствия, массаж там. Про остальное - я просто хотела сказать, что та игра, которую ты затеял на день, никогда бы не раскрыла сложности настоящей совместной жизни с кем-то. Брак - это не на один день. По крайней мере, я так вижу. Так было в моем браке. За это время у нас были деньги, потом не было. Кто-то из нас с мужем терял работу, кто-то находил - все менялось. Мы менялись. Из молодых стали зрелыми, появились морщины и строгий взгляд на жизнь. Если раньше мы верили людям, то с годами все это начало испаряться. Мы поддерживали друг друга во всем. За время брака мы прошли кучу стадий. И розовые очки, а потом вдруг увидели друг у друга изъяны, недостатки. Я растяпа, он чистюля. Я болею, температурю, не хочу секса. Он в это время здоров и хочет всего. Потом мы меняемся ролями. Ругаемся, миримся, все время учимся жить друг с другом. Короче, не заморачивайся, Миша. Тебе это не грозит. Секс-игра не имеет никакого отношения к реальной жизни. Сколько раз мы толстели и худели, и ничего - со временем любовь перерастает в настоящее родство, учишься прощать и любить.

- Так ты все еще думаешь вернуться к нему? - этот его вопрос заставил меня остановиться. Заглянув в его глаза, поняла, что всю эту глупую тираду своей неудавшейся любовницы, миллиардер слушал предельно внимательно.

- К кому?

- К Густаву.

- Ну… Не знаю. Я думаю об этом, - зачем-то начала откровенничать, опустив взгляд в свою кружку. Наверное, это случилось потому, что Широков оказался первым, кто спросил об этом. - Закончу отпуск и… там посмотрим. Он зовет, а я…

- А ты?

- Не знаю. Я так и не нашла причины наших проблем, из-за которых мы развелись. И не уверена, что если вернусь, вместе со мной не вернутся эти же проблемы. Так что… мне надо подумать.

- А какие проблемы, Настя? Ты же утверждаешь, что он такой идеальный.

В своих излияниях напрочь забыла, с кем разговариваю. На душе накипело настолько, что сдуру взяла, и рассказала все начистоту.

- В том-то и дело, что на первый взгляд никаких. Все отлично. Для окружающих. Но дома… Может быть, я слишком требовательная. Постоянно хочу любви. Глупость, наверное. Хочу секса не по расписанию, внимания. Хочу видеть горящий взгляд, когда крашусь красной помадой, а не слышать отстраненное замечание, что у Насти губы красные. Глупость. Знаю. Глупо требовать от человека восхищения, спустя столько лет совместной жизни. Но я хочу этого, я ведь не перестала все замечать и заводиться с пол-оборота, когда… А, да не слушай меня. Я об этом даже с Наташкой не говорю.

Шмыгнула носом. Слезы уже падали в кружку, охлаждая собой мой вкусный чай. Я ждала и надеялась, что Миша уйдет отсюда к чертовой матери. Что-то, чем дальше, тем тяжелее все это.

- Послушай, спасибо тебе за воду и за чай, спасибо, что промолчал во время интервью. Но, тебе лучше уйти. Миша, пожалуйста.

Широков не ответил ничего. Я не смотрела на него, потому что пыталась безуспешно остановить слезы. Услышала, как мой гость наливает чай в другую кружку и открывает купол, под которым спряталось печенье. В следующее мгновение, розовое сладкое лакомство было протянуто мне. Взяла и всхлипнула, а он со своим чаем отклонился на спинку своего кресла, сделал большой глоток и лишь теперь произнес:

- Все это хорошо, Настя. Но к другим проблемам у тебя появилась еще одна. Если ты еще не поняла.

- К-какая проблема? - заикаясь от слез, спросила я и посмотрела на него.

- Проблема в том, Настя, что я не собираюсь тебя никому отдавать, - жестко ответили его серые глаза, окончательно вбив меня в ступор.