Глава 13

Один пытался. Серьёзно пытался. Подготовительная работа была произведена идеально. Крысы, как настоящие камикадзе, самоотверженно перекусывали силовые кабели, и тут же сгорали, как фениксы во вспышке короткого замыкания.

Слаботочка телефонной связи и камер наблюдения также были безжалостно уничтожены. Там, правда, мышки держались лучше. Сломанные камеры наблюдения не давали понять охранникам, что произошло. Больше всего меня восхитило ювелирное начало активных действий. Мне кажется, начало массового уничтожения всех и вся совпало с точностью до секунды.

Откуда это серое чудовище так четко дружит со временем?

Шнырька показывал суету внутри завода. Охранники с воплями пытались разобраться, в чём дело. Но в темноте сделать это было достаточно сложно.

Один из них споткнулся об выскочившую, неизвестно откуда, крысу и покатился вниз по лестнице, сломав себе шею. Еще один идиот принялся стрелять из автомата по разбегающимся бойцам Одина, за что получил в глазницу маленькой птичкой.

Вот склады готовой продукции, где ввиду больших запасов товара и ограниченного контингента крысюки пользовались тактикой «что не съем, то понадкусываю». В какой-то момент я не понял, проявили ли они свою инициативу, резко поумнев под командованием Одина, либо всё-таки крысюк дал задачу, но сразу в нескольких местах склады с бумагой ярко вспыхнули, а Шнырька показал мне одобрительно кивающего головой одноглазого крысюка. Точно, этот засранец придумал!

А когда в технологическом помещении один крысюк смог открутить вентиль у кислородного баллона, а второй, стоя сверху с откупоренной канистрой машинного масла, аккуратно вылил его на выходящий кислород, тут уже я всерьез озаботился. Что за монстра я пригрел?! После того, как вдали расцвел огромный огненный взрыв я восхищенно присвистнул.

А ещё мне показалось, что у мыша, вылившего масло, на лбу повязана какая-то белая тряпочка, и в последний момент она пропищала что-то типа «Банзай!».

Да это просто праздник какой-то! Я смотрел на территорию завода, где что-то взрывалось, что-то горело, что-то с грохотом рушилось и ломалось. Засмотревшись на всё это, я пропустил момент, как меня кто-то дёрнул за штанину. Я опустил вниз голову, рядом стоял Один. Очень расстроенный Один. Речи его я не понимал, но вот эмоции считывал. Крыс был расстроен, что не справился. Он не смог спереть всё оборудование для своего Вождя, ведь силы мышей и прочей мелочи у него были очень ограничены.

Я аккуратно сел на корточки и погладил его по короткой мягкой шерсти головы.

– Ты всё отлично сделал. Осталось только прокачаться, усилить армию, и можно тебя на Монгольское Ханство натравить. Интересно, если я замочу Хана, я могу эти земли оставить себе? Или Империи вернуть придётся, – я хмыкнул и выпрямился.

Глядя, как работает Один, я понял, чем ещё смогу ему помочь. Есть у меня несколько интересных душ, и если сводить его в свой Духовный Мир на экскурсию, я смогу его сильно усилить. За него я, по крайней мере, более спокоен, чем за Отморозка, после посещения которого, «души в душе» у меня бурлили до сих пор.

Квартира Алексея Антоновича Румянцева

г. Петербург

Алексей Румянцев потянулся в постели, проснувшись от звонка телефона, бесцеремонно выдернул руку из-под лежащей рядом голой подруги. Тычком спихнул вторую на пол и потянулся к телефону. Если этот телефон звонил, его надо было брать всегда.

Это был дядя.

– Доброе утро, Лёшенька. Как твое драгоценное?

Алексею очень не понравился его голос и тон. Чрезвычайно не понравился. Поэтому он быстро залез в тумбочку, достал оттуда белую желейку и закинул в рот, поморщившись, чтобы экстренно прогнать кровь по жилам и уничтожить токсины с похмелья.

– Мне больно, – пожаловалась та девушка, которую он сбросил на пол.

За что получила сильную оплеуху и отлетела в сторону.

Алексей полностью сконцентрировался на телефонном звонке.

– Всё хорошо, канцлер.

– Опять предаешься пьянству и разврату, – голос канцлера не спрашивал. Он утверждал.

Алексей сглотнул. Отпираться было бессмысленно. У канцлера везде были свои глаза.

Да и что тут отпираться. В обычные моменты, когда всё шло по плану, личная жизнь Алексея интересовала родного дядюшку чуть менее, чем вообще никак.

