Глава 17Р

Я отступил в сторону.

— Здравствуйте. Прошу, проходите.

Зикариус кивнул и шагнул внутрь. Я закрыл дверь, задвинул засов и провёл гостя в главный зал. Крох бесшумно следовал за нами. Краем глаза я заметил, как он едва заметно прижал уши, но шерсть на загривке не вздыбил. Когда мы остановились, Крох устроился у моей ноги.

«Опасный человек», — перевёл я для себя его поведение.

— У вас уютно, — произнёс Зикариус, оглядываясь.

Его взгляд медленно скользнул по аккуратным рядам склянок, на секунду задержался на восковой печати «КМЗ», мельком оценил чистоту столешницы и вернулся ко мне.

— Спасибо, — отозвался я. — Будете чай?

— Не утруждайтесь, — он слегка улыбнулся. — Я ненадолго.

Зикариус посмотрел в мои глаза.

— Эйден, я не стану отнимать у вас много времени, поэтому позволю себе перейти сразу к делу. Меня крайне впечатлил ваш корм, который купирует побочные эффекты от зелий повышения ранга.

Я приподнял бровь, пытаясь изобразить, что не понимаю, о чём речь, но Зикариус лишь слегка усмехнулся, продолжая изучать меня проницательным взглядом.

— Это, знаете ли, — спокойно продолжил он, — не та вещь, которая получается «случайно». Сама постановка задачи требует глубокого знания об организме зверей, а исполнение… — он чуть развёл пальцами, — таланта.

Крох едва заметно сместил вес. Я почувствовал, как его бок плотнее прижался к моему сапогу.

— Боюсь, вы меня переоцениваете, — отозвался я, стараясь говорить спокойно. — Корвины — хорошие парни, но иногда любят приукрасить. Этот рецепт изначально задумывался как улучшенный корм, а то, что он помог их зверям, не более чем удачное совпадение.

Он улыбнулся, не поверив ни единому слову. С таким выражением лица смотрят взрослые, когда ребёнок пытается убедить их, что банка с вареньем разбилась сама.

— Понятно… — протянул Зикариус. — Я очень рад, что в нашем городе появился целитель, у которого столь удачно складываются обстоятельства.

— Иногда везёт, — пожал я плечами.

— Иногда. — согласился он, решив не давить. — Хорошо, оставим это.

Я внутренне выдохнул.

— На самом деле, я пришёл к вам по другому поводу, — продолжил Зикариус. — Через пять дней начнутся Имперские соревнования, на которых всегда задействованы целители от Ассоциации. Так случилось, что именно я отвечаю за подбор команды, и хотел бы пригласить вас присоединиться к нам.

Я моргнул.

— Меня?

— Именно вас, — подтвердил он спокойно.

— Господин Кринст, я… — я взял паузу, пытаясь подобрать слова, — не подхожу для турнира такого масштаба, ведь работаю в лавке в районе Отверженных и в основном лечу зверей E и D классов, а на соревнованиях… звери совершенно другого уровня.

— Не переживайте на этот счёт, — спокойно ответил он, присаживаясь на табурет. — Раз вы член Ассоциации, то ваша компетентность не вызывает сомнений. Вы отличный целитель.

Я почесал переносицу.

— Почему именно я? — спросил прямо. — В Ассоциации наверняка хватает более опытных целителей.

Зикариус слегка улыбнулся.

— Как вы верно подметили, их действительно хватает, — он сцепил пальцы в замок. — Но отбор веду я, и мой выбор пал на вас.

Крох прижал ухо ещё плотнее. В этот раз его посыл прочитал так: «Не нравится мне этот человек, хозяин, гони его в шею». Я машинально опустил руку ему на загривок, и зверь немного расслабился, но взгляда от гостя не отвёл.

В груди заворочалось дурное предчувствие, но я никак не мог понять, в чём заключался подвох.

— Господин Кринст, благодарю за оказанное доверие, — осторожно начал я, — но в ближайшие дни у меня много дел.

— Эйден, — произнёс он почти ласково, — позвольте, я уточню одну деталь, которую вам, видимо, забыли объяснить.

Он выдержал небольшую паузу.

— Целители Ассоциации, — продолжил он тем же спокойным тоном, — освобождены от ежегодного членского сбора. Как вы понимаете, это весьма существенная сумма. Взамен они обязуются при необходимости нести дежурства в медицинском блоке Ассоциации и участвовать в имперских и городских мероприятиях по запросу. Об этом вам должны были сообщить при вступлении.

— Однако мне не сообщили, — ответил я.

— Жаль, — отозвался Зикариус с такой искренностью, что я почти поверил. — Это упущение Ассоциации, но, согласитесь, незнание обязательств не освобождает от их выполнения.

— Согласен, — буркнул я.

— Замечательно. — он чуть подался вперёд. — От вас требуется только работа целителя, ходить в Лес или сражаться вашему зверю на арене не нужно. Всего несколько дней уйдет на турнир, после чего вы будете свободны до следующего раза.

Я молчал, прокручивая в голове услышанное. С одной стороны, мне это не нравится. С другой… Если отбросить предчувствие… На турнире непременно будут раненые звери, которым потребуется помощь, а лечить их я готов в любое время суток, хоть посреди ночи, хоть в выходной.

Зикариус терпеливо ждал.

— Или, — он чуть прищурился, — вам не по душе ваша работа?

Я хмыкнул.

— Моя работа мне нравится, — отозвался спокойно. — Поэтому и беспокоюсь, что не смогу выполнить обязанности на должном уровне, — солгал я.

— Это уже моя забота, — Кринст улыбнулся. — Я бы не выбрал вас, если бы сомневался.

Я медленно выдохнул.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен, но с одной оговоркой: я перепроверю ваши слова. Если вдруг окажется, что вы… ввели меня в заблуждение… Мы вернёмся к этому разговору.

Зикариус приподнял ладони.

— Эйден, — Кринст слегка улыбнулся, — Вводить в заблуждение человека по фамилии Моррис я бы не рискнул при всём желании, — он сделал акцент на фамилии, слегка повысив голос.

Я промолчал.

— Жду вас через пять дней, утром, — Зикариус поднялся. — На Арене Когтя. Покажите любому работнику удостоверение Ассоциации, и вас проводят в служебные помещения.

Он протянул руку, и я пожал её. Его ладонь оказалась сухой, прохладной, без мозолей.

— До встречи, Эйден, — произнёс он.

— До встречи, — отозвался я.

Я проводил Зикариуса до двери, придержал створку, дождался, пока его фигура исчезнет за поворотом, и до упора задвинул засов.

Прислонившись плечом к косяку, какое-то время смотрел в потолок.

Подвох буквально висел в воздухе, но в чём именно он заключался, я так и не понял — слишком уж изящно Кринст обошёл острые углы и удивительно легко перешёл от похвалы корма к «приглашению».

Я опустил взгляд на Кроха.

— Что скажешь, мохнатый? — тихо спросил я.

Крох повернул голову и посмотрел на меня с выражением: «Не нравится он мне, но пока не могу понять, чем».

— Аналогично, — буркнул я.

В свете этих новостей завтрашняя тренировка с Хольцем манила ещё сильнее. Уж кто-кто, а старый Мастер должен знать правила Ассоциации. По крайней мере лучше меня…

Оставив лишние размышления до завтра, я оттолкнулся от косяка и зашагал к лаборатории.

Элиан стоял у стола, закатав рукава по локоть. Перед ним ровными рядами лежали шарики, обернутые в тряпицы. Парень сосредоточенно скатывал очередную порцию и не сразу заметил моё появление. Подняв голову, он дёрнулся, и шарик чуть сплющился между пальцами.

— Эйден! Я ещё не закончил.

— Вижу, — я кивнул, подходя ближе. — Слушай, мне нужно отойти по делам. Если закончишь до того, как я вернусь, не дожидайся и иди домой.

Я вынул из кармана горку монет и положил на край стола.

— Это что? — парень опустил взгляд.

— Оплата за сегодняшний день, тридцать медных.

Элиан взглянул на стопку и нахмурился.

— Но… Эйден, я не сделаю пятьдесят порций…

— Так я и не говорил, что сегодня нужно сделать пятьдесят, — отозвался я.

— Тогда…

— Элиан, — перебил я мягко. — Сегодня твой первый день, и глупо ожидать, что ты сразу выйдешь на полную норму. Ты учишься, привыкаешь, осваиваешься — это нормально, так что забирай медяки и не выдумывай.

Парень посмотрел на меня.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— На здоровье. — я улыбнулся. — И ещё… Минуту.

Я сходил в погреб и вернулся с шариком с обольстителем.

— Это для Астика, как договаривались.

Элиан уставился на свёрток, а на пороге лаборатории в ту же секунду появилась куница. Астик с мольбой взглянул на шарик, будто я держал в руках единственную причину, по которой ему стоит жить дальше.

— Ты как тут оказался? — изумился я. — Только что во дворе с Люмином бегал.

Куница дернула носом, мол, у меня свои методы, не лезь.

— Эйден… — начал Элиан, и его щёки медленно залил румянец. — Это же…

— Корм, — спокойно отозвался я. — Бери уже, заслужил.

Парень сглотнул, осторожно взял свёрток, развернул и протянул шарик питомцу. Астик мгновенно схватил корм и юркнул под стол.

— Спасибо, — пробормотал Элиан.

— Не за что, ты честно заработал, — сказал я и развернулся.

Он усмехнулся и вернулся к работе.

Во дворе Ларк всё сидел на табурете, закрыв глаза и прислонившись к стене, а Брумиш лежал рядом. Люмин, потеряв друга из виду, развалился на спине возле грядок, выставив лапы кверху и блаженно зажмурившись.

Я подошёл к Ларку и присел перед ним на корточки.

— Дядь?

— М-м-м, — отозвался он, не открывая глаз.

— Слушай, подскажи, где можно купить ледяной камень?

Дядя приподнял левое веко.

— Ну… Здесь нигде, так что дуй в центр.

— А поточнее?

— Да таких лавок десятки — все пытаются нажиться на дарах Леса, — буркнул он. — Но я могу посоветовать несколько мест, где цены не так сильно кусаются. Запоминай. Сперва дуй в «Сосновую шишку», в этой лавке расценки самые щадящие. Если там не найдёшь, шуруй в «Дары Леса» — в ней поставки почаще, но цены повыше. Камень точно должен быть в «Багряном корне», но там паршивцы дерут втридорога. Без штанов бедного целителя оставят, так что иди туда в крайнем случае.

В течение десяти минут дядя подробно объяснял, как отыскать каждую из этих торговых точек.

— Спасибо. — я хлопнул Ларка по колену и поднялся.

— Племяш.

— Да?

— Забери с собой зверей, а? — буркнул дядя, — Особенно ушастого. Он за сегодня уже трижды проверил, не помер ли я. Задолбал, честное слово, никакого покоя от него нет.

Я хмыкнул и позвал мохнатых. Люмин пулей прилетел и уселся у моих ног с травинкой в зубах, удерживая её, как охотничий трофей. Крох, как всегда, появился бесшумно.

— Ну что, команда, — тихо произнес я. — Гулять пойдем?

Зайцелоп выплюнул свой трофей, гордо обнюхал его на прощанье и поскакал к двери. Крох взглянул на дядю и Брумиша, словно размышляя, можно ли их оставить без охраны, и, видимо, решив, что в случае опасности бронебрус справится сам, двинулся за мной.

Я подхватил ранец, накинул его на плечо и шагнул на улицу.

Район Отверженных окутывало обеденное тепло. У соседнего дома, рядом с плетельщиком верёвок, сидел все тот же паренёк лет двенадцати. Он ловко сматывал в бухты грубую пеньку и, чтобы не натереть мозоли, аккуратно подкладывал под левую ладонь обрезок кожи, после чего строил из готовых мотков высокую пирамиду у стены.

Чуть дальше старуха разнимала парочку уличных двухвостых кошек, с ожесточением размахивая веником.

— Кыш, паскуды! — взвизгнула она. — Я вам уши надеру, прохиндеи!

Через несколько секунд хвосты синхронно скрылись за забором.

Чем ближе мы подходили к центру, тем чище становились мостовые и фасады. Исчезли натянутые между домами верёвки с бельём, а улицы заполнялись народом.

Люмин притих и стал жаться к моей ноге. Зайцелоп отлично чувствовал, где можно носиться кругами, а где лучше притвориться воспитанным питомцем.

Над входом в первую лавку из дядиного списка висела резная деревянная шишка, а чуть правее красовалась вывеска — «Сосновая шишка».

Я толкнул дверь, и над головой звякнул крошечный колокольчик. Свет из узкого окна падал косой полосой, в которой танцевали пылинки. По стенам тянулись полки с табличками, заставленные горшочками, мешочками, склянками и закрытыми сундучками.

За прилавком возился невысокий, опрятно одетый старичок с круглыми очками на кончике носа.

— Добрый день, молодой человек, — приветливо произнес он, не поднимая глаз. — Если что-то понадобится, я всегда рядом. Просто окликните.

— Спасибо, — отозвался я. — Я пока осмотрюсь.

— Конечно-конечно.

Я медленно прошёл вдоль стен, разглядывая ассортимент. На первой полке стояли маленькие глиняные горшочки с притёртыми крышками. Над ними висела табличка: «Тёплая глина Бурого источника. Держит тепло шесть часов после нагрева. Полезна для суставов и компрессов».

Вторую полку занимали гранёные камушки разных оттенков серого. «Тихий камень. При сжатии в ладони гасит звук в радиусе шага на одну минуту». Полезно для тех, кто не хочет, чтобы соседи подслушивали семейные ссоры.

Третья полка меня окончательно покорила. Не ней лежали мотки тонких переливающихся нитей. Табличка рядом гласила: «Нити Полуночной паучихи. Прочнее конского волоса в шесть раз. Не горят в обычном огне».

Ну-ка…

[Обнаружено: Нити Полуночной паучихи]

[Свойства: Высокая стерильность и прочность. Совместимы с живыми тканями, саморассасываются за три недели]

[Качество: Отличное]

Вот это полезная находка! Судя по описанию, я смогу использовать их в качестве хирургической лигатуры взамен той, что нашёл в лавке.

Скосив взгляд на цену, приятно удивился.

— Подскажите, — я обернулся к старичку, — у вас есть ледяные камни?

Он поднял взгляд и посмотрел на меня поверх очков.

— Эх, молодой человек, — он развёл руками. — На прошлой неделе всё разобрали. Сегодня уже двое спрашивали, я их с тем же ответом отправил. Новая партия будет через неделю, не раньше.

— Понятно.

— Загляните в «Дары Леса», — старичок мотнул головой куда-то в сторону окна. — У них вчера была поставка, может, и камни принесли.

— Не подскажите, как туда пройти? — спросил я, чтобы убедиться, правильно ли запомнил дорогу.

— Конечно, идите прямо по улице мимо площади, у фонтана поверните налево. Третья дверь по правой стороне — та, что вам нужна, на ней ещё прибита железная подкова с шипом, не пропустите.

— Спасибо. Дайте, пожалуйста, три мотка нитей полуночной паучихи.

— Конечно! — он быстро собрал необходимое и передал мне небольшой мешочек. — С вас три серебряных марки.

Положив монеты на прилавок, я убрал покупки в ранец, попрощался и вышел на улицу под тихий звон дверного колокольчика.

Я отошел на десяток шагов и вдруг наткнулся взглядом на собственное отражение в чистой витрине напротив. На меня смотрел человек, которого мать родная не пустила бы за стол. Волосы свисали патлами, а на щеках обозначилась внушительная щетина.

— Ляпота, — буркнул я.

Я скользнул взглядом по улице и заметил над одной из дверей висящий медный круг с прицепленными ножницами — универсальный знак цирюльни во всех мирах. Хмыкнув, направился туда.

Внутри помещения пахло мылом. Под низким дощатым потолком расположились два кресла. У стены стояла кадка для мытья головы, рядом полка с мылом, склянками и стопкой полотенец, а на крюке висел кожаный ремень для правки бритв.

Сам цирюльник, дядька почти двухметрового роста с короткими седеющими висками и руками-лопатами, неторопливо мыл голову лысеющему господину. Увидев меня, он кивнул и указал глазами на лавку.

— Минуту, уважаемый.

Я присел, Люмин примостился у моих ног, а Крох застыл у стены. Клиент при виде зверей слегка вжался в кресло, но цирюльник, не отвлекаясь, вылил ему на макушку ещё ковш воды, и тот, перестав коситься по сторонам, успокоился.

Через несколько минут посетитель расплатился и ушёл, прижимая к голове платок. Цирюльник повернулся ко мне и приглашающе кивнул:

— Прошу.

Я устроился в кресле. В медном тазу плеснула вода.

— Чего изволите? — уточнил мужчина.

— Привести бы голову в порядок, — отозвался я, — покороче подстричь и полностью сбрить щетину.

— Понял.

За всё время цирюльник не задал ни одного вопроса — ни о работе, ни о погоде. Я слушал лишь плеск воды, чувствовал неторопливые движения пальцев в волосах и вдыхал запах мыла. Мужчина бережно вымыл мою голову, обернул шею жёсткой полотняной тканью и взялся за ножницы.

Затем в ход пошли бритвенный ремень, помазок и мыльная пена, а следом я ощутил прохладу лезвия на щеке. Дядька брил аккуратно, без единого пореза. Под конец он обтёр мое лицо влажной тканью, припорошил кожу чем-то освежающим и протянул ручное зеркальце в деревянной рамке.

— Готово, — подал голос мужчина.

Из зеркала на меня смотрел совсем другой человек — младше на несколько лет, с чётко очерченным подбородком и аккуратно подстриженными волосами.

— Спасибо, отличная работа. Сколько с меня?

— Пятнадцать медных, — добродушно отозвался цирюльник.

Я отсчитал монеты и вложил медяки ему в руку.

— Хорошего дня, — попрощался я на пороге.

— Заходите.

Снаружи Люмин подозрительно окинул меня взглядом, на всякий случай обнюхал и прислал через нить недоумённый образ: вместо меня рядом с ним вышагивал какой-то незнакомец с слишком гладкими щеками, и зайцелоп явно сомневался, стоит ли продолжать путь в такой компании.

— Это всё ещё я, ушастый, — буркнул я.

Люмин нехотя согласился.

Через два дома я заметил вывеску «Одежда на любой вкус». Невольно скосив взгляд на свои вещи, понял, что мне точно не помешало бы обновить гардероб. Да и дяде стоит прикупить что-нибудь.

Приняв решение, толкнул створку и оказался в просторном зале. На длинных прочных жердях висели рубахи, штаны, куртки и сюртуки. Полки занимали плотные стопки белья, в углу высилась небольшая гора кожаных поясов, а у дальней стены выстроился ряд добротных сапог.

Ко мне сразу подскочила круглолицая женщина в опрятном переднике с внимательными глазами.

— Здравствуйте, молодой человек! Чего желаете?

— Добрый день. Две рубахи попроще, штаны, ремень и сапоги, — я кивнул в сторону одежды. — И точно такой же набор на мужчину чуть повыше меня: он пошире в плечах, но худощавый.

Женщина оценила меня цепким взглядом, кивнула и принялась перебирать одежду. Через десять минут передо мной лежали аккуратные стопки. Я зашёл за ширму, переоделся в обновки и примерил сапоги. Они немного жали в подъёме, но добротная кожа со временем растянется, так что решил их взять. Старые вещи и обувь свернул и сунул в два холщовых мешка, которые попросил у продавца.

Я вышел из-за ширмы и поймал на себе одобрительный взгляд женщины.

— Так намного лучше.

— Сколько с меня?

— Серебряная и двадцать медных, — произнесла она.

— Вот, пожалуйста, —я выложил монеты на прилавок и, сложив оставшиеся покупки ранец, направился к выходу.

— Заходите ещё, — напутствовала женщина в спину.

— Обязательно, — пообещал я.

На улице обнаружил, что Люмин окончательно осмелел. Зайцелоп устроился посреди мостовой с видом маленького таможенника, инспектирующего поток прохожих. Крох вежливо застыл рядом, следя, чтобы ушастого никто ненароком не раздавил.

— Пойдем, инспектор, — буркнул я.

Мы прошли дальше по улице, миновали фонтан, в чаше которого плескались трое мальчишек и громко спорили, чья очередь нырять. У одного на плече сидел маленький бежевый зверёк размером с белку, с непомерно толстым хвостом, и тоже время от времени булькал в воду — явно за компанию.

Вскоре слева, за поворотом, показалась вывеска с железной подковой и шипом — «Дары Леса». Створка двери, обитая бронзовыми гвоздями, была массивной из тёмного дуба.

Я толкнул её и сразу ощутил, что внутри гораздо прохладнее, чем в «Сосновой шишке». Торговый зал оказался узким и длинным. Стеллажи тянулись в три яруса по обеим сторонам, и каждая секция подписана: «Корни», «Споры», «Камни», «Кости».

Чуть поодаль на стенах висели небольшие полки с дорого выглядящими ящичками.

За прилавком сидел грузный мужчина средних лет с аккуратной русой бородой. Он посмотрел меня медленным оценивающим взглядом и, не поднимаясь с места, вежливо кивнул.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — добродушно произнес мужчина.

— Добрый день. Мне сказали, у вас можно приобрести ледяной камень.