Глава 14. Карусель

(От лица Павла Фирсова)

Доклады на конференции выдались на редкость нужными и интересными. К тому же, ещё на официальной части успел заприметить людей, общение с которыми для фирмы было бы как нельзя кстати.

Чем и решил заняться на фуршете, вместо того, чтобы бухать, как менеджеры и представители других фирм. И мой план не давал сбоя, пока я не увидел в толпе знакомое лицо. Олеся…

Стоит, улыбается, как ни в чем не бывало. Будто рада видеть. А с меня словно разом стряхнули несколько лет и превратили в того сопляка, каким был когда-то. Воткнули в грудь железный бур и медленно прокручивают, дырявя сквозное отверстие.

Не успел отойти от одного потрясения, как за ним последовало второе.

— Алиса? — с улыбкой дегенерата к нам приближался тот курчавый хрен, который вывалился из квартиры моей ассистентки неделю назад. Интересно.

— Сергей, — представился он и назвал место своей работы.

Ещё одно ведро ледяной воды вылилось на мою голову. Не многовато ли сюрпризов? Дальше что? Окажется, что мои родители мне не родные и на самом меня выменяли за стекляшки у алкашей?

Мышка смущенно о чем-то думала, по-моему, даже не слушая этого барана. А зря.

— Конечно, это открывает новые перспективы, — с важным видом рассказывал он. — Для «Старта» это стало бы хорошим стартом.

Смеётся над собственной дебильной шуткой. Идиот. Но суть я уловил.

Когда он ушёл, я понял, что не выдерживаю… Контракт, крот, Олеся, курчавый, мышка… Все смешалось в одну большую, гудящую карусель, которая кружила вокруг меня, мелькала и укачивала. Выпить. Срочно. И похер на них. На всех.

Мышка куда-то вышла. Не заметил куда. А рядом со мной нарисовалась она…

— Привет, Паш, — томным голосом произнесла Олеся, держа своими длинными пальцами бокал вина.

— Здорово, — ответил ей небрежно. — Чего хотела?

— Да… Просто… Узнать, как ты. Давно не виделись…

— Зашибись я.

Сделал глоток. Алкоголь согрел пищевод и моментально затуманил мысли.

— Это видно, — мурлыкнула девушка. — Выглядишь отлично. Дела в гору пошли?

— А тебе какое дело? В бизнес решила удариться? Или финансовым аналитиком устроилась?

— Паш, ну зачем так грубо?

— За шкафом. Всё узнала, что хотела? Проходи, не задерживай очередь.

Помахал ей рукой, намекая на то, чтобы свалила подальше. Она обиженно фыркнула, но спорить не стала. А моя карусель все сильнее раскручивалась.

Контракт… Олеся… Крот… Сергей… Мышка…

Алкоголь усложнял работу вестибулярного аппарата, а вместе с ним натягивал нервы до пугающих пределов. Со временем, даже Олеся отошла на второй план. Первым стояла башка этого Серёжи и невинная мордочка мышки. Вот дрянь!

— Выйдем, — не в силах сдерживаться потащил мышку на балкон. Хорошо хоть хватило мозгов не устраивать разборки у всех на глазах.

Стоит, испуганно глазами хлопает. Во мне же закипал подлинный, первобытный гнев. Открыто обвинил её, а она в отказ. Поздно, мышка. Попалась, так попалась, на горячем.

— Откуда тогда у них вся информация? — я задавал вопросы, в ответах на которые уже не сомневался. Было интересно, как теперь эта маленькая дрянь будет выкручиваться. — Не от тебя? Не от Серёжи твоего? Не ты ли ему помогала?

— Он не мой, — вдруг резко повысив голос закричала она. — Я скорее сдохну, чем стану ему помогать! После того, как он растоптал меня, сломал и выбросил, как ненужную вещь! Да я себя целый год по кускам собирала, а вы так… так… Ненавижу!

Оттолкнула меня и убежала. Пусть бежит. Никуда не денется с подводной лодки.

Вернулся в зал продолжать банкет, накачивая организм спиртом. Знакомая блондинка то и дело маячила рядом, но близко подходить не спешила.

— Олеся… Олеся-Шмалеся… — сердито выругался себе под нос, делая очередной глоток.

Потом пропала и она, видимо, осознав тщетность собственных усилий. А я заприметил другую блондинку…

Я подошел к ней сзади и приобнял её. Моя рука легла ей на бедро, будто всегда там и лежала. Откинул пальцем волосы с её плеча, провёл по подбородку тыльной стороной ладони. Она разомкнула губы и выдохнула. Чуть подтолкнул её в сторону выхода и она податливо пошла. Прижималась ко мне, просовывая пальцы между пуговиц рубашки и поглаживая грудь.

Редкие постояльцы отеля косились на нас неодобрительно, но мне было плевать. Теплая женская плоть под моей ладонью, вот что мне было сейчас так нужно. Сам хотел снять стресс. Вот и решение. Вот тебе и панацея.

