Глава 3

Лазарет Центра Истребителей Монстров

г. Иркутск

Мария Долгорукова — единственная дочь могущественного княжеского Рода Долгоруковых, — чувствовала себя странно, очень странно. Впервые, в своей жизни, она ощутила что-то вроде… да ну на фиг! Ревности?!

С детства, привыкшая к тому, что все её желания выполняются по первому щелчку ее изящного пальчика любящим отцом, и не менее любящими братьями, Мария все же не была избалованной девушкой. Отец дал правильное воспитание, и его постоянные напоминания, что «большие силы подразумевают большую ответственность», крепко впитались в её подсознание.

Девочка всегда старалась быть лучшей во всём — в учёбе и в бою. Лучшей ученицей в классе, а потом лучшей ученицей по боевой подготовке. Даже её решение в юном возрасте пойти в Истребители вызвало только легкую улыбку её отца, но при этом полную поддержку Рода.

Не было ни одного замечания по поводу того, что она девушка, и её главная задача — удачно выйти замуж. Род Долгоруковых был велик, по настоящему велик. Ему не нужны были «выгодные партии» для единственной дочери, чтобы усилить свое могущество, что сильно облегчало девушке жизнь. И да, всю свою недолгую жизнь вокруг неё вились поклонники — высокородные мальчишки, а потом юноши, чьи Рода как раз посчитали бы за счастье родство с Долгоруковыми.

Природа наделила Марию яркой красотой, так что восхищение со стороны высокородных юнцов она принимала со снисходительностью, при этом считая себя, без сомнения, достойной этого внимания.

Конечно, у девушки были поклонники, на которых она смотрела, в большей степени, холодно. Но они быстро исчезали, когда очередной поклонник или тупил, или был недостаточно сильным. Слова её отца — «Машенька, ты достойна лучшего» — стали для неё аксиомой и, подспудно, она пыталась найти этого самого лучшего, попутно вникая в дела Рода, при этом не забывая прокачивать свой Дар.

Со временем девушка с грустью начала осознавать, что возможно, в какой-то момент, ей всё-таки придётся сделать выбор, только исходя из интересов Рода. И что того самого идеального мужчины не существует на этом свете.

А потом она встретила Галактионова.

Смешно, но этот несомненно привлекательный молодой человек был далёк от того идеального образа, который она себе нарисовала в мечтах. Ну, так она думала при первой встрече. Заядлый бабник, он жил так, как будто каждый день у него был последним. Хотя на прожигателя жизни он не был похож. Галактионов умел отдыхать точно так же, как умел работать и воевать — это нужно было признать.

Присмотревшись к нему получше, она с удивлением заметила, что её стало тянуть к этому странному молодому барону. А в его действиях она, наконец-то, увидела логику. Галактионов пёр, как танк, перемалывая на своём пути всех, кто мешал ему. Таких она тоже видела — они сгорали очень быстро, ведь на каждый «танк» всегда находилась свой «РПГ». Вот только… складывалось впечатление, что гипотетического «РПГ», способного остановить «танк» Галактионова, в этой реальности не существует. Это удивляло, раздражало, и даже немного пугало.

Раззадоренная Морозовой, она заключила пари в шутку, уже не надеясь выйти живой из Разлома. А когда выяснилось, что теперь она должна уговорить отца на эту безумную помолвку, в первый момент ее охватил настоящий ужас. Гордая княжна Долгорукова дала слабину, и позволила своему сознанию покинуть её, чтобы немного поразмыслить.

Когда же Александр, нимало не смущаясь, подхватил её на руки и понес к выходу, она офигела еще больше. Пару раз, приходя в сознание, она внезапно поняла, что ей тепло и уютно находиться на руках у этого юноши, вчерашнего мальчика. И что в его объятиях она чувствует себя увереннее, чем в родовой усадьбе ее батюшки, по праву считающейся одной из самых неприступных крепостей в Империи. Странное ощущение, но до чего же приятное!

Уже в реанимобиле она «позволила» себе очнуться до того, как перепуганные медики, простимулированные, в том числе и её батюшкой, попытались привести её в сознание.

Когда их привезли в лазарет Центра и расселили по палатам, на неё насела Морозова. Та ещё коза! Нет, Светка — девчонка классная, дружили они с детства, вот только язык у неё без костей. Да и то, что показала Морозова в Разломе, вызывало у Долгоруковой небольшую зависть.

Светлана не была лучшим Истребителем, чем Мария. Об этом ярко показывал третий класс Долгоруковой против шестого у Морозовой, да и опыт многое решал. Но девочка была, безусловно, перспективной. Скрываясь в усадьбе у своего отца, чтобы не травмировать психику своего жениха Лекаря, она наконец-то вырвалась на волю, и проявила здесь себя во всей красе. Грустно было признавать, но именно Морозовой тут самое место.

Так вот, нимало не смущаясь, Света насела на нее с вопросами, когда же будет объявлена их помолвка. При том, что помолвка Галактионова с сестрой её жениха была уже объявлена официально. В принципе, выросшие в государстве, где практиковалось многоженство, девушки были готовы, что они будут не единственными женами у своих мужей. Уж слишком жесток и опасен был мир вокруг них, слишком часто гибли Одарённые. И чтобы Род просто тупо не зачах, нужно было брать количеством, как многие и делали.

Однако и здесь был свой нюанс — чем выше статус Рода, тем более безопасно внутри него, и тем больше было свободы для выбора его членов.

Как правило, в княжеских Родах было достаточно денег и влияния, чтобы нанять адекватную гвардию, и не рисковать собственной кровью. Так что, чем выше титул, тем меньше жён обычно брал мужчина. У отца Долгоруковой было две жены. А Андросов-старший так вообще имел единственную любимую женщину. Так что, гипотетически, Галактионову ничего не мешало жениться на двоих. Вот только сам факт того, что барон берет в жены княжну, да еще и не одну, а целых две, выглядело для этого мира, практически, невероятным.

— Задолбала ты меня, Светка! Дай мне пока в себя прийти, — скривилась Мария после очередной подколки подруги.

Кстати, Светлана выглядела полностью здоровой и крепкой. Такое ощущение, что в лазарет она пошла просто за компанию. По крайней мере, когда происходил обход врачей Центра, среди которых затесался Андросов, процедуры для Долгоруковой были назначены достаточно серьезные. Пытаясь спасти свой рейд, Мария выложилась сильнее, чем нужно. А вот Светке, заразе такой, прописали просто побольше отдыха.

— Ты куда? — подорвалась Света, увидев, что Мария встала.

— В туалет схожу.

— Так туалет есть в этой палате!

— Я хочу в другой туалет, — буркнула Мария. — Подальше отсюда.

Света скривилась, но тут же улыбнулась. Не могла она долго обижаться или находиться в плохом настроении. Повезло Андросову с ней.

Мария вышла, и бесцельно побрела по коридору. В туалет она не хотела, просто она хотела немного побыть в одиночестве, и подумать над новым непонятным для себя чувством.

Проходя мимо процедурной, острый слух Одарённой уловил оттуда странные звуки. Уже был поздний вечер, лазарет в большинстве своём спал. Какие могут быть процедуры в такое время?

Долгорукова никогда не отличалась чрезмерным любопытством, но тут её что-то прямо толкнуло. Она подошла и осторожно приоткрыла дверь. Звуки стали громче, и звуками этими оказались восторженные оханья и аханья удовлетворяемой женщины. Медсестра, имя которой она даже не запомнила, но, надо признать, которая отличалась аппетитными формами, сладостно стонала на коротком диванчике под мускулистым телом молодого мужчины, чья крепкая задница ритмично двигалась вверх-вниз.

Долгорукова оторопела. Она почему-то точно знала — чья это задница. Барон Галактионов, который по заключении лекарей должен сейчас лежать в отрубе, и, как минимум, еще неделю даже пальцем пошевелить не мог, как раз сейчас доказывал врачам, что они не правы, двигаясь очень активно. И нет… не пальцем.

Мария раздраженно прикусила губу, и закрыла дверь. В Империи, конечно, приветствовалось многоженство и все такое, но почему-то в этот момент она разозлилась, искренне не считая эту сучку ровней Александру. От таких мыслей она даже оторопела. Почему так эмоционально реагирует на то, что она только-что увидела?!

Помолвка, в которую никто не верит, говорите?! Ну-ну…

***

— Где тут наш герой? — дверь в палату отворилась, пропуская Хрулёва с его неизменным аналитиком Серёжей, что являлся его дальним родственником. И которого Василий Петрович готовил, если себе не на замену, то, по крайней мере, в заместители.

— Герой проснулся рано утром, и уже бегает по лазарету, кошмаря местный персонал, — хмыкнул я, потягиваясь.

Ночь прошла великолепно! Оленька оказалась настоящим чудом. Хотя даже она взмолилась о пощаде через два часа наших… гхм… упражнений.

Герцог нахмурился, пытаясь понять, о чём я. Потом до него дошло.

— А… так ты про Андросова?

— Да… Его Высочество еще тот живчик.

— Главврач предложил поменять его на княжича Андросова. И хотя он был очень раздражен, но, кажется, даже не шутил. Всё-таки Андрей Иванович Лекарь от бога.

— Это точно, — сказал я.

— Но, вообще-то, я пришел к тебе.

— Неожиданно, — я опустил ноги на пол и надел больничные тапки. А ещё у меня была модная пижама из материала, который был получше некоторых костюмов. Всё-таки, у Центра не было проблем с финансированием.

— Я в затруднении, Александр, если честно, — покачал головой Хрулёв. — Я пришел наградить тебя за ликвидацию тварей на иркутском шоссе М-135. Но пока шёл — подумал, что за спасение группы Долгоруковой тебе ещё один орден положен.

— Ну… Вручите мне его попозже, делов-то, — хмыкнул я. — Что за медалька?

— «Медалька»! — Василий Петрович, кажется, даже обиделся на меня. — Международная медаль Истов — «Спаситель Человечества III степени».

— Как-то слишком пафосно звучит, вам не кажется? — ещё шире улыбнулся я.

Но Хрулёв не поддержал мою шутку.

— История этой медали очень давняя. И получить её достаточно сложно. А название чётко отображает то, чем мы, Истребители, занимаемся. Так что я попросил бы от тебя побольше уважения к ней.

— Извините! — сразу серьезно ответил я.

Да, в принципе, мне было пофиг на все эти финтифлюшки. Однако, достойно принимать благодарности не менее важно, чем отдавать. Это я тоже давно уяснил. Опять же, среди местной аристократической братии, подозреваю, отношение к наградам было совсем другим. Лишний скачок в статусе для меня будет не лишним. Я и так здесь — белая ворона. И если для более лояльного отношения мне нужно обвешаться медалями, как новогодняя ёлка, то я это сделаю.

Василий Петрович взял, протянутую Сергеем, синюю бархатную коробочку, откуда вытащил бронзовую звезду на разноцветной ленточке и прикрепил её к моему больничному халату.

— Я что-то должен сказать? — улыбнулся я ему.

— Ничего не должен, — хлопнул меня по груди Хрулев, и тоже, наконец-то, улыбнулся. — Заслужил. Но это ещё не всё.

Он опять протянул руку в сторону Сергея, и получил в этот раз бархатную коробочку красного цвета. Достал оттуда Орден, по сравнению с которым бронзовая бляшка выглядела простым мусором. Этот же переливался драгоценными камнями, как светомузыка.

— А это Орден Империи «За мужество»! Есть у меня такое право — вручать этот Орден. Вот только доводилось делать это достаточно редко. Этот лежит у меня уже три месяца. Но как раз выходя к тебе, я понял, что ты его вполне заслужил.

— Тоже крутая медалька… ой, извините… награда.

Василий Петрович укоризненно покачал головой.

— Вот смотрю я на тебя, Галактионов, и думаю — ты как будто с Луны свалился. Или из другого мира к нам прилетел?

Тут я невольно хрюкнул, оторвавшись от разглядывания красивой цацки.

— Вроде аристократ. Уже не мальчик. Должен знать, что это такое. Посмотришь сам в Сети, не развалишься. Скажу просто, что все Ордена Мужества номерные, и у тебя тысяча двадцать четвёртый почти за двести лет. Как ты думаешь — это точно престижная награда?

Быстро произведя в голове вычисления, я немного смутился. И тут же хитро улыбнулся.

— Василий Петрович…

— Чего тебе? — кажется, герцог был немного не в настроении, так как я, вместо того, чтобы прыгать от радости, повёл себя странновато.

— А случайно, для вручения этого Ордена, вас не подтолкнули звонки кого-то из имперских князей?

Хрулёв сначала нахмурился, а затем хитро улыбнулся.

— Умный, зараза! И почему ты у меня на постоянке не работаешь? Все три князя позвонили, по очереди! Подозреваю, что тебя ещё ждут персональные награды от каждого из них.

Тут уже я нахмурился.

— Не понимаю, за что? За то, что спас своих друзей?

— Ну, твои друзья внезапно оказались детьми очень сильных Родов Империи.

— Какая разница… — пожал плечами я. — В первую очередь, они мои друзья. А награду свою я уже получил — они все живы и, практически, здоровы. Вот это для меня лучшая награда.

Хрулёв на меня внимательно посмотрел, пытаясь разобраться — шучу я или нет. В конце концов, согласно кивнул головой.

— Слушай, Саша! У меня есть к тебе неожиданное предложение. Я готов сразу взять тебя заместителем к себе.

— Ну, Василий Петрович! Мы так хорошо же сидели! — ляпнул я.

— Ну, как знаешь… — Хрулёв сделал вид, что обиделся.

Правда, он повернулся ко мне перед своим уходом.

— Вам неделя на восстановление. От обязательных Разломов освобождаетесь на это время.

— Не-не-не! — с ужасом закричал я, вызвав удивленное вскидывание бровей у герцога.

— Я сдохну здесь за неделю! — сказал я. — Я бы хотел сегодня отсюда выйти.

— Я запрещаю тебе, — нахмурился Хрулёв, секунду подождал и сказал. — Ладно, выйдешь завтра.

— Но… — начал я, а потом вспомнил, что у хохотушки Оленьки была подружка Леночка, которая выглядела более стеснительнее, однако стреляла в меня глазками при каждом удобном случае.

Пожалуй, еще одну ночь в больнице я, так и быть, выдержу.

***

Утром я встал весёлый и отдохнувший, глядя на смурного Андросова, который до сих пор чувствовал себя неудобно. Дело в том, что Андрей дико хотел исследовать мой организм поближе, ведь я поломал все устои, что существовали в этом мире. Он, сильный Лекарь с природной регенерацией, до сих пор чувствовал себя не очень хорошо после принятия одной жёлтой желейки неподготовленным организмом.

Я не сказал дословно, сколько мне их пришлось сожрать, иначе он бы сразу упал в обморок. Но думаю, он и так подозревал, что много. И ему было дико интересно, как я жив остался, и при этом вполне здоров.

Он даже попытался надавить на меня через врачей Центра, которые прописали мне полное обследование. Два раза «Ха»! Я просто сказал, что не буду этого делать, и всё.

Но мой друг был слишком любознательным. Откуда же ему было знать, что у Охотника очень чуткий сон. После удачного свидания со второй медсестричкой, я отрубился с улыбкой на лице. А вот проснулся от того, что кто-то осторожно пытался просканировать мои энергетические каналы. Я рывком уселся на кровати. Испуганный Андросов ойкнул и попятился, споткнувшись, а затем упал жопой на стоящую напротив кровать.

— Ты сейчас пытаешься навязать мне лечение против моей воли? — с улыбкой, и только одним открытым глазом, спросил я у парня.

— Ой! — испугался он от такого стремительного моего пробуждения. — Извини… — понял он, насколько это сейчас бестактно вышло. Я хотел провести только поверхностную проверку…

— Андрей, давай договоримся с тобой, — перебил я его. — Никаких проверок и прочего, пока я без сознания, разве что возникнет непосредственная угроза для моей жизни.

— Да, Саша, извини, — на Андросова было больно смотреть.

Благородный княжич из великого Рода чувствовал себя, как нашкодивший ребёнок. Мне даже стало его немного жаль. Ведь он действительно волновался обо мне, и пытался помочь. Вот только… я привык рассчитывать исключительно на свои силы. Любая посторонняя помощь, которую я заранее не просчитал, может только мне навредить.

А еще он слишком молодой, и даже несмотря на княжеский титул, его может слегка «заносить». Нужно держать его в руках, и не давать поступать глупо.

Сделай он это с любым другим князем, и может начаться война. Просто княжич может где-то лет через пять умереть на дуэли, а родственники скажут, что это Андросов вмешался, и навредил. Хотя, с его репутацией вряд ли такое произойдет. Да и подставлять Лекарей может только идиот. Но, как показывает практика, в этом мире слишком много идиотов.

Да-да, такие случаи тоже были.

Я всё ещё помню, как молодой Охотник закинул регенерацию на старого Мака, решив, что тот собирается помереть. Вот только старый боец специально просадил своё здоровье для того, чтобы применить «второе дыхание», и покончить с монстром. Это был первый и единственный раз, когда Мак чуть не помер. Нет, охота завершилась успешно. Но как же он бил этого юного новичка! Обычно такой спокойный и рассудительный Охотник. И его можно было понять — ему чуть не причинили «добро», в результате которого он едва не сдох. Я бы, наверное, вообще убил того мальца! Хотя вру, своих мы не убиваем. Но побил бы сильно, это точно…

Я собрался, и попрощался с Андреем. Тепло попрощался, пообещав непременно созвониться, и позже отпраздновать их спасение. За счет Андросова, разумеется. Ну, и награды обмыть! Тоже за счет Андросова, потому что он накосячил!

Волк уже ждал меня снаружи. Но сперва я зашёл попрощаться с Морозовой и Долгоруковой.

Света была рада видеть меня, и даже обняла на прощание. А вот с Марией творилось что-то непонятное. За эти два дня она как будто избегала меня, лишний раз стараясь нигде не пересекаться.

— Пока, — равнодушно сказала она.

— Ну ладно, пока, — сказал я, и пожав плечами. Странные они, эти девушки.

Уже выходя наружу, я услышал голос Марии.

— Спасибо тебе за наше спасение, — сказала она, когда я уже почти вышел из палаты.

Я на секунду задержался, думая, что ответить. Но уйти, не попрощавшись, было невежливо, поэтому я остановился, развернулся, и пристально посмотрел в глаза Марии. Гордая княжна внезапно потупила взгляд, и как будто, слегка порозовела.

— Не за что, Маш, — кивнул я. — Ведь так и должны поступать настоящие друзья. А вы же мои друзья, не так ли?

— Так, Саша, так! — довольно захлопала в ладоши Морозова.

Мария же, наконец-то, пристально посмотрела на меня, кивнула, и задумчиво проговорила.

— Да…мы друзья…

На улице, рядом с Волком, топтался на удивление трезвый и слегка задумчивый Астахов.

— Все вещи забрали? — спросил я.

— Да! — он кивнул на сумку, которая лежала в открытом багажнике.

— Это все твои вещи?

Его любимый меч висел у него сбоку. В баул, судя по размерам, поместилась исключительно его плохенькая броня. А больше ничего там и не было.

— Не люблю я все эти шмотки, — скривился Гриша.

— Понимаю, — сказал я. — Ну что, господа, в путь?

***

Первым, кто меня встретил в усадьбе — это был Петрович. Ну, кроме радостной Кары и Отморозка, который, обнюхав меня, подошел к колесу джипа, и сразу поднял ногу, чтобы пометить его. Но тут же, получив пинок от Волка, оскалился, но не набросился на моего лысого командира Гвардии. Похоже, у них возникло что-то вроде взаимопонимания. Хотя, зная характер Медоеда, тот будет постоянно пытаться доказывать, что именно он здесь главный. Но ничего страшного, Волк тоже не пальцем деланный.

— Здравия желаю, ваш-бродие! — Петрович, "пристроившись к делу", сбрил бороду и сейчас, как обычно, был гладко выбрит, слегка пьян, и очень вежлив. — Мне надо вам кое-что срочно показать.

С Петровичем получилось интересно. Официально на работу я его не брал, но он часто здесь ошивался. Деду нечего было делать — бабки у нет, а сам он привык быть постоянно при деле. Я пометил у себя в голове, что надо поговорить с Анной, и сделать ему добавку к пенсии. Привык я уже к нему.

Он повёл меня к сараю, который находился за домом.

— Осторожно, ваш-бродие!

— В смысле? — уточнил я.

— Сейчас сами всё увидите, — хитро нахмурился дед, и открыл дверь в склад, где отъедался Голем.

Вдали показалось какое-то шевеление, и я сразу положил руку на меч.

— Что это за фигня?

Чем вызвал ехидную усмешку у деда.

Из тёмного угла ко мне осторожно подошли, как будто принюхиваясь, две точные копии моего Голема. Вот только размером они были не больше полуметра.

— Это что еще за пиздюки? — удивился я.

— Да вот, сначала один появился, а сегодня второй.

— Твою ж мать! Это что ж получается? Нормальные люди коров заводят, а я… как всегда! У меня что, теперь есть своя собственная ферма Големов?!