– Как дела с пополнением Силового Крыла, племянничек? – всё так же ласково поинтересовался дядюшка.

– Всё хорошо. Кандидаты обозначены, тестирование проводится.

– Тестирование проводится? Ты знаешь, что означает в русском языке окончание «тся» и «ться», Алексей?

– Да, знаю.

– Нет, похоже, не совсем правильно ты знаешь, раз употребляешь слова в таком ключе. Тестирование не может проводиться само по себе. Оно не живое существо. Тестирование нужно проводить! Конкретному человеку. Конкретному ответственному человеку, назначенному на эту почетную должность. А кто у нас командир Силового Крыла Имперской Канцелярии? Не напомнишь мне, племяш?

– Я… – выдавил из себя Алексей.

– Головка от кия! – внезапно взорвался канцлер. – Ты что мне задвинул, урод?! Сказал, что Хрулёв не выкарабкается?!

– Конечно не выкарабкается, дядя. Я же использовал артефакт Безмолвных. Там без вариантов. Вы же сами знаете, как он действует. День-два потрепыхается и сдохнет.

– Точно?!

– Сто процентов!

Алексей, если и был в чём-то уверен в этом мире, то это в том, как работает редкий и дико дорогой артефакт Безмолвных – странного культа, без места приписки и реальных лиц, которые через третьи руки продавали похожие артефакты за бешеные деньги.

– Хрулёв очнулся!!! – продолжал орать канцлер. – Он! Сука! Очнулся!!! – продолжал кричать в трубку Румянцев-старший. – Ты некомпетентный дебил! Я же приказал тебе доделать работу!

– Дядя, я пытался, но мои люди…

– Молчать!!! – снова раздалось в трубке. – Секунду, у меня звонит параллельный телефон.

Алексей обрадовался передышке и потянулся рукой к бутылке выдохшегося за ночь, и уже теплого шампанского. Жадно пригубил его, вслушиваясь в то, что говорит дядя. Он слышал только обрывки слов, но звучали они странно.

– Что? Завод бумаги? И что ещё? Еще три завода? Кто?! Нет, я мог бы предположить, что это дело рук Галактионова. Пофантазировать, что у него есть такие возможности. Но он, сука, находится в Питере! Как в одну ночь могли быть уничтожены заводы в Иркутске, Красноярске и Якутске?! Их же разделяют тысячи километров! Разобраться! Сгною в карцере! Делай свою работу, сволочь!!!

Алексей судорожно сглотнул, и большим глотком допил шампанское.

– Тварь! – раздалось уже громче. Видно было, что его дядя уже вернулся к трубке.

Алексей понятия не имел, кого он имел в виду, поэтому просто промолчал.

– Приходи в себя, и мигом ко мне. Кто-то решил ударить прямиком по нашему Роду.

– Да-да, конечно, дядя! Сейчас, – обрадовался перемене темы Алексей.

– Стой, – снова очень ласково сказал дядя. – У меня один вопрос. Надеюсь, у тебя хватило ума перед покушением на Хрулёва не выёживаться и не открывать наши планы, а конкретно, что это личная месть от Румянцевых?

Алексея пробил дикий пот. А ещё у него от страха разжался сфинктер мочевого пузыря, и переполненный за ночь пузырь с облегчением опустошился прямо на роскошную кровать. Один из сильнейших Одарённых Империи только что обоссался, как ребенок.

* * *

Мы шли к судебному залу совещаний. Анна как всегда выглядевшая безупречно, бесконечно тараторила, описывая, сколько пунктов и законов нарушила Российская Империя, обвинив нас в незаконном присвоении имущества Игнатовых.

Да-да, истцом выступало государство, что было одновременно и странно, и понятно. Странно, что крайне редко Империя вмешивалась в разборки между своими Одарёнными, если уж с ними не творился конкретный беспредел. Понятно, что тут все дорожки вели к Румянцеву-старшему. Алмазному Королю было не до этого. Ну, в смысле, он этим не занимался, предпочитая играть в свою игру. А Румянцевы были достаточно сильным Родом, но для чего-то он решил показать государственную силу.

Я внезапно остановился, взял Анну за плечи, и аккуратно проскользнул в боковой коридор, прижав её к стене.

– Аннушка, посмотри на меня.

Она прекратила тараторить, и взглянула на меня.

– Успокойся, всё будет хорошо. У тебя всё получится.

– Да-да, я знаю, Саша, – удивлённо посмотрела она.

– А если не получится… Я подчеркиваю – я сам не верю в это «если». Так вот, если не получится, тогда включим план «Б». Ты знаешь, какой у нас план «Б»?

– Спустить с цепи Затупка? – улыбнулась Анна.

Я засмеялся.

– Ну, вообщем, я не это имел в виду. Но мне кажется, что твой план даже лучше! Единственное, что после него обычно трофеев не остаётся. А те, что остаются, будут обоссаны.

– Постираем, – засмеялась Анна.

– Умница моя! – я наклонился и нежно поцеловал её в губы, а она ответила на поцелуй.

Затем я отстранился, и взял её за руку.

– Так что, пойдём?

– Пойдём.

Подходя к залу, я увидел стоящую возле дверей гвардию в цветах рода Голдсмит.

– Почему я совсем не удивлён? – хмыкнул я, глядя, как близоруко щурясь, госпожа Сара Абрамовна Голдсмит с улыбкой шкандыбает к нам, расставив руки для обнимашек.

– Аннушка, солнышко моё, здравствуй!

Анна наклонилась, и поцеловала бабушку в щёку.

– Моё почтение, Сашенька, – она протянула мне свою руку.

Я уже хотел манерно её поцеловать, но та ловко ухватила меня за шею, и притянула к себе для троекратного поцелуя.

– Я тебя умоляю, Саша! К чему этот официоз? Мы уже, практически, семья!

Я увидел, как она задорно подмигнула Анне после этих слов, и та немного покраснела.

Да бабуля огонь! Такой палец в рот не клади.

– Знаете, что я вам предлагаю, детки? – сказала она. – Вы идите куда-нибудь, покушайте. Здесь в двух зданиях ресторан хороший есть. Так я вам скажу, там заливная рыба чистый цимес, вам нужно это обязательно попробовать. Ресторан держат правильные люди, и голодными вас никогда не оставят.

Я хмыкнул и посмотрел на Анну, которая почему-то нахмурилась.

– Решать тебе, ты мой юрист.

Анна несколько раз перевела взгляд с меня на бабушку, а – затем сказала.

– Бабушка, ты же знаешь, как я тебя люблю. Но это мой Род, и моя ответственность. Я знаю, что ты бы сделала лучше, но я должна сделать это сама. Ты меня понимаешь?

Бабуля перестала улыбаться, на секунду ловким движением спустила свои очки на нос, взглянув на внучку поверх них.

– Так ты не хочешь, чтобы я была рядом?

Анна снова секунду подумала.

– Нет, бабушка, со всем уважением.

– Йосик, деточка, – не глядя, протянула Сара руку, в которую плюхнулась толстая папка. Она тут же протянула её Анне. На лице у неё сразу появилось деловое выражение лица. – У тебя есть семнадцать минут, чтобы ознакомиться. И это не обсуждается, – она повысила голос. – Ты меня уже порадовала, внученька. Но то, что находится в этой папке, сильно облегчит тебе дело. Так подходит?

– Так подходит, бабуля, – она улыбнулась и наклонилась для поцелуя. – Я пошла изучать!

Я дернулся в сторону, но Сара остановила меня.

– Постойте, молодой человек. Не мешайте вашему юристу ознакомиться с важной информацией, не надо. Я имею пару слов сказать за ваше счастливое будущее. Вы позволите?

– Конечно, – кивнул я.

– Собственно, мине интересно, когда ваша свадьба с моей внучкой, молодой человек?

Я испытывал двоякие чувства. Как старый независимый Охотник, я не любил, когда на меня давили. А как Александр Галактионов, который испытывал нежные чувства к Анне, и уже сделал свой выбор, я просто улыбнулся. Александр Галактионов возобладал. Я с улыбкой достал телефон. Порывшись в фотогалерее, я протянул телефон заинтересовавшейся графине.

– Изумительно! – сказала она. – Это то, что я думаю?

– Не знаю, о чём вы думаете, но это алмаз, очень похожий на рекордный алмаз, добытый неделю назад на руднике Доброхотова. Как мне говорила Анна, крупнейший за последние десять лет и, кажется, на него аукцион был запланирован на выкуп. Прикиньте, какое неожиданное совпадение?

– Верно. Вы-таки читаете светскую хронику? – улыбнулась она.

– Нет, – сказал я. – Но у меня есть человек, который этим занимается.

– У Аннушки хороший вкус, – она внимательно посмотрела на меня. – Вот только после этого в той же светской хронике было сказано, что по техническим причинам аукцион отменяется на неопределенный срок. Поползли даже слухи о том, что этот алмаз исчез. Может его украