Глава 4Р

Мы возвращались домой после тренировки. Люмин мчался впереди, время от времени останавливаясь, чтобы принюхаться к новым запахам. После смены пути эволюции его обоняние обострилось настолько, что каждая прогулка превращалась для него в захватывающее приключение. Крох шагал рядом со мной чуть левее, заняв позицию, с которой мог одновременно видеть дорогу впереди и следить за подступами сбоку.

Свернув на свою улицу, издалека заметил невысокую девушку с коротко стриженными тёмными волосами у двери лавки. Она стояла, скрестив руки на груди, и разглядывала вывеску. Рядом с ней сидел медоед, лениво щурясь на солнце, и всем видом демонстрируя абсолютное равнодушие к окружающему миру. Да это же Мира!

Заметив медоеда, Люмин навострил уши и рванул вперед. Золотистая шёрстка переливалась в солнечных лучах. Подбежав к зверю, зайцелоп дружелюбно ткнулся носом в его бок и принялся деловито обнюхивать шею, лапы и хвост. Медоед повернул массивную голову и уставился на Люмина сверху вниз. В его маленьких глазах промелькнуло изумление: крошечный золотистый зверёк осмелился вторгнуться в личное пространство существа, которое весило в десять раз больше.

Но тем не менее, медоед не шевелился, взирая на зайцелопа с тем снисходительным терпением, какое бывает у старого дворового кота, когда озорной котёнок таскает его за хвост.

— Люмин, — позвал я.

Зайцелоп проигнорировал меня, увлечённо обнюхивая когти медоеда. На следующей тренировке определённо нужно будет уделить время его воспитанию.

— Добрый день, — сказал я Мире, подходя ближе.

Девушка перевела взгляд с вывески на меня, потом на Люмина, который всё ещё кружил вокруг её зверя.

— Добрый, — ответила она коротко. Серые глаза скользнули по Кроху и остановились на мне. — Я жду уже минут двадцать.

— Ну что поделать, мы были на тренировке, — я достал ключ.

Крох ровно и размерено прошёл мимо медоеда, даже не удостоив его взглядом. В этой нарочитой невозмутимости читалось явное пренебрежение, и медоед мгновенно отреагировал: приподнялся на лапах, раздул ноздри и уставился на зверя. Его глаза сузились, а шерсть на загривке вздыбилась, выдавая нарастающее раздражение.

— Тихо, — Мира коротко шикнула на своего зверя.

Медоед фыркнул, но опустился обратно, не отрывая взгляда от Кроха.

Я отпер замок, толкнул дверь и пропустил всех внутрь.

— Итак, — сказал я, задвигая засов, — что тебя привело?

— Хочу купить корм, — сказала девушка.

— Сколько на этот раз?

— Много, — ответила Мира, неторопливо опускаясь на табурет, словно на величественный трон. Она расправила плечи, выпрямила спину и чуть приподняла подбородок. Медоед растянулся у её ног. — Тот, что я недавно купила, оказался… Приемлемым.

— Рад слышать, — кивнул я. — Кстати, я тут разработал новый состав, думаю, медоеду понравится. Возьмешь на пробу?

Мира чуть наклонила голову.

— Он чем-то лучше того, что я уже покупала?

Я решил промолчать про «Насыщение маной».

— Да, улучшенная версия с другим соотношением ингредиентов. Такой корм полезнее для зверя при том же объёме порции, но стоит на пять медяков дороже.

Девушка сидела передо мной с лицом профессионального игрока в кости, и я видел, что за её серыми глазами работал холодный, быстрый ум. Любая неосторожная деталь могла спровоцировать вопросы, на которые я пока не готов ответить.

Мира несколько секунд смотрела на меня, потом кивнула.

— Допустим. Сколько за день сможешь сделать?

Я задумался. В принципе, могу делать двадцать порций обогащённого корма за раз, но у меня и без того хватает дел: нужно поддерживать узел в саду, обогащать лекарства, создавать новые узлы и принимать пациентов. А маны на всё это, скорее всего, не хватит — её расход будет куда больше, чем на обогащение удобрения.

— Десять улучшенных и тридцать обычных, — сказал я. — Это максимум.

— Сможешь готовить их каждый день? — с наигранным безразличием спросила она.

— Если только в теории, — ответил я, не понимая, к чему такой вопрос.

— Хорошо, тогда я буду покупать их у тебя.

— Что, каждый день? — обескуражено уточнил я.

