Глава 5

Я выскочил из кабинета Хрулёва счастливый и возбуждённый. Волк покосился на меня и хмыкнул.

– Ну, и что там?

– Пляши, Волчара! Достал я тебе твои машинки.

Взгляд лысой морды озарила неуверенная, но счастливая улыбка.

– Серьёзно?! Ты пробил нам «Тигры»?

– «Тигры»… Пффф! – важно заявил я. – «Буревестники», друг мой, «Буревестники»!

– Это что еще за зверь такой? Ни разу не слышал, – скривился Волк.

– Вот видишь, даже ты не слышал! Погнали, посмотрим?

– Конечно же! – мгновенно заинтересовался Волк, запрыгивая в машину.

Глядя на моего лысого товарища, я иногда думал, что для получения удовольствия он не по бабам бегает, а в гараж идёт, где под машиной валяется. Знавал я таких маньяков… Хотя на вид Волк производит впечатление вполне нормального. Скорее всего, удовольствие от женщин и от железа у него примерно равнозначные. Вот только такой высокий статный красавец получает новое железо гораздо реже, чем новых девушек. Так что для него это действительно событие.

Мы с пробуксовкой стартанули и подъехали к складу, вывалились из машины, и забежали внутрь. Глаза Волка расширились.

– Хера се!!! – только и сказал он.

Я глянул.

– В смысле, ты их всё-таки знаешь?

– Не-а, конкретно эти – нет. Но я знаю их предшественников ММП «Тайфунник». Мог бы догадаться по названию, но честно говоря, не ожидал! Вот они были на вооружении при мне. А об этих «Буревестниках» тогда только слухи ходили. Мы знали, что их разрабатывают на смену, но не знали, что они уже готовы.

– Они ещё не готовы. Вот три машины – это всё, что есть на данный момент в Империи.

– И ты смог из трёх машин выбить одну для нас? – у Волка глаза расширились от удивления.

– Ага, ты плохо обо мне думаешь, – торжествующе похлопал я по броне. – Я забрал их все.

– В смысле, все?!!

– Все три наши! Волк, не тупи!

Потапов уронил челюсть так глубоко, что ещё чуть-чуть, и казалось, что она упадёт на землю.

– Да ладно?!!

– Прохладно, – хмыкнул я. – Ты доволен?

– Ещё как! Ты даже не представляешь, что это за машина. Мне надо время, чтобы изучить нюансы, но думаю, что она сильно похожа на старушку «Тайфунника».

– И что же она умеет?

– Ну, скажем так, она и её экипаж, при полной активации всех артефактов, может выжить в эпицентре ядерного взрыва. Пробить её броню не может ни одна из существующих ракетных или артиллерийских установок. Пробраться она может к чёрту на рога, всех там замочить, и вернуться обратно. И да, еще она может плавать.

– А летать она не может? – осторожно спросил я.

– Хрен её знает, – Волк почесал затылок. – Предыдущая модель не могла. А эта, не удивлюсь, если может.

– Какое-то грёбаное сокровище, – в свою очередь почесал голову я.

– Так и есть, – сказал он. – У неё один недостаток – она желейки жрёт, как не в себе.

– Ну, для кого-то другого это недостаток. А мы с этим справимся легко.

– Их уже можно забрать?

– Что, неймётся? – спросил я у Андрея.

– Ага! – кивнул тот радостно лысой головой.

– Отвези меня в усадьбу. Возьми ребят. Анна выдаст вам желейки. И забирайте их, от греха подальше, пока Хрулёв не передумал.

– Сделаю! – он тут же поднял телефон, и посмотрел на меня вопросительно. – Может… ты до усадьбы сам доедешь?

– Ладно, в принципе, доеду.

– Хорошо, тогда я ребят по телефону вызову.

Когда я выходил из ангара, Волк достал штурмовую винтовку, и передёрнул затвор, встав около прохода. Мне кажется, он всерьёз пристрелит любого, что будет иметь глупость препятствовать отъёму его новых прелестей.

Пока я добирался до имения, навстречу мне, мигая сиреной, пролетел кортеж, чуть не снеся меня с дороги. Я, честно говоря, даже немного возмутился – хотел кинуть в уродцев каким-нибудь несмертельным заклинанием, например, поносом – намедни вспомнил, как раз хотел проверить, когда все три машины начали усиленно гудеть, проезжая мимо меня. А в окне, с быстро опустившимся боковым стеклом, я увидел ускоглазое лицо Кима, с улыбкой от уха до уха.

Моя гвардия на предельной скорости летела по призыву своего командира забирать награбленное… тьфу ты… на этот раз, честно заработанное!

Вот только вопрос – где они умудрились взять мигалку?

В усадьбе меня ждала Анна. Он всё-таки была чудесной девушкой. Похоже, прошедший вечер её как-то реально расслабил. Она улыбалась и весело щебетала, периодически проходя мимо, и, так или иначе, прикасаясь ко мне. То плечо погладит, то по голове. Я, собственно, был не против. Мне она нравилась. Я всё ещё раздумывал, как продолжить наши отношения. Вот только сейчас я должен был её немножко огорчить.

– Слушай, насчёт Парижа…

– Да? – спросила она. – Ты договорился с Долгоруковой, когда летим?

– Нет, Долгоруковой я не говорил. Лечу я один.

Улыбка тут же сошла с лица девушки. Однако возмущения не последовало. Она просто грустно кивнула головой и сказала.

– Понимаю.

Вот это самоотверженность.

– Я лечу от Центра, – как-то слишком торопливо сказал я. Мне было реально неудобно. – Мне нужно закрыть Разлом во Франции. И место там только одно для меня.

– Понимаю, – ещё раз сказала Анна.

Что же мне так неудобно-то… Я крутил в голове, что это всё, что я мог сделать. Но время поджимало, самолёт стартовал через четыре часа. И мне нужно было быть на борту через четыре часа. Таковы были условия сделки по «Буревестникам».

Анна за секунду встряхнулась. На лицо вернулась улыбка и деловитость.

– Кого с собой возьмёшь? – спросила она, кивая на моих питомцев.

Затупок сидел под креслом и жрал яблоко. Карамелька лежала на кресле и слушала наш разговор.

– Карамельку возьму, – сказал я. – Она воспитанная.

Под креслом подавился яблоком Затупок, и возмущённо закашлял. Иногда мне кажется, что он умнее, чем прикидывается.

– Здравое решение, – кивнула Анна. – Ну, тогда я пойду, соберу тебе вещи.

– Ты соберёшь вещи МНЕ? – удивился я.

– Ну, конечно же, – хмыкнула она. – А что, ты сам? Ты же непременно что-то забудешь.

И, оставив меня ошарашенного на кухне, подсунув мне тарелку с куском пирога, чтобы я не скучал, она вихрем взлетела вверх по лестнице, где находились наши спальни.

Я задумчиво откусил пирог. Что-то мохнатое потёрлось мне об ногу, и я увидел молящие глаза Затупка.

– Когда же ты нажрёшься… – задумчиво сказал я, отламывая ему кусок. Потом перевёл глаза на пантеру. – Мадемуазель, проследуете со мной в Париж, силь ву пле?.

Карамелька кивнула и спрыгнула с кресла. Метнулась также наверх. И через минуту появилась снизу, неся в зубах свой голубой ошейник, подарок Анны.

– Ну да, ну да, – вспомнил я, застёгивая на неё ошейник. – Дикие люди европейцы! Питомцев без ошейников по улице не выводят. Чего они боятся? Питомцы же такие классные. И совесем не злые… Хмм… А бывают намордники для медоедов?

* * *

Я летел в маленьком реактивном самолёте. В одном кресле сидел я, в другом Кара. Хотя, при желании, Анна вполне бы могла сюда поместиться, если бы у меня было чуть больше времени на раздумья и переговоры.

Почему мои мысли занимает этот момент? Почему я постоянно возвращаюсь к нему? Возможно, девушка сильно важнее для меня, чем я сам об этом думаю. Нет, я вижу, что она ко мне неравнодушна. Скорее всего, даже любит. Да и я уже точно не воспринимаю её, как простого друга. Да и Волк периодически посмеивается со стороны, подозревая меня то ли в тупости, то ли в робости.

А ведь это не то, и не другое. За прошлую жизнь я настолько, благодаря Кодексу, абстрагировался от близких взаимоотношений, всего пару раз наступив на грабли, что я не мог это преодолеть и в этом мире.

«Сандр, всё закончено! Ты на отдыхе. Ты можешь жениться и завести детей!» – сказал я сам себе и прислушался к ощущениям.

Ну, вроде все слова понятны, и все они правдивы. Но вот внутреннее отторжение всё-таки присутствует. Никогда бы не думал, что так скажу, но… Чёртов Кодекс!

Чтобы отвлечься, я полистал папку с документами, которую мне впихнули почему-то вместо обычных файлов на планшете. Там стоял штамп Центра и подпись Хрулёва. Честно говоря, я ожидал там чего-то экстраординарного, типа незакрываемого жёлтого Разлома, внутри которого открылся как минимум чёрный.

Но нет, Разлом был обычный жёлтый, вот только как всегда проблемный. Французы не могли его закрыть уже около трёх лет. А в дипломатических отношениях некоторых стран присутствовал пункт с просьбой о помощи в соседних державах. Учитывая, что Исты была организация над государствами, часто практиковалась.

Во Французском Коронате были проблемы с Истребителями. Кстати, какое идиотское название – Коронат. Перед тем как сюда полететь, я заглянул в Сеть и прочитал там, что несколько сотен лет назад правящий Король, судя по всему сильно приняв на грудь, решил, что одно из множества Королевств – это не прикольно. Обозвал себя вместо Короля – Короной, а королевство переименовал в Коронат, подписав это в Конституцию страны и строго-настрого запретив потомкам менять название. Теперь все вокруг были Княжества и Королевства, и был Французский Коронат. Дебилы, блин.

Ладно, хрен с ними. Но проблема Короната была не в названии, а именно в наличии Истребителей. Точнее, в их отсутствии. В Европе не было вообще Разломов. Соответственно все аристократы, которые хотели стать Истребителями, направлялись в Иркутск или Японию, Африку или через океан в Америки. Просто не было необходимости держать Истов в государстве в таком количестве.

Так вот, во Франции уже долгое время не было Абсолюта, а несколько лет назад их сильнейшая группа Истребителей первого и второго класса пропали в радужном Разломе на территории Эпицентра в Северной Африке. Это был амбициозный поход, в результате его эта команда должна была пройти и закрыть Разлом. А один из Истребителей первого класса – стать Абсолютом.

В итоге, Разлом не закрыли, и угробили всех самых сильных Истребителей. За это время во Франции «подросло» поколение Истов. Теперь у них было целых два Истребителя второго класса. Ни одного первого и, конечно же, ни одного Абсолюта. В общем, тухло было в Коронате с Истребителями, и они часто просили помощь у соседей. На этот раз попросили в Империи. И, конечно же, они не мелочились и сразу же потребовали Абсолюта. На что получили примерно такой ответ:

«У нас их всего три. Не хватало ещё, чтобы хотя бы один из них там сгинул!».

Самое интересное, что под понятием «сгинул» подразумевалась не гибель в Разломе, а случайная несовместимая с жизнью бытовая травма или пищевое отравление. Интриги – такие интриги…

Но вот почему Хрулёв отправил меня? Этого я не понимал.

Я был настолько рад условиям сделки, что даже не озаботился. Да и с другой стороны – какая разница…

Разломы я знаю, драться люблю. Делов-то…

Наш самолёт приземлился в центральном аэропорту Парижа. И к трапу лихо подкатила военная машина. Оттуда вылезли два человека в военной форме. Один подошёл ко мне и на вполне сносном русском представился:

– Я лейтенант Жан Арно. А это полковник Луи Гишар. Я буду вашим переводчиком.

– Спасибо, но я разговариваю на французском, – перешёл я на их родную речь.

Полковник посмотрел на меня с удивлением.

– Удивительно! Вы говорите совсем без акцента.

– У меня талант к языкам, – хмыкнул я.

Они косились.

– Вы будете один?

Рядом со мной фыркнула Карамелька, на которую не обращали внимания.

– Моя партнёрша негодует, господин Гишар, – хмыкнул я. – Нас будет двое.

– Ну да, конечно. Вы хотите сначала отдохнуть? Мы отвезём вас в номер.

– Нет, – хмыкнул я. – Отдохнул я уже в самолёте. Давайте покончим с делом.

– Прямо сейчас? – похоже, французы сильно удивились. – А как же выпить за встречу, отдохнуть, хорошо поспать? У нас здесь есть прекрасные мадемуазели для скрашивания вашего отдыха.

Я нахмурился.

– Вы сейчас о чём? Все что ли залётные Истребители сюда прилетают побухать и по бабам?

Французы переглянулись и неуверенно кивнули, подтверждая мою догадку.

Я тяжело вздохнул. Вот так и рушится репутация Истребителя Монстров.

– Как говорят у нас в Империи – делу время, потехе час. Давайте сначала закончим.

– Так, но нам нужно, – засуетились французы, – заскочить в Управление. Нам нужно время, чтобы обработать ваш список. Мы это всё можем не успеть, на это потребуется длительное время.

– Какой список?

– Ну, наверняка вы потребуете необходимое оборудование, оружие, и сопровождающих, – нахмурился полковник.

Мне внезапно стало смешно.

– А если я скажу, что мне для прохождения необходим ящик коньяка «Наполеон» столетней выдержки?

Странно, но это их не удивило. Лишь вызвало лёгкие улыбки.

– И такое бывало, – сказали они.

Я задумчиво почесал затылок. Кажется, Хрулёв мне не рассказал насколько весело и выгодно решать политические проблемы родины на чужбине. Похоже, эти ребята готовы вообще на всё. Но с другой стороны, я же не изверг какой…

– Будут у меня требования, – сказал я и французы сразу погрустнели. – Вот только они будут после Разлома. Повторяю вопрос – поехали!

– То есть вам…

– Да-да, мне ничего больше не надо, – я хлопнул себя по Аквиле на боку и большой сумке, в основном с запасными трусами и носками. – Всё, что мне надо – у меня есть.

Переводчик посмотрел на меня.

– При всём уважении, господин барон. Но может быть вы примете в качестве благодарности какую-нибудь… – он замялся. – Нормальную броню?

Я оглядел свой спортивный костюм вызывающего зелёного цвета с тремя полосками на штанах.

– А чем вас не устраивает мой прикид?

Тут взорвался Гишар и быстро затарахтел вполголоса на немецком, обращаясь к своему адъютанту.

– Да эти русские издеваются? Ладно Абсолюта не прислали… Но пусть первый или второй класс! Но, они прислали третьеклассника! Я буду жаловаться в посольство!

Я не выдержал и заржал, ответив ему так же на немецком:

– Немецкий я тоже знаю вполне прилично.

– Извините, – смутился полковник.

– Но ваше негодование я понимаю. Так вот, никто не собирался вас троллить. У меня на самом деле есть необходимое с собой. И я справлюсь. Уж поверьте! А теперь кончайте базар и везите меня к Разлому, – я посмотрел вверх. – Солнышко ещё высоко. Успеем заглянуть в какой-нибудь из ваших хвалёных клубов в настоящей столице Европы, как вы любите называть Париж. А то вот поспать я в самолёте – поспал. А проголодался сильно.

Кабинет начальника Истребителей Монстров,

герцога Хрулёва

г. Иркутск

– Василий Петрович, разрешите? – в дверь осторожно протиснулся его заместитель по хозяйской части.

– Да, Иван Геннадьевич, заходите.

– Василий Петрович, засада!

– Что такое? Опять Империя бюджет сократила? – все головные боли своего зампотеха Хрулёв знал наизусть.

– Да не совсем, – удивил его заместитель.

– А что тогда? Мне кажется, нам дали полный карт-бланш, в связи с повышением активности Разломов. Покупай что хочешь, главное вовремя отчитывайся.

– Да я вообще не про бюджет!

– С ума бы не сойти, тогда не понимаю вашу нервозность, – Хрулёв откинулся в кресле. – В чём тогда засада-то?

– В «Буревестниках», Ваше Сиятельство.

– А что с ними? Как мне рапортовали, прибежала банда лиц бандитской наружности с эмблемой рода Галактионовых. В две секунды разобрались со сложнейшей экспериментальной техникой, притащили с собой два чемодана желеек, заправили агрегаты, и их как ветром сдуло. Ты ещё смеялся, что они так торопились, как будто думали, что я передумаю.

Хрулёв нахмурился.

– Что случилось-то? Они передумали? – это в его планы не входило.

Он так радовался, что избавился от этого ненужного хлама, и ему не придётся тратить бюджетные деньги на их утилизацию. Да и Галактионов в Париж уже вылетел.

– Ну? – подбодрил он зама.

Зам. по тылу положил перед ним отчет в большой бумажной папке, на котором он увидел штамп «Совершенно Секретно, Имперская Канцелярия». Его вопрос «Почему не почтой?» застыл внутри, не успев возникнуть. Он открыл папку и углубился в чтение. Когда минут через пять закончил, то откинулся в кресло и посмотрел на своего зампотеха, который смотрел на него так жалобно, как будто это ребёнок, у которого отобрали единственную конфетку.

По факту, так оно и было. В папке было расследование громкого коррупционного дела, в результате которого было выяснено, что изделие «XXX-347», известное как Многофункциональная Машина Пехоты «Буревестник», была признано неэффективным.

Серийное производство откладывалось, а изделия, после прохождения испытаний в боевых условиях Иркутского Эпицентра, должны были подвергнуться утилизации. Так вот, в результате расследования выяснилось, что чиновник, который признал «Буревестники» бесперспективными, был незаконно мотивирован германским производителем, разрабатывающим аналогичную машину.

По его заключению, импортный образец обходился дешевле и был выгоден для Империи. Бедный чиновник попал под раздачу сразу по двум статьям. Кроме коррупции, ему ещё приписали измену Родине, ведь он планировал переправить денежные потоки за границу, при этом пострадало бы отечественное производство.

В новом справедливом отчёте было написано, что машина обладает прекрасными характеристиками, сильно превышающими иностранные аналоги. Рекомендуется в ближайшее время запустить их в серию. Имперское командование хотело две из трёх машин, находящихся в Центре, забрать на полигоны к войскам, а одну планировало оставить в Центре.

Но после фактической передачи «Буревестников» Галактионову, скрупулезный зампотех подписал и отправил в столицу акт об утилизации, так что вопросов к Хрулёву не было.

Разве что в сопровождающем письме было лёгкое сожаление, что так получилось, и 3 миллиона рублей были выброшены на ветер. Да, именно так. Стоимость одного «Буревестника» составляла 1 000 000 рублей. И да, это была себестоимость. На продажу, понятное дело, такой уникальный аппарат никто не собирался ставить.

Хрулёв посмотрел на своего заместителя и почесал голову.

– То есть, это что получается? За один сраный жёлтый «политический» Разлом мы заплатили барону три миллиона полновесных имперских рубликов?!

На зампотеха смотреть было жалко. Казалось, он вот-вот расплачется.

– Именно так, Василий Петрович. Именно так…

Хрулёв засопел, и почесал затылок.

Нет, ему не было жалко. Как старый служака, он действовал по протоколу. Кто же знал, что грёбаная коррупция процветает в Верховном Командовании. Вот только в связи с новыми вводными Хрулёва интересовал лишь один вопрос – как бы дополнить и нагрузить Галактионова, расширив уже существующую сделку?

Хотя, что-то подсказывало герцогу, что с юнцом, который был в четыре раза младше, чем он сам, вряд ли получится провернуть такой трюк. С этого юного Галактионова – где сядешь, там и слезешь!