Глава 4

Следующий час ушёл на изготовление трёх «Багряных зовов» и пяти — «Быстрых Росянок». Закончив, я закупорил склянки и обмотал их полосками ткани, чтобы они не побились в дороге.

Прихватив лекарства, я зашёл на склад, раскрыл ранец, с которым в прошлый раз ходил на Третий слой, и уложил зелья в отсек с ледяным камнем. Перейдя в главный зал, я добавил к ним несколько ёмкостей с раствором железнолиста, герметик, отвар сонного листа и кровохлёбку, а следом уложил пыльцу шалфея, кору ледяной ольхи и настой стремительного цвета. Пачку тряпиц, иглу с мотком нитей и нож спрятал в соседний отсек и, взяв ранец, двинулся в погреб. Уложив пятьдесят обогащённых порций, я сунул в ранец цветочную воду сонного цветка и серебряного колокольчика и уже собрался уходить, но мимолётно взглянул на нишу, где хранились три шарика со ста пятью дозами маны. Подумав, всё же решил взять и их — на всякий случай, для самообороны. Чтобы в спешке ничего не перепутать, я сбегал за мелом, быстро пометил обмотанную вокруг них ткань и опустил шарики в ранец. Накинув потяжелевшую ношу на плечи, невольно охнул. С таким весом быстро передвигаться будет сложновато. Затем подтянул лямки и направился во двор.

Полуденное солнце уже вовсю припекало голову, заставляя щуриться. Едва я дошёл до колодца, где Хольц, закончив гонять зверей, умывался, как со стороны дядиного участка показался отряхивающий ладони о штаны Ларк. Что ж, предчувствие меня не обмануло — следом за дядей, внимательно глядя под ноги, действительно шагала Мальвина. Рыжие волосы девушки топорщились в наспех стянутом хвосте, на скуле красовалось пятно сажи, а закатанные до локтей рукава платья открывали бледноватые руки.

Заметив, что я замер на месте, Хольц оторвался от ведра и, проследив за моим взглядом, повернулся. Он посмотрел на гостью, на секунду задержался на дяде, а затем зачерпнул ещё пригоршню и плеснул себе в лицо.

— Доброго всем дня, — произнесла Мальвина, останавливаясь у сруба.

— Рад тебя видеть, — отозвался я, опуская ранец на землю.

— Здравствуй, — бросил тренер, вытирая лицо тряпицей.

Внезапно со стороны лаборатории раздался скрип: Элиан приоткрыл окно и высунул взъерошенную голову с прилипшей ко лбу прядью. В следующее мгновение рядом с ним показался Астик и, усевшись, прищурился от яркого солнца.

— Здравствуйте! — выпалил помощник, опираясь локтями о подоконник.

— В общем, так, — Ларк остановился посреди двора и ткнул большим пальцем за свою спину. — Пока эта катавасия не уляжется, девчонка поживёт у меня.

— Борк трактир запер, — пояснила Мальвина и, поймав мой взгляд, неловко опустила глаза. — А одной дома страшно.

— Не беда, вместе веселей, да и пустых комнат у меня хоть отбавляй, —добродушно отозвался дядя и, не дожидаясь ответа, посмотрел на тренера. — И ты, старый, давай ко мне, хватит на соломе ночевать.

Хольц повесил тряпицу на сруб, расправил её пальцами и, уставившись на ведро, будто там плавала неведомая рыбка, произнёс:

— Я пока в загоне останусь, но буду иметь в виду.

— Дело хозяйское, — хмыкнул Ларк.

— Чем я могу помочь? — спросила Мальвина, поправив закатанные рукава, и обвела двор глазами. — Я даром хлеб есть не привыкла.

— Да какая тут работа, — отозвался дядя, разводя руками. — Сиди себе зверей гладь, вон их сколько развелось.

— Так не пойдёт, — отрезала она, качнув головой, и сложила руки под грудью.

— Тогда… — протянул Ларк, почесывая подбородок, и, обернувшись, кивнул в сторону устраивающегося у загона бронебруса. — Помоги здоровяка приодеть, чтобы на улице лишний раз на него не пялились. Из мешковины бы чего сообразить.

— А что, он стесняется? — с улыбкой спросила девушка и направилась к Брумишу.

— Ага, стесняется, — усмехнулся Ларк, покосившись на меня. — Парень-то видный, вон как броня на солнце блестит!

Мальвина обошла бронебруса, разглядывая глянцевые пластины, затем присела и провела ладонью по его боку.

— Мешковину нужно закрепить ремнями, иначе на первом же шаге сползёт, — сказала она, не оборачиваясь. — Упряжь есть?

— В сарае валяется.

— Неси и мешковину захвати, посмотрим, что из этого можно сделать.

Ларк кивнул и быстрым шагом направился на свой участок. Буквально через пару минут он вернулся, неся в одной руке старую, сбившуюся в ком упряжь, а другой прижимая к себе охапку мешковины. Подойдя к девушке, он опустил ткань на траву у её ног и принялся распутывать узлы. Мальвина выудила из кучи кусок побольше, встряхнула его, подняв облако пыли, и приложила к спине бронебруса, прикидывая длину.

Брумиш не двигал лапами, но то и дело поворачивал голову, следя за пальцами девушки то одним, то другим маленьким чёрным глазом. Заметив «излишнее» внимание к бронебрусу, валявшийся на грядке Люмин мигом подобрался поближе и, вытянув шею, понюхал ткань, а затем подсунул морду под руку девушки, мол, мерки нужно снимать с меня, а не с этой угрюмой глыбы.

Мальвина отвлеклась от примерки и повернулась к нему.

— Ой, ну какой же ты красавец, — она выдохнула и осторожно провела пальцами по витому рожку, на кончике которого как раз замер оранжевый огонёк. — А это что у тебя такое?

Ларк замер, так и не вытащив застрявшую пряжку из узла, а затем медленно опустил руки, переведя на меня извиняющийся взгляд. Хольц прищурился, уперевшись ладонью в бревенчатый сруб, а Элиан так сильно вцепился в подоконник и вытаращил глаза, что Астик недоумённо уставился на него. Я же лихорадочно думал, что сказать, но ни одного подходящего оправдания в голове не всплывало.

Не замечая повисшей тишины, Мальвина почесала зайцелопа за ухом.

— В прошлый раз они вроде были меньше, или нет? — произнесла она и рассмеялась. — Впрочем, неважно. Чудо ты!

Ларк тихо выдохнул и, согнув руки в локтях, вернулся к пряжке. Хольц хмыкнул, а Элиан сполз под подоконник, оставив на виду только макушку.

Вытащив голову из-под руки Мальвины, Люмин выпятил грудь и, обойдя её вприпрыжку, вновь подсунул мордочку, требуя, чтобы его почесали ещё. Однако Мальвина мягко отодвинула его в сторону. Ушастый дёрнул ухом, отскочил на пару шагов и уселся спиной к девушке.

Тем временем Адрия, оказавшаяся на макушке Астика, резко оттолкнулась лапками, отчего зверёк, едва не свалившись с подоконника, фыркнул, в то время как птичка, перелетев через двор, опустилась на спину Брумиша. Пытаясь поймать взгляд Мальвины, малышка потопталась, наклоняя голову в разные стороны, а как только девушка посмотрела на неё, уставилась на рыжеволосую с важным видом, мол, без моего чуткого руководства в этом дворе не обходится ни одно дело. Однако стоило Мальвине потянуть мешковину, как кайрил, едва не потеряв равновесие, возмущённо затрещала и, перескочив на голову бронебруса, вцепилась когтями одной лапки в край ткани.

— Не мешайся, дорогая, — девушка аккуратно перехватила ладонью пичугу и, осторожно разжав её маленькие пальцы, пересадила малютку на траву, после чего мимолётом провела пальцем по перьям и вернулась к работе.

Адрия ошалело посмотрела на Мальвину, затем на свои лапки, снова на рыжеволосую и наконец медленно, будто не веря в случившееся, распушила грудку и выдала растерянную трель.

Однако на возмущение птички никто так и не обратил внимания. Дядя с девушкой спорили, удастся ли обойтись одной упряжью, пока Хольц, стоя у колодца, отрешённо смотрел на траву. Их голоса и шум двора оборвались лишь когда из лавки донёсся настойчивый стук. Подхватив ранец, я торопливо прошёл через кухню, отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стояли двое стражников с клинками на поясах. Мужчина помоложе, с воспалённой ссадиной вдоль челюсти, то и дело оглядывался на улицу, в то время как его напарник, кряжистый и седоватый, тяжело дышал, прижимая к боку шлем.

Возле старшего из стражников топтался приземистый зверь ростом мне по бедро. Его серая шкура собиралась на шее и плечах в складки, между которыми виднелся короткий пух, из пасти торчали вывернутые клыки, а из ноздрей при каждом выдохе вырывались облачка дыма.

[Обнаружено существо: Мшистый складкорыл]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

Спутник того, что помоложе, оказался полной противоположностью складкорылу: высокий, поджарый, на тонких лапах с толстыми подушечками. Неровные завитки пятнистой охряной шерсти поблёскивали на солнце, пока вытянутая морда зверя беспокойно вертелась в разные стороны, заставляя изгибаться длинную шею, а огромные уши прижимались к черепу от каждого громкого звука.

[Обнаружено существо: Пятнистый шелестоух]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

— Скажите, здесь живёт целитель зверей Эйден Моррис? — спросил седой.

— Да, это я, — ответил я, придерживая дверь.

— Хеслер, городская стража, — представился он и кивнул, перехватывая шлем. — Как вы наверняка слышали — во Втором спуске прорыв. Раненых зверей много, а целителей не хватает, поэтому… руководство просит вас о помощи.

Хольц как в воду глядел.

— Хорошо, — произнёс я, опуская ранец на пол. — Дайте мне пару минут.

— По возможности возьмите с собой всё, что может пригодиться для лечения, — добавил молодой, потерев ссадину костяшкой. — Там… полный бардак.

Хеслер покосился на напарника, и тот замолчал.

Вернувшись во двор, я обнаружил, что Мальвина стояла чуть в стороне от Брумиша, прикидывая вслух, как получше закрепить ткань.

— За мной пришли стражники, — произнёс я. — Попросили помочь с ранеными зверями.

Ларк резко выпрямился, уронив упряжь на траву.

— И какой ответ ты им дал?

— Я согласился.

— Тогда я с тобой, — отрезал дядя и развернулся к своему участку. — Сейчас только сапоги переобую.

— Стой, — произнёс я, заставив его обернуться, а затем кивнул на здоровяка. — Одежда для Брумиша не готова.

Покосившись на бронебруса, дядя с досадой пнул подвернувшийся камешек.

— И ведь не поспоришь же с тобой, — проворчал он, проведя ладонью по лицу. — Связал ты мне руки. Ладно, будь осторожен, племяш. Если что пойдёт не так — сразу назад.

Когда дядя замолчал, Хольц наконец отошёл от колодца и провёл рукой перед собой. Воздух дрогнул, расходясь маревом, из которого в следующее мгновение неспешно выбрался Грим. Зверь встряхнулся, обвёл двор внимательным взглядом и уселся у ног хозяина.

— Я присмотрю за лавкой, — произнёс старик, опустив ладонь на тёмно-синий загривок.

— Спасибо, — отозвался я, подходя ближе. — Велгара сегодня нужно покормить мясом ещё пару раз. А если я не вернусь до утра, не забудь дать ему шарик — Элиан покажет, какой взять.

— Можете на меня рассчитывать, — тут же донеслось из окна лаборатории.

Хольц медленно наклонил голову. Развернувшись, я поспешил к лавке, но Крох внезапно перегнал меня и так резко встал поперёк дороги, что колено чуть не врезалось в его бок. Хвосты зверя плавно качнулись, а сапфировые глаза уставились в моё лицо.

«Я не отпущу тебя одного», — прозвучало в голове.

— Я буду осторожен, — ответил я вслух, присаживаясь и опуская ладонь на белую шерсть его загривка. — В драку не полезу, обещаю.

Однако двухвостый вместо того, чтобы сдвинуться с места, уселся, обвив лапы хвостами, и вновь уставился на меня. Через мгновение фраза в голове повторилась.

— Упрямый, — я вздохнул и потёр переносицу.

Что ж, как бы мне ни хотелось оставить его дома, придётся признать очевидное: с Крохом под боком мои шансы вернуться назад целым и невредимым будут куда выше, чем без него.

— Ладно, — я поднялся и вытер ладонь о штаны. — Пойдёшь со мной, но держись рядом, никуда не убегай.

Крох тут же поднялся и потянулся, выгнув спину. В то же мгновение у уха послышался взмах крыльев, затем по плечу прошлись коготки, и Адрия уселась. Перед глазами тут же вспыхнул образ: к нам со всех сторон подступают твари, но малышка поднимает крылышко, и всё это полчище разбегается.

— Ого, что ты научилась делать! — я провёл пальцем по её голове, и кайрил довольно распушила грудку.

Я на мгновение задумался и всё же решил взять с собой малышку, ведь её крылышко может спасти нам жизнь.

Следом, подпрыгивая на ходу, примчался Люмин и встал плечом к плечу с двухвостым, выпятив грудь и раздув ноздри. Я опустился перед ним на колено.

— А ты останешься здесь, — тихо сказал я, положив ладонь на его голову. — Снаружи слишком опасно.

Фыркнув, зайцелоп топнул лапой и отправил мне образ: он в «доспехах» и рогатом шлеме раскидывает по сторонам передо мной мохнатых тварей.

— Когда-нибудь так и будет, — с улыбкой произнёс я, поглаживая шерсть между рожек. — А пока погоняй Брумиша, ему полезно.

Люмин наградил меня долгим взглядом, в котором читалось его отношение к подобному распределению обязанностей. Затем он опустил длинные уши, развернулся и уныло побрёл к здоровяку. Улёгшись у его лап, зайцелоп положил морду на землю и уставился в одну точку.

Вернувшись в коридор, я накинул ранец и подтянул ремни, чтобы поклажа не подпрыгивала, после чего толкнул приоткрытую створку и пропустил Кроха вперёд. Двухвостый выскользнул наружу и замер, обводя улицу внимательным взглядом.

Серый здоровяк тут же вытянул морду, жадно ловя запахи, и подался вперёд, но упёрся в подставленную ладонь Хеслера. Складки на его шее собрались ещё плотнее, из ноздрей вырвались два облачка дыма, и складкорыл, недовольно переступая лапами, всё-таки присел. Долговязый вытянул шею во всю длину и склонил голову набок, а через пару секунд осторожно подался ближе, потянувшись к морде двухвостого. Поведя ухом, Крох скосил на него глаза, но не сдвинулся с места. Пятнистый обнюхал воздух между ними и, фыркнув, вернулся к хозяину, принявшись тереться боком о его бедро.

— Ишь ты, — усмехнулся молодой стражник, удивлённо качнув головой, и покосился на своего питомца. — Обычно он ко всем задом поворачивается. А что это у вас за зверь?

— Крох, — отозвался я, притворяя за собой дверь.

— Понятно, — протянул парень, хотя по его озадаченному лицу было очевидно: ясности у него в голове ни капли не прибавилось.

Хеслер всё это время молча разглядывал белый и черный хвосты Кроха. Наконец он надел шлем и кивнул в сторону перекрёстка.

— Пойдёмте, целитель, держитесь между нами, — сказал он и зашагал вперёд.

Стоило нам свернуть за угол, как я понял: утренняя суета соседей была лишь лёгкой рябью перед настоящей волной всеобщей паники. По мостовой непрерывным потоком сновали гружёные телеги, пожитки на которых были наспех перехвачены верёвками. Сверху многих, крепко вцепившись в узлы, сидели дети, оглядывающиеся в сторону оставленных домов.

В просветах между повозками теснились люди. Мужчины гнулись под тяжестью набитых мешков, женщины прижимали к себе корзины, какой-то старик тащил на плече свёрнутую перину, а худой парень нёс за ножку табурет, задевая им людей, но не реагируя на ругань в спину. Общий поток двигался прочь от центра города. Мы были одними из немногих, кто шёл против течения, и это встречное движение периодически прижимало нас к стенам.

Возле придорожного колодца пожилая женщина в наспех наброшенном платке тянула за рукав старика, который упирался пятками, держась за деревянный столб.

— Как же мои инструменты? — прохрипел он, не разжимая пальцев. — Я их тридцать лет собирал!

— Да пропади они пропадом! — прокричала женщина и дёрнула его так, что рукав затрещал. — Новые наживёшь.

— На какие шиши, дурёха?

— Жизнь дороже барахла, — отрезала его спутница и всё-таки оторвала старика от столба, после чего подхватила под локоть и повела, ворча уже тише.

Через полсотни шагов двое мастеров заколачивали ставни на доме с зелёной дверью. Забравшийся на приставную лестницу мужчина держал в зубах гвозди и сквозь прижатые губы невнятно ругался из-за лопающейся вдоль доски. Стоявший внизу напарник расторопно подавал ему следующую, требуя шевелиться быстрее, поскольку их ждало ещё три двора.

Миновав их, я обратил внимание на Кроха. Он прижимался ко мне почти вплотную каждый раз, когда впереди сбоку оказывалась открытая дверь, а возле подворотен замедлял шаг, заглядывая туда первым. Стоило же над нашими головами с треском захлопнуться ставне, двухвостый резко вскинул морду, оскалив клыки, и спрятал их лишь через несколько секунд, когда мы окончательно миновали дом.

На фоне такой бдительности Адрия, сидевшая на моем плече, казалась растерянной. Она вертела головой на каждый выкрик толпы, а едва поблизости разлетелась выпавшая из чьих-то рук миска, как малышка пулей юркнула под воротник, за шею, и замерла под тканью, которую прижимали к телу лямки ранца. Впрочем, вскоре пичуга высунула любопытную голову наружу, проводила глазами громыхающую телегу с привязанным поверх узлов сундуком, но, когда возница рявкнул на упрямого зверя, поспешно нырнула обратно. Так мы и пробирались дальше: кайрил то выглядывала наружу, то пряталась в своём убежище, а я иногда чувствовал частое биение её крошечного сердца.

Каждую сотню шагов встречный поток упирался в очередное узкое место и вставал намертво. Приходилось ждать, вжавшись в стену, пока не растащат столкнувшиеся колёсами телеги и не поредеет толпа людей. Дважды мы сворачивали в переулки, а один раз и вовсе прошли насквозь чей-то двор, где Хеслер, отодвинув засов на задней калитке, пропустил нас и так же молча вернул его на место. Рубаха под ранцем промокла насквозь, а лямки стали резать плечи, так что мне пришлось то и дело поправлять их.

У поворота к пекарне метался чей-то зверь размером с телёнка — лохматый, с длинной серой шерстью и облезлым хвостом, а за ним волочился обрывок повода. Налетая на борта повозок, он всякий раз шарахался обратно, чуть не сшибая сухонького мужичка в фартуке, который носился следом, размахивая руками и хрипло крича, что тот совсем сдурел на старости лет. В отчаянном прыжке он всё-таки перехватил ремень и упёрся пятками в мостовую.

— Стой, дурень! Стой, кому говорю! — просипел он, едва не ложась спиной на камни. — Ну куда ты рвёшься?

Крох не сводил настороженного взгляда с напуганного зверя, подавшись чуть вперёд, пока мы быстро обходили их вдоль стены.

Постепенно гул за спиной начал стихать. Ставни на окнах стояли закрытыми, дворы пустовали, а чуть дальше посреди мостовой лежало массивное тело зверя размером с быка, покрытое бурой шерстью. Его бок был вспорот, а натёкшая лужа уже подсыхала, покрываясь по краям запёкшейся коркой.

Я замедлил шаг, обходя тушу и разглядывая вытянутую голову с частыми зубами.

— Они и досюда добрались? — спросил я.

— Лишь одиночки, — отозвался Хеслер. — Мы успели установить баррикады, но твари умудряются обходить их через дворы и крыши домов.

Чем дальше мы продвигались, тем чаще на пути попадались тела. Некоторые лежали у стен, но за ними тянулся кровавый след — видимо, погибших оттаскивали в сторону, чтобы освободить проезд. Другие так и остались там, где их настигла смерть. Возле дома с выбитой вместе с косяком дверью порог был исполосован глубокими бороздами от когтей, а на камнях перед ним виднелись смазанные пятна.

За очередным поворотом поперёк улицы в полтора человеческих роста громоздкой кучей высились перевёрнутые повозки, ставни, бочки, брёвна и чья-то мебель, наспех стянутые верёвками и подпёртые брусьями. Двое мужчин в кожаных куртках подавали снизу очередное бревно, а третий, свесившись сверху, направлял его в узкую щель между повозкой и бочками. У стены на камнях сидело человек десять со зверями. Кто-то жевал хлеб, отрешённо глядя перед собой, некоторые тихо переговаривались, а один из мужчин, прислонившись спиной к каменной кладке, сидел с закрытыми глазами, поглаживая питомца по взъерошенной шерсти.

— Третья линия, — произнёс Хеслер, поймав мой взгляд. — Впереди ещё две, вот там сейчас жарко.

— Через несколько баррикад первой уже прорывались, но нам удалось остановить тварей, — вставил молодой стражник и, как только седой чуть повернул голову, принялся суетливо возиться с ножнами у бедра.

— Нам сюда, — Хеслер тронул меня за локоть и указал в узкий проулок.

Пройдя вдоль глухой стены, мы остановились у двухэтажного дома, вход в который охраняли четверо стражников со зверями на просторном крыльце. Самый крупный из питомцев, не поднимая головы, лениво повёл ухом в нашу сторону, а трое поджарых, каждый мне по грудь, одновременно поднялись и вытянули морды, изучая Кроха.

— Мы привели целителя, — произнёс Хеслер стражнику у двери, а как только тот отступил, повернулся ко мне: — Удачи, Моррис.

— Спасибо, — отозвался я и начал подниматься по ступеням.

В прихожей пахло потом, воском и сыростью, рядом громоздились ящики, а со второго этажа доносился топот и невнятная перебранка. Не успел я толком оглядеться, как навстречу шагнула девушка в форме стражника, державшая дощечку с исписанными листами. Её волосы были собраны в хвост так туго, что кожа на висках слегка натянулась.

— Кто вы? — спросила она, не тратя времени на приветствие.

— Эйден Моррис, целитель зверей.

Она провела ногтем по строчкам сверху вниз и, остановившись, поставила отметку. Затем подняла голову и посмотрела на Адрию, после чего на секунду задержалась на Крохе и вернулась к моему лицу.

— Ирма Стольт, я отвечаю за распределение по группам. Идёмте, вы как раз последний.

Развернувшись, она зашагала по коридору. Я двинулся следом, придерживая лямку ранца. Двери по обе стороны коридора были распахнуты настежь. В одной из них на длинном столе виднелась карта города, придавленная по углам чернильницами, а над ней, склонившись, стояли четверо. Один водил пальцем вдоль жирной линии, повторяя, что в этом месте людей надо срочно отвести к перекрёстку, пока их не обошли по дворам. Ирма даже не повернула головы, лишь ускорилась, и мне пришлось прибавить шагу.

Через две двери от карты коридор вывел нас к комнате с единственным окном, заставленной лавками и корзинами. Внутри находилось четыре человека в форме городской стражи, но мой взгляд сразу приковал к себе один из них, при виде которого пришлось задрать голову. Он был значительно выше и без того рослого Дарена, а в плечах шире раза в полтора. Поверх его форменной куртки поблёскивал массивный нагрудник. У ног великана, привалившись боком к лавке, лежал зверь с широкой грудью и короткой жёсткой шерстью бурого окраса. Вдоль хребта высился костяной гребень, а из пасти выступали загнутые вверх нижние клыки.

[Обнаружено существо: Гребенчатый костолом]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

— Принимайте пополнение, — произнесла Ирма и уткнулась в лист на дощечке. — Эйден Моррис, член Ассоциации. Вызван по их рекомендации, целитель зверей.

— Наконец-то! — пророкотал здоровяк.