Глава 2

Стремительно приближаясь, птицы надсадно вскрикнули — будто гвоздем провели по железному листу. От жуткого звука Люмин подскочил и одним кувырком долетел до меня, вцепившись в сапоги. Моё дыхание перехватило, а время словно замедлилось. До их приземления оставались считаные доли секунды, но внезапно Адрия подняла правое верхнее крылышко, и пикирующие птицы… словно наткнулись на невидимую перину. Синхронно распахнув крылья, они сделали несколько мощных взмахов, отчего резкий воздушный поток взметнул травинки, и зависли в трёх метрах над двором. Спустя мгновение птицы сместились вбок и полетели друг за другом, повторяя один и тот же маршрут: над коньком дома, загоном, баней, кладовой, лабораторией и снова к коньку.

[Обнаружено существо: Пепельный копьехвост]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

Не двигаясь и почти не дыша, я внимательно наблюдал за патрулирующими птицами. С такого расстояния получилось рассмотреть их матово-серое оперение, россыпь белёсых крапин на груди и загнутые крючком вниз клювы. Я осторожно смахнул со скулы налипшую соринку и, боясь привлечь лишнее внимание, вновь замер.

В голове крутился единственный вопрос: что вообще здесь происходит⁈ Тем временем Адрия, вскинув голову, проследила за птицами, а затем, будто отгоняя надоевшую мошку, небрежно махнула крылышком второй раз. В этот момент я заметил, как по чёрным нитям под перьями малышки пробежала рябь, как по воде от брошенной песчинки.

Твари тут же разорвали круг и, быстро набирая высоту, устремились прочь. Через несколько секунд они вновь превратились в две тёмные точки над крышами, а вскоре и вовсе исчезли из поля зрения. Выдохнув, Крох опустил хвосты и втянул когти. Шерсть на его загривке улеглась, и зверь как ни в чём не бывало уселся на траву. Кайрил встряхнулась, переступила лапками и сорвалась с моего плеча. Долетев до кладовой, она приземлилась на порог и уставилась на меня.

Я наконец глубоко вздохнул и, потрепав Кроха по голове, осторожно присел. Под моими ладонями, поглаживающими длинные уши, зайцелоп постепенно перестал трястись, а едва отцепившись от сапога, быстро закрутил головой, косясь то на Кроха, то на Адрию. Видимо, поняв, что его «позор» никто не заметил, ушастый повернулся ко мне, прищурил один глаз и подмигнул, мол, эта минутная слабость должна остаться между нами.

— Договорились, — с улыбкой произнёс я.

Внезапно кайрил требовательно застучала клювом по двери. Я поднялся и, направляясь к ней, задумался. А ведь только что Адрия на моих глазах управляла тварями движениями крыла! Причём каждая из этих птиц весила в несколько раз больше малышки.

— Малютка, что ты сейчас сделала? — прошептал я, присев перед четырехкрылой крохой.

Адрия перестала стучать и, уставившись на меня огромными глазами, возмущённо распушила грудку. Весь её вид красноречиво говорил о том, что завтрак непозволительно задержался, а любые вопросы можно задать и после еды.

Я смотрел на распушившуюся птицу, однако перед глазами всплывал склонившийся над развёрнутым листом пергамента Зикариус: твари с Пятого слоя возглавляли прорыв, управляя остальными.

Неужели она… такая же? Хотя не стоит спешить с выводами. Развернуть двух птиц E класса и вести за собой толпу — разные вещи. Куда важнее другое, как они тут оказались? Если чьи-то питомцы заразились во время вылазки в Лес, а после обезумели и начали кружить над столицей — это одно. Но если чужеродные твари или заразившиеся обитатели как-то умудрились миновать крепости у Спусков или поднялись на поверхность иным путём, то…

Додумать мне не дали. На соседнем участке со скрипом распахнулась дверь дома, по влажной от росы траве зашлёпали босые ноги, и раздражённый женский возглас нарушил утреннюю тишину:

— Я тебе точно говорю, кто-то орал!

— Да птицы это, — сонно прохрипел мужской голос. — Иди спать.

Однако следом звякнула дужка ведра, плеснула вода, и соседка принялась пилить мужа. Нечего, мол, было вчера на забор залезать да чужой двор высматривать, а после полночи ворочаться в постели. Мужчина буркнул, что не лазил, а гонял мальцов. На что тут же получил ответ: значит, плохо старался — вон, доску выломали, так что теперь ему придётся прибивать её обратно, пока самому на лоб что-нибудь не приколотили. Что-то с грохотом свалилось на землю, затем все стихло, а вскоре за забором застучал молоток.

Я усмехнулся и поправил задравшийся рукав. В этот момент из загона вышел Хольц, на ходу выдёргивая застрявшие в рукавах соломинки. Волосы старика торчали во все стороны, на щеке виднелся след от ладони, но глаза при этом смотрели остро и цепко.

— Доброе утро, — произнёс я и, поднявшись, услышал шаги со стороны дядиного участка.

Через мгновение из-за угла загона показался Ларк, а следом за ним появился и Брумиш. Пластины бронебруса стали глянцевыми, словно покрылись слоем прозрачного стекла, сквозь которое проглядывала угольно-чёрная основа. Это создавало иллюзию объёма — будто под каждым щитком переливалась тёмная вода.

[Существо: Брумиш (бронебрус)]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Средний]

[Побочные эффекты: не зафиксированы]

[Примечание: Эволюция прошла успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Ониксовая броня»]

[Описание: Защита существа значительно увеличена]

[Отношение изменено с «Нейтрального» на «Преданное»]

Красавец! С «Укреплением пластин» на такой броне он превратится в ходячую скалу.

Судя по всему, Брумиш ещё не понял, что с ним произошло. Дойдя до колодца, он остановился и, резко обернувшись, покосился на блестящий бок, неуклюже топчась на месте. Затем бронебрус поднял переднюю лапу, покрутил ею перед мордой и осторожно потёрся о деревянный сруб. Заметив преобразившегося зверя, Люмин вытаращил глаза и, в два прыжка подскочив к здоровяку, принялся обнюхивать чёрную пластину. Через мгновение ушастый замер и покосился на здоровяка, всем видом показывая: и это всё? После чего дёрнул ушами, развернулся и ускакал к грядкам.

Ларк проводил зайцелопа взглядом, затем посмотрел на Хольца и кивнул в сторону бронебруса. Неспешно осмотрев зверя, старик поднял бровь и, поняв, чья эта заслуга, покосился на меня. Однако он так ничего и не сказал — лишь покачал головой.

Этот многозначительный взгляд тренера заставил меня задуматься. Если раньше на Брумиша никто не обращал внимания, то теперь он попал в точно такую же ситуацию, как и Люмин. По-хорошему дяде следует пойти моим же путём. Нужно только аккуратно донести до него мысль, что боевого товарища не мешало бы приодеть. Надеюсь, он не посмотрит на меня как на умалишённого и не заявит, что его каменюка — не барышня.

— Что это были за крики? — наконец спросил Хольц.

— Над двором пролетели две птицы, — произнёс я. — С чёрной маной.

Старик поднял голову и принялся внимательно изучать пустую синеву неба.

— Что ещё за чёрная мана? — Ларк нахмурился, поправляя ремень штанов.

— Из-за неё Велгар и болел все эти годы, — я кивнул в сторону загона. — Она вытеснила из каналов голубую энергию. Это давало зверю силу, но… лишало разума.

Дядя пожевал губами, косясь на приоткрытую дверь загона, а затем наклонился и машинально похлопал подошедшего Брумиша по чёрной пластине.

— Не нравится мне всё это, — хмуро буркнул он.

Внезапно со стороны лавки раздался частый настойчивый стук.

— Ждёшь кого? — спросил дядя.

— Нет, — честно ответил я, и в этот момент раздалась новая порция громких ударов.

В голове тут же прозвучало: «Опасности нет». Вытерев ладони о штаны, я направился в лавку. Хольц с Ларком двинулись следом, причём тренер закрыл за нами дверь, чтобы никто из зверей не выскочил в коридор.

Отодвинув засов, я распахнул створку и удивлённо моргнул. На пороге стояли… Корвины! Братья выглядели так, будто их долго волокли по земле, а затем кое-как поставили на ноги. Куртку Дарена покрывала корка грязи, на щеке виднелась подсохшая царапина, а из-за густой щетины он выглядел старше лет на десять. Келлен тяжело дышал через рот, упёршись рукой в стену. Арбалет криво висел за его спиной, перетягивая горло ремнём, а на левом сапоге болталась оторванная половина подошвы, из-за чего мужчина неестественно вывернул стопу.

— Заходите скорее, — бросил я и, придерживая дверь, шагнул в сторону.

Братья переступили порог, сделали пару шагов по коридору и, опустившись на лавку, привалились затылками к стене. Дарен положил ладони на бёдра, а Келлен вытянул ноги поперёк прохода и уставился на доску с ценами.

— Фигово выглядите, — заметил Ларк, стоя у кухонной двери.

— А не пойти бы тебе на хрен? — не поворачивая головы, спросил Келлен.

— Ишь ты, огрызается, — дядя хмыкнул, скользнул на кухню и через несколько секунд вернулся с кувшином и двумя кружками.

Он сунул ёмкости братьям в руки и, придерживая кувшин за горлышко, наполнил их до краёв. Осушив свою в несколько глотков, Келлен выдохнул и тряхнул пустой посудиной, требуя добавки. Едва дядя плеснул ещё, мужчина так же жадно выпил и вторую порцию.

— Спасибо, — произнёс Дарен, сделав маленький глоток.

Когда в его кружке показалось дно, Ларк долил воды и, поставив кувшин на лавку, отошёл к кухонной двери, где привалился к косяку, сложив руки на груди.

— Что с вами случилось? — спросил я, присаживаясь на корточки напротив братьев.

Дарен опустил кружку на ногу и провёл по ней пальцем.

— Мы нарвались на какую-то сильную тварь, — тихо начал он, глядя на воду. — А после боя пять суток отсиживались в расщелине, — мужчина вздохнул, — ждали, пока заживут раны у зверей.

— Дрянь безглазая, — скривившись, буркнул Келлен и, пристроив кружку рядом с собой на скамью, потёр колено. — Лапы странные, а башка напополам раскрывается, представляешь? Я в неё болты в упор всадил, а ей хоть бы что.

За стеной прогрохотала телега. Когда стук колес отдалился, Хольц сделал шаг к скамье и уставился на Дарена.

— Как себя чувствуют ваши звери? — спокойно спросил он, будто интересовался погодой.

— Нормально, — поджав губы, произнёс мужчина. — Раны затянулись, но на второй день закончился корм Эйдена, а следом у них опять проявились побочки от зелий.

— Плохо, — сказал старик и, скользнув по мне взглядом, отошел к стене.

По спине пробежали мурашки, а пальцы сжались в кулаки. Раз братья искали сочники, значит, они нарвались на неизвестного зверя на Первом слое. И, судя по тому, что он смог сильно ранить зверей B класса… это была чужеродная тварь! Хорошо, что лев и волкодав после боя питались моим кормом. Даже если монстр заразил их чёрной маной, шарики должны были помочь им избавиться от неё.

— Выпускайте зверей, — я поднялся и кивнул в сторону главного зала. — Осмотрю их.

Дарен потёр большим пальцем костяшку и качнул головой.

— Не сейчас, Эйден.

— Что значит не сейчас? — я нахмурился. — Вы что, совсем за них не переживаете⁈

— Не городи ерунды, мы как только поднялись, сразу к тебе пошли! — Келлен подобрал ноги под лавку и, наклонившись, упёрся локтями в колени. — Нам нужно сначала дойти до Ассоциации. Есть… кое-что, о чём мы обязаны сообщить.

— Так оставьте зверей у меня, — предложил я. — Заберёте на обратном пути.

— Не можем…

— Понимаете, когда мы чудом добрались до клетки, — произнёс Дарен, взглянув на меня, — к ней ринулись звери. А уже поднимаясь, мы увидели сверху, что они стягиваются со всего слоя. Их там сотни. И все направляются к… Спуску.

— Твою же мать, — оторвавшись от косяка, с чувством выговорил Ларк.

Хольц посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Тем временем в моей голове складывался пугающий пазл. Если сопоставить рассказ братьев и появление двух птиц с чёрной маной над двором, вопрос стоит уже не в том, будет ли прорыв, а в том, сколько часов у нас осталось.

— Мы пришли за кормом, — Дарен качнул подбородком в сторону кухни. — Шесть порций, если у вас есть.

— Есть, сейчас принесу.

Спустившись в погреб, я снял с полки мешочек. Пока складывал в него обогащенные порции, по лестнице процокали коготки и затихли. Я обернулся. На нижней ступени замерла Адрия и, вытянув шею и округлив глаза, уставилась на меня. Стоило мне двинуться с места, как она возмущённо затрещала и постучала клювом по камню, словно отчитывая: мраморник лежит всего в трёх шагах, а я ухожу, так её и не покормив.

— Потерпи ещё немного, дорогая, — подхватив кайрил, я поднялся наверх и опустил её на пол.

Птичка тут же нахохлилась и демонстративно отвернулась. Вернувшись на кухню, я плотно закрыл за собой дверь и, дойдя до скамьи, протянул Дарену мешочек. Тот спрятал его за пазуху и принялся копаться в кошельке, пытаясь достать монеты плохо гнущимися пальцами.

— Серебряная и сорок медных, — он вложил монеты в мою ладонь и, отодвинув кувшин, поднялся. — Спасибо, Эйден.

Келлен встал следом и наконец поправил ремень арбалета, перетягивавший горло. Я проводил братьев до порога и вместе с ними вышел на улицу.

— Как доложим — сразу к тебе, — бросил Корвин младший.

— Буду ждать.

Район ещё толком не проснулся: над мостовой висела дымка, а ставни стояли закрытыми. Лишь через два дома нарушал тишину возчик — он пытался выкатить из ворот телегу, но толстошкур упёрся, опустив голову.

— Ну пошёл, пошёл, — уговаривал возчик, натягивая вожжи и подаваясь назад. — Ну что опять не так, а?

Зверь качнул головой и, выдохнув, сделал один шаг назад, отчего оглобля стукнула по створке ворот. Хозяин обошёл упрямца кругом и, задрав голову, пообещал, что если он же не сдвинется с места, то останется без обеда.

Я уже потянулся к двери, собираясь вернуться в лавку, как вдруг в конце улицы раздался истошный крик, заставивший меня обернуться. Спустя мгновение из-за поворота вылетел и кричавший — молодой стражник, парень немногим старше Элиана, в криво застёгнутом нагруднике, а за ним, тяжело перебирая лапами, выбежал зверь. Даже не взглянув на идущих братьев, он пронёсся мимо них.

— Прорыв! — заорал парень, срывая голос. — Во Втором спуске прорыв! Все по домам! Запирайте ставни, не выпускайте зверей на улицу!

Пробегая рядом с лавкой, он споткнулся о выступающий из мостовой камень и едва не полетел носом вперёд, но в последний момент вцепился в загривок зверя. В этот миг я успел разглядеть его мертвенно-бледное лицо с круглыми от ужаса глазами и мокрыми дорожками слёз на щеках. Выправившись, стражник крикнул уже тише:

— Слышите? По домам…

Улица мгновенно ожила. Повсюду захлопали ставни, в доме напротив заплакал ребёнок, а кто-то, высунувшись из окна в ночной рубахе, потребовал повторить, что произошло. Возчик тут же бросил вожжи и, схватив толстошкура за морду обеими руками, что-то зашептал, после чего зверь все же попятился и вскоре скрылся во дворе. Корвины на секунду замерли и переглянулись. Келлен что-то сказал брату, и оба сорвались с места.

За моей спиной хлопнула дверь — на улицу поспешно вышли Хольц с Ларком. Дядя проводил убегающего стражника взглядом и, сплюнув под ноги, выругался так, что сосед в ночной рубахе тут же захлопнул окно.

— Началось, — произнёс Хольц, всматриваясь в конец улицы.

Я молча смотрел, как оседала поднятая стражником пыль.

— Эйден, собирайся, валим из города, — Ларк мотнул головой в сторону своего двора. — До полудня выйдем через южные ворота, а к завтрашнему вечеру будем у знакомого лесопильщика. Он мужик прижимистый, но своих не гонит.

Хольц повернул голову в сторону дяди, однако лишь сунул руки в карманы куртки.

— Я никуда не пойду, — ответил я, покачав головой. — У меня в лавке пациенты, к тому же… скоро появятся другие.

— Своя шкура дороже! — отрезал дядя.

— Значит, буду осторожен, — я пожал плечами. — Забирай Брумиша и уходи, я пойму.

Ларк набрал воздуха, чтобы ответить, но так ничего и не сказал. Он долго тёр заросший подбородок, косясь то на меня, то на улицу, а потом махнул рукой.

— А, чтоб тебя, — буркнул он. — Тогда и я остаюсь, ты ж без меня на второй день загнёшься. Только раз такое дело, надо пожрать по-человечески.

— В погребе как раз лежит вырезка B класса, — произнёс я и, взглянув на тренера, добавил: — Хольц, если не возражаешь, ею и позавтракаем.

— Я тебе вчера сказал: бери сколько надо и не спрашивай, — вытащив руки из карманов, отозвался старик.

— Тогда завтрак на мне, — бодро произнёс Ларк и открыл створку.

Вскоре мы с дядей спустились в погреб. Развязав бечёвку, я открыл головину мешка и, вытащив два больших куска, опустил их на его ладонь.

— Покормишь зверей? — спросил я.

— Без проблем, — произнёс дядя и, согнув свободную руку в локте, выставил перед собой.

Я пристроил на получившуюся опору четыре обогащённых порции из ниши, а следом добавил мраморника.

— Это Брумишу, Кроху, Лиске и ушастому, — сказал я, придерживая верхний шарик, чтобы не скатился. — А этот кусок мяса для Адрии, только его нужно на тонкие полоски нарезать. Я пока корм для Велгара сделаю.

— Хорошо, — отозвался дядя и, развернувшись, двинулся к ступеням.

Взяв три куска B класса и остальные ингредиенты, я направился в лабораторию, а как только переступил порог, разложил все на каменной столешнице. Резать вырезку оказалось тем ещё удовольствием: из-за того, что нож шёл туго, приходилось с силой давить на него. К третьему куску запястье заныло, и я обмотал рукоять тряпицей. Дальше дело пошло как обычно и без мыслей. К тому времени, как на столешнице выстроились в ряд пятнадцать аккуратных шариков, солнце уже вовсю заливало лабораторию. Вытянув ладонь, я потянулся к каналам и обогатил каждую порцию двадцатью дозами маны, сформировав по два сгустка.

[Процесс обогащения завершён]

Захватив готовый корм, я направился в погреб, где положил четырнадцать шариков в нишу и, прихватив ещё два куска мяса, поднялся наверх.

Во дворе царил покой, в то время как за забором вовсю разрастался хаос. По мостовой, судя по грохоту, волокли сундук, споря, что поместится в телегу, а какую часть добра придётся бросить. Вдалеке протяжно скрипели колёса, а весь этот нарастающий гул перекрывал истошный женский крик, требовавший, чтобы Тобб немедленно слез с крыши.

Я перевёл взгляд на зверей — они этого безумия словно не замечали. Брумиш лежал у колодца, вылизывая лапу. Жуя на ходу, Люмин подобрался к бронебрусу и, обнюхав чёрную броню, осторожно тронул её когтем, проверяя, не изменилось ли что-нибудь. После ушастый сунул нос под пластину на боку здоровяка и легонько поддел её снизу вверх. Брумиш тут же дёрнулся и фыркнул, отчего Люмин отскочил на два шага и с оскорблённым видом уставился в сторону грядок.

Адрия же, видимо, посчитала, что лежащий возле лаборатории Крох ещё не ел, и решила это исправить. Прижав обглоданный ошмёток мраморника к земле лапками, она отщипнула от него кусочек и потащила к двухвостому. Подойдя ближе, малышка потянула клюв к его носу, но тот отвернул морду. Тогда кайрил обошла его и повторила попытку с другой стороны. Когда Крох снова отвернулся, она положила мясо на его лапу и, отступив на шаг, требовательно затрещала. Двухвостый вздохнул, скосил на неё сапфировые глаза и всё-таки слизнул подношение, после чего Адрия распушилась и потопала к ошмётку на земле.

Я слегка улыбнулся и, сходив за миской на кухню, направился в загон. Стоило мне толкнуть плечом дверь, как Велгар тут же приподнял тяжёлую голову и повёл носом, а сидящий на спальнике Хольц взглянул на меня.

Развернув на ходу тряпицу, я положил шарик вместе с мясом в миску, дошёл до зверя и поставил её перед ним.

— Кушай, здоровяк.

Разоритель принюхался, аккуратно подцепил корм языком и, проглотив, взялся за вырезку.

— Что думаешь делать дальше? — спросил Хольц, не отрывая взгляда от жующего Велгара.

Я присел на корточки и уставился в пол. За досками загона по мостовой прогрохотала очередная телега, и кто-то громко позвал соседа, обещая, что больше ждать не станет.

— Спасать зверей, — наконец ответил я.

Старик молча потеребил пальцами соломинку у колена, а после слегка склонил голову.