— Да. Десять улучшенных и тридцать обычных каждый день, — Мира произнесла это таким тоном, с каким заказывали утренний кофе.

— Каждый день, — повторил я, прикидывая в уме.

Это… три серебряных за обогащённые и шесть серебряных за обычные. Девять серебряных ежедневно, минус себестоимость… Стоп.

— Прости, а… зачем тебе столько⁈

Мира пожала плечами.

— У моей семьи несколько зверей, и когда они попробовали твой корм, он им очень понравился — так сильно, что все захотели перевести на него питомцев.

Несколько зверей, ладно… Но сорок порций в день на «несколько зверей» — это либо небольшая армия, либо она хочет чего-то другого.

— Когда будет готова первая партия? — спросила Мира, не давая мне времени на размышления.

— Думаю, к вечеру управлюсь, — ответил я.

— Хорошо, тогда… — начала она.

— Но сразу хочу обсудить условия, — я перебил девушку. — Будут дни, когда не смогу приготовить корм, и их может быть много. Ко мне могут привести сложного пациента, или возникнут личные дела, а в какой‑то момент, возможно, придётся срочно отправиться в Лес. Я в первую очередь целитель, всё остальное вторично. Тебя это устраивает?

Мира кивнула, и на её лице мелькнул оттенок одобрения, или мне показалось.

— Разумеется. Каждый вечер к тебе в лавку будет приходить человек от меня. Если корм будет готов, он заберёт его и заплатит, если нет, то придёт следующим вечером.

Я кивнул.

— Как я узнаю, что он от тебя?

Мира опустила руку в карман, извлекла небольшой бронзовый медальон на тонкой цепочке и положила на стол. Я наклонился ближе и увидел изображение двух зверей, стоявших на задних лапах друг напротив друга с раскрытыми пастями. Работа отличалась удивительной тонкостью и детализацией.

— Это герб моей семьи Валленхоф, — сказала Мира. — Мой человек покажет его тебе.

Я запомнил изображение и кивнул.

Мира встала, медоед поднялся следом и зевнул, продемонстрировав впечатляющую коллекцию острых зубов. Девушка направилась к двери, и я проводил её, откинув засов.

Закрыв дверь, опустился на табурет.

Изготовление и продажа сорока порций каждый день… Теперь у меня физически не останется времени на приготовление кормов для других клиентов, если учесть пациентов и личные дела. Я побарабанил пальцами по столешнице.

Совпадение? Не думаю. Я сам назвал ей свой потолок и она, не торгуясь, не задавая лишних вопросов, захотела выкупать весь объём.

Вот только зачем? Она хочет перепродавать его от своего имени? Или ей по каким-то причинам не выгодно, чтобы о моем корме расползлись слухи? Неужели он настолько хорош?

Я потёр переносицу. Ладно, какая бы игра ни стояла за этим, прямо сейчас я в плюсе. Девять серебряных в день — баснословная сумма, даже с учётом себестоимости, оплаты тренеру и закупок ингредиентов для лавки. У меня всё равно останется столько, что можно перестать считать медяки перед каждой покупкой.

Впервые с момента, как я стал Эйденом Моррисом, финансовая удавка на горле ослабла.

Люмин запрыгнул мне на колени и ткнулся носом в ладонь. Крох сидел у двери и внимательно смотрел на меня сапфировыми глазами, в которых отражался солнечный свет из окна.

— Ладно, — сказал я вслух. — Хватит думать, пора работать.

Собираясь на рынок, я в очередной раз прошёл по коридору и уловил легкий запашок тухлого мяса. Это что ещё такое? Дойдя до источника, оказался на складке. Вот же засада, похоже корм начал портиться! Дурья моя башка! Зачем я сделал такое количество порций… Нужно решить проблему с хранением как можно скорее, а пока придется изготавливать корм для Люмина и Кроха максимум на пару дней. Понюхав кулёчки, принял решение выкинуть всё в «биоопасную свалку», хоть порции для травоядных и не испортились, но пропитались запахом тухлого мяса.

Закончив, протер стеллажи тряпкой, смоченной в растворе железнолиста, взял сломанные щипцы, ранец и отправился за покупками.

Рынок встретил привычным шумом. Я прошёл вдоль рядов, купил все необходимое для приготовления корма и несколько холщовых мешочков, потратив одну серебряную. По дороге обратно занес кузнецу щипцы на ремонт и заточку. Он обещал закончить за два дня, взяв за работу сорок медных. Вернувшись в лавку, открыл нараспашку двери и окна для проветривания.

Затем направился на кухню и провёл там несколько часов, по истечении которых передо мной лежал сорок один одинаковый шарик корма и отдельно порция для Люмина. Я вытер руки, размял пальцы и приступил к обогащению.

Сосредоточившись, ощутил ману в каналах, направил её в шарик и подождал двадцать секунд, после чего увидел системное уведомление с зафиксированными изменениями. Отложив его в сторону, взял следующий.

Второй. Третий. Четвёртый.

К одиннадцатому шарику появилось лёгкое давление в висках, на уровне дискомфорта. Обогатив маной порцию для зайцелопа, я остановился, выдохнул и положил ладони на стол.

Двенадцать обогащённых, две из которых для моих ушастиков, и тридцать обычных.

Пометив улучшенные мелом, отнес две порции на склад, а сорок разложил по двум мешочкам. Остаток дня ушёл на рутину. Звери устроились на сене в загоне и задремали, я закрыл окна и двери, проверил огород и полил растения. Черенок чувствовал себя прекрасно, бутоны Сонного куста набухли ещё сильнее.

К вечеру, когда солнце почти опустилось за горизонт и тени на улице вытянулись длинными полосами, в дверь постучали.

— Кто там? — спросил я прежде, чем открыть.

— Я от госпожи Валленхоф, — ответил мужской голос.

Распахнув дверь, увидел на пороге невысокого мужчину лет сорока в простой льняной рубахе и жилете. Он молча протянул руку ладонью вверх, на которой лежал бронзовый медальон с изображением двух зверей на задних лапах.

Сверив картинку с образом в памяти, я кивнул, сходил на кухню, забрал мешочки с кормом и передал ему.

— Мелом помечены улучшенные.

Мужчина кивнул, принял их, пересчитал, затем достал из поясного кошеля деньги. Девять серебряных марок с тихим звоном легли мне в ладонь.

— Спасибо, — сказал я.

Мужчина попрощался, развернулся и ушёл. Я закрыл дверь и посмотрел на серебро в руке. Девять монет за один день работы. Ещё недавно я считал медяки и прикидывал, хватит ли на ингредиенты для лечения следующего пациента, а теперь…

С учётом сегодняшних расходов на рынок и кузнеца, в моем распоряжении четырнадцать серебряных и семнадцать медных — не богатство, но впервые за всё время в этом мире я могу спокойно выдохнуть.

Сел на табурет, прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Люмин, почуяв моё настроение, запрыгнул на колени и свернулся клубком. Его тёплое тело мерно вздымалось под моей ладонью.

Утро началось с грохота. Я подскочил, оглядываясь. Что произошло⁈ Звук явно донесся из кухни! Встав с кровати и быстро войдя в помещение, увидел, что засранец Люмин столкнул свою миску со стола и теперь сидел рядом с невинным видом. Повезло ещё, что она не разбилась и ушастый вредитель остался цел. Крох, прибежавший вместе со мной, смотрел на зайцелопа с молчаливым укором.

— Терпение, — сказал я, подбирая миску. — Сейчас покормлю.

Люмин издал протестующий писк и запрыгнул на стол, откуда наблюдал за каждым моим движением с видом судебного пристава, контролирующего исполнение приговора.

Я зашёл на склад, взял две порции обогащённого корма и разложил по мискам. Люмин набросился на свою раньше, чем я успел поставить её на пол. Крох дождался, пока я отойду, и принялся неспешно завтракать.

Пока они ели, я соорудил себе бутерброд из куска хлеба, толстого ломтя копчёного мяса и сыра. Пока жевал, думал.

Деньги есть — насчёт оплаты тренеру можно не переживать, звери хорошо питаются, огород растёт, магический узел работает. Самое время заняться делом, которое я откладывал.

Я прожил в этом городе достаточно долго и до сих пор понятия не имел, что продают в местных аптеках, какие лекарства доступны, какие ингредиенты в ходу, какие цены, и… Обогащают ли маной местные умельцы свои зелья.

Вымыл руки, переоделся в чистую рубаху, взял деньги, ранец, и вышел из лавки, решив не брать с собой хвостатых.

Через двадцать минут район Отверженных остался позади. Улицы постепенно раздались вширь, дома стали опрятнее, мостовая под ногами ровнее. Из переулков потянуло дымом коптилен и стуком молотков.

Первую аптеку нашёл в ремесленном квартале. Над лавкой висела потемневшая деревянная вывеска с нарисованным корнем. Дверь скрипнула, и я оказался в длинном, узком помещении, заставленном полками от пола до потолка. Склянки, связки сухих трав, подвешенные к потолочным балкам, глиняные горшочки с притёртыми крышками, деревянные ящички с мелко нарезанным сырьём. Аптека была чистой и пахла сушёной мятой.

За прилавком стояла немолодая, полная женщина в переднике с травяными пятнами и крепкими руками. Её волосы аккуратно убраны под светлый платок, из‑под края которого выбивались несколько седых прядей. Женщина сосредоточенно перетирала какие‑то травы в маленькой каменной ступке, но, стоило мне переступить порог, тут же подняла цепкий взгляд.

— Добрый день, — сказал я.

— День добрый. Чем могу помочь?

— Хотел бы осмотреть ваш ассортимент. Я целитель магических зверей, ищу ингредиенты.

Её глаза чуть сузились — то ли от интереса, то ли от подозрения, но она кивнула и махнула рукой вдоль полок.

— Смотри, не стесняйся. Руками только не трогай, пока не купишь.

Я кивнул и двинулся вдоль стеллажей. «Магическое зрение» активировалось сразу, показывая свойства при каждом взгляде на новый ингредиент.

На нижней полке стояли базовые травы: окопник, пустокров, железнолист…

На средней находились: корень «Утреннего дуба» — противовоспалительное для суставов и связок; порошок из высушенных перьев Сизого дрозда, компонент для мазей, ускоряющих заживление поверхностных ран у птиц и пернатых зверей; экстракт Болотного уса, мутноватая жидкость в запечатанной склянке — сильное спазмолитическое средство, которое снимает колики и судороги гладкой мускулатуры.

Верхнюю полку занимало самое интересное. Первой я заметил пыльцу Шалфея, которая стояла в маленьком флаконе.

[Обнаружено: Пыльца Шалфея]

[Свойства: Мощный анальгетик местного действия. При нанесении на слизистые обезболивающий эффект длится 2–4 часа]

[Качество: Хорошее]

Рядом стояли тонкие пластинки голубого цвета.

[Обнаружено: Кора Ледяной Ольхи]

[Свойства: Респираторный аналептик (стимулятор). Резкий ментоловый запах при растирании мгновенно возбуждает дыхательный центр]

[Качество: Отличное]

Вот это находка. Кора, позволяющая реанимировать зверей, упавших в обморок или находящихся в глубоком наркозе!

— У вас много Коры Ледяной Ольхи? — спросил я.

Аптекарь подняла глаза от ступки.

— Три штуки — сейчас её стало сложно достать.

— Я возьму две. И давайте ещё экстракт Болотного уса, пыльцу Шалфея и большую пачку чистых тряпок.

Она кивнула и начала доставать товар.

— Говоришь, ты целитель зверей, — женщина обернулась, держа в руках склянку с экстрактом. — А где работаешь?

— В районе Отверженных, у меня лавка «Кодекс Магических Зверей».

Она помолчала, мысленно произнося название.

— Не слышала о такой. Недавно, поди, открылась? — усмехнулась она.

— Не совсем, я просто сменил старое название.

— А раньше какое было? — уточнила она.

— «Целитель чудовищ».

Услышав ответ, женщина на мгновение застыла и нахмурилась.

— Моррис что-ли? — спросила женщина.

— Ага.

— Ну, Моррис… Удачи с новым названием, — она выложила всё на прилавок. — С тебя одна серебряная и двенадцать медных.

Я расплатился, аккуратно уложил покупки в ранец и поблагодарил её. Полезная лавка, да и ассортимент шире, чем у районного аптекаря — стоит ходить сюда почаще.

На пути ко второй лавке задумался. Я так и не увидел ни одного обогащенного зелья. Значит ли это, что никто этого попросту не умеет? Нет, не буду делать поспешные выводы — осмотрюсь еще.

Вторая аптека нашлась ближе к центру, в торговом ряду, где витрины блестели чистым стеклом и вывески были выписаны золотой краской. «Аптека Виолы Крамм. Редкие ингредиенты и сырьё высшего качества», гласили буквы на тёмно-зелёной доске, обрамлённой резными листьями.

Внутри прохладнее и… дороже. Это чувствовалось сразу: по бархатным подушечкам, на которых лежали ингредиенты, по тому, как каждая склянка стояла отдельно, на собственной подставке, с аккуратной этикеткой, написанной каллиграфическим почерком.

Аптекарем оказался худощавый мужчина в жилете с серебряными пуговицами и круглых очках. Стоило мне войти, как он поднял на меня глаза и окинул быстрым взглядом. Я видел, как он мысленно оценил мою одежду, обувь и ранец. Безошибочно определив, что я не из его обычных клиентов.

— Добрый день, — сказал он вежливо, но без улыбки. — Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте. Я пока просто осмотрюсь.

Его бровь едва заметно дрогнула, он кивнул и указал рукой на товар.

Здесь было на что посмотреть. Я начал с левой стены и первым заметил порошок «Лунного камня» — компонент для зелий, восстанавливающих магические каналы. Затем перевёл взгляд на осколки «Огнецвета»: ярко-оранжевые, переливающиеся, горячие даже на вид. Я сразу вспомнил, что «Эссенция Огнецвета» входила в рецепт зелья для перехода на Средний путь для Люмина. Здесь можно купить сырьё, из которого эту эссенцию изготавливали. Взгляд зацепился за небольшой мешочек.

[Обнаружено: Порошок Белой Глины]

[Свойства: При смешивании с кровью или лимфой животного превращается в пластичный материал, который замещает недостающие фрагменты тканей. Идеален для восстановления разбитых панцирей, рогов, копыт или даже выбитых зубов у хищников. В течение 24 часов полностью окостеневает, сливаясь с организмом.]

[Качество: Безупречное]

На правой стене стояло растительное сырьё высшего сорта. Корень «Золотого жень-шеня», мощнейший адаптоген, в три раза сильнее «Железной Воли». Засушенные лепестки «Снежной камелии», жаропонижающее, способное сбить температуру зверю C-класса. Увидев следующую склянку, я задержал дыхание.

[Обнаружено: Пыльца Лунного Мурлыки]

[Свойства: При вдыхании вызывает у любого зверя состояние глубочайшего покоя и доверия]

[Качество: Безупречное]

Невероятно!

— Сколько стоит эта пыльца? — спросил я, стараясь не выдать волнение.

— Одна серебряная марка, — аптекарь произнёс это тоном, который ясно гласил: «Если дорого — дверь за вами».

— Сколько у вас в наличии?

— Четыре склянки. Товар довольно специфический. Смею сказать, его редко где можно купить!

— Я посмотрю поближе? — спросил я.

Маска дружелюбия на лице мужчины на миг треснула, но он быстро взял себя в руки и ответил:

— Только очень аккуратно!

Я взял одну склянку и повертел в руках. Внутри переливалась нежно-сиреневого пудра, при встряхивании она медленно оседала, образуя в воздухе едва заметные спирали.

— Возьму две. И сколько стоит вот этот порошок? — я указал на порошок белой глины.

— Две серебряных за мешок.

Да уж, цены кусаются, но… Оно того стоит! Я расплатился, отдав четыре серебряных, и вышел из аптеки. В итоге, посетив две лавки, я так и не заметил обогащенных зелий. По всей видимости, возможность тонко манипулировать маной есть только у меня. С одной стороны, мои зелья уникальны — это преимущество, с другой, они могут привлечь лишнее внимание и создать опасность. Нужно хорошо подумать, что мне делать с полученной информацией…

Размышляя, я шёл по людному торговому ряду, и вдруг мой взгляд зацепился за тёмную потрёпанную вывеску, висящую чуть криво. На ней изображён силуэт зверя с поднятой лапой и выцветшая, но читаемая надпись: «Целитель магических зверей Трант. Лечение, осмотр, консультации».

Я остановился.

Лавка располагалась через дорогу от аптеки Виолы Крамм, чуть дальше по улице. Передо мной высилась массивная дубовая, потемневшая от времени, дверь, над которой висел фонарь.

Первая лавка целителя зверей, на которую я наткнулся в этом городе.

Простоял перед дверью минуту. В голове выстраивался список вопросов. Какие методы лечения он использует? Какие установил цены? Какой у него поток клиентов? Что он лечит, а что нет? Есть ли у него сертификат Ассоциации? Продаёт ли он зелья для лечения зверей?

Можно было развернуться и уйти, собрать информацию издалека, кого-нибудь аккуратно расспросить… Осторожный, разумный подход.

Но… будучи врачом, невозможно не заглянуть в клинику коллеги — руки сами чешутся зайти.