Блондинка оказалась напориста. Едва дошли до дверей моего номера, как она тут же прижалась ко мне, толкая к стене, обвила шею руками и облизнула губы, все своим видом показывая, как отчаянно она нуждается в ласке.

Перехватил инициативу, запустил пятерню в её волосы и потянул назад, задирая подбородок выше. С её губ сорвался нетерпеливый стон. На меня же это подействовало, как красная тряпка на быка. Грубо поцеловал её, запустил язык ей в рот и опустил руку с поясницы ниже. Она вздрогнула от возбуждения. Поцелуй получился горячим, пылким. Ком нервов, который копился внутри меня все это время, плавно разматывался и выплескивался безудержной страстью на ни в чем не повинную девушку.

Желая довести начатое до конца, вытащил из кармана ключ-карту, открыл дверь и втолкнул блондинку в темный номер. Плевать. На все плевать. На неё. На крота. На Олесю. Лисову. Курчавого… На всех плевать. Хочу разрядки.

Блондинка копошилась с пуговицами моей рубашки. Коснулась разгоряченной кожи тонкими пальцами, и я зашипел сквозь сжатые зубы. Толкнул её на кровать. Навис сверху, запуская руку ей под юбку. Черное кружевное белье. Классика. Обожаю классику.

Девушка извивалась змеей, запускала пальцы в мои волосы и грязно стонала подо мной. Потянулась руками к ремню. Слишком. Слишком инициативная. Почему-то вспомнилась мышка… Её покорный взгляд, робкий голос…

Прочь! Пошла прочь из моей головы, дрянь!

Цапнул блонди за талию, перекатился на спину и усадил сверху. Она втыкала ногти в мои плечи, пока я сжимал руками её грудь. Отодвинул кружево, поиграл языком с её твердыми сосками. Она начала извиваться сильнее, все-таки расстегнув самостоятельно мой ремень. Вонзился пальцами ей в филейную часть и прижал промежностью, пока ещё прикрытой тонкой тканью, к своему стояку. Вверх. Вниз. Плотнее… Хорошо…

«Я скорее сдохну, чем стану ему помогать» — ещё одно ведро плеснуло на макушку. Лисова, чтоб тебя!

Рука переместилась на шею девушки, поднялась на затылок. Почти вгрызался ртом в её губы. Усмирить злость. Выбросить из головы все лишнее. Вторая рука резко сдергивала с неё трусы…

«Да я целый год себя по кускам собирала, а вы так…» — громко, надрывно. В глазах слезы и ненависть. Ко мне. Меня ненавидит… Дьявол тебя раздери, чертова мышка!

— Пошла вон! — рявкнул я своим галлюцинациям.

— Что?! — не поняла блондинка.

— Говорю, вон отсюда пошла!

Сбросил её с себя на кровать, схватил с пола выпавшую пачку сигарет и ушёл на балкон курить. Противно. Бесит. А что бесит? Шалава эта бесит. Ситуация. Лисова, сука, бесит.

Когда тлеющий уголь начал подбираться к фильтру, в голову ворвалась мысль. Кошмарная, но, похоже, единственно верная за сегодня.

Как Алиса могла быть кротом, если она устроилась ко мне ассистентом почти перед самой встречей с генеральным «Максимы»? А информация, судя по данным, начала утекать гораздо раньше. Вывод — никак не могла.

— Гребаный Шерлок Холмс, — выругался на себя, щелчком запустив окурок с балкона в ночную пустоту.

Так, а что там с этим, старшим менеджером самого среднего звена?

— Сирожа… Курчавая рожа…

То, как агрессивно мышка отреагировала на обвинения в сговоре с ним, как и то, что яростно кричала, лишний раз доказывало… А что это доказывало?

— Что мудак ты, Павел. Вот что.

Ещё одна сигарета. Выпитый за сегодня алкоголь усугублял и без того шаткое внутреннее равновесие.

— Ну и наворотил ты дел, Палборисыч…

Слушая тишину спящего города, я чувствовал, как проясняется сознание. Надо найти мышку. Извиниться, это как минимум, и всеми правдами и неправдами уговорить не увольняться. Последние две недели она хреначила в офисе по двенадцать часов, иногда и больше. Разрулила десятки спорных ситуаций и здорово мне помогла. Я понимал, что загнусь сам без такого ассистента и очень быстро.

Но в эту самую минуту я понял кое-что ещё. Мне было попросту стыдно. Стыдно за то, что доводил, за то, что подозревал, что наговорил мерзостей, сделав поспешные выводы. Мне — Павлу Фирсову, которому давно уже было насрать на чувства и желания других людей, тем более женщин, стыдно перед мышкой.

— Иди. Иди и исправляй, что натворил, — назидательно выдал я себе напутствие и, подцепив с пола рубашку, застегнув ремень, вышел в коридор.

Дверь она не открыла. Сомневаюсь, что спит. Не хочет говорить — более вероятно. Пьяный рассудок всё ещё пытался сопротивляться логике и снова напомнил мне про Сергея. А что, если она к нему пошла? Ведь могла? Женщины в гневе всякую херню творят. Или это мужчины?

Шатаясь, спустился в фуршетный зал. Никого. Только официанты убирают посуду, сдвигают столы. Зарулил в бар на первом этаже отеля. Курчавый сидел у стойки с каким-то мужиком и о чем-то оживленно спорил. Значит не к нему пошла. Почему-то от этой мысли мне стало легче. Кажется, мышка забралась гораздо глубже, чем мне думалось изначально.

Снова поднялся на наш этаж, остановился у двери в её номер. Постучал. Ответа нет. Вымотанный, нетрезвый, на ногах я держался из последних сил. В конечном итоге, под гнетом всего вышеперечисленного, я опустился вдоль стены на пол, окончательно придавленный чувством вины.

— Ну мышка, надеюсь, я об этом не пожалею…

Не знаю, сколько времени я так просидел. Кажется, пару раз меня вырубало ненадолго. Порывался закурить, но бдительные сотрудники отеля рассказали о датчиках дыма и попросили воздержаться. Ещё просили уйти в номер. Послал их на хер и продолжил ждать мышку.

Часам к шести утра таки явилась. Увидев меня, притормозила, гневно посмотрела. Глаза в пол и, сердито топая, подошла к своей двери.

— Алиса… — позвал я её, поднимаясь, но она не обернулась. Молча искала в сумочке ключ. — Я хотел извиниться. Я там… Наговорил… Ооой, херни всякой наговорил, короче. Не берите в голову.

— Ммм. Ну да, конечно. Не буду, раз вы просите, — с сарказмом ответила она.

Да вашу ж мать! Как сложно, оказывается, извиняться, когда реально виноват.

— Я правда сожалею обо всем, что сказал вам. Я вёл себя, как пьяный придурок.

— Это уж точно, — недовольно хмыкнула она.

Хотел было возмутиться, но из той могилы, в которой я рисковал быть закопан, это делать было бы опрометчиво. Алиса вдруг резко развернулась ко мне и с непривычной жёсткостью заговорила:

— Павел Борисович, это все, конечно, прекрасно, что вы осознали всю мерзость вашего поступка, но я приняла решение. Я не хочу больше на вас работать. Моё душевное равновесие и здоровье мне слишком дороги, чтобы рисковать ими. Пусть даже в работе на вас есть свои достоинства, но прошедшая неделя и сегодняшний вечер доказывают, что оно того не стоит. И, поскольку я состою на испытательном сроке, то хотела бы уволиться без отработки. Разумеется, я появлюсь завтра… вернее, уже сегодня… на конференции, раз уж приехала, но с понедельника ищите нового ассистента. А с меня хватит.

Ну вот и приплыли. То, чего я так и боялся.

— Алиса, я еще раз повторяю. Мне жаль. Жаль, что обвинил вас… Что не поверил… Что полез, куда не следовало…

— Извините, Павел Борисович. Но… Уже поздно…

— Черт, Лисова! Мне на колени что ли бухнуться надо, чтобы искупить вину?! — злость снова начинала клокотать в груди. Но уже от бессилия. — Я редко извиняюсь перед кем-то. И, если уж делаю это, то только перед тем, кто этого заслуживает.

— Я польщена, — выгнула бровь. Издевается.

Где моя мышка? Верните мышку!

— Ладно… — выдыхай, Павлик, выдыхай. — Я — мудак. С этим разобрались. А еще с тем, что ты ни при чём в ситуации с контрактом. Ты же деловой человек? Я тоже. Давай поговорим на знакомом нам двоим языке.

Я пытался воззвать к ее прагматичности. Она сложила руки на груди и смотрит в упор. Ждёт. Кажется, у меня появился шанс. Хотя, судя по гневному блеску её глаз, шанс небольшой.

— Впредь, я обещаю, что таких ситуаций не повторится. Если хочешь, можем оформить это юридически, по всем пунктам. Привелегии? Дам. Обсудим твои нужды. Думаю, сможем прийти к консенсусу. Дальше. Рабочий день…

— Павел Борисович, — устало произнесла Алиса. — Главное моё требование — нормальное, человеческое отношение и отсутствие прессинга. Я не игрушка для битья. Доверие и уважение, как к человеку, так и к специалисту — это всё, чего я хочу.

— Это само собой, — кивнул я, уже чувствуя победу. — Так что? Остаешься?

Алиса отвела взгляд в сторону, покусала губу. Ну, давай, мышка. Решайся!

— Дайте мне пару дней. Я не готова озвучить своё решение сейчас.

Кивнул ей, отошел на шаг.

— Хорошо. Думайте. И… Можете остаться в номере… Я справлюсь сам на конференции. Второй день обычно не такой насыщенный, как…

— Спасибо. Я так и сделаю, — сухо ответила она и закрыла дверь за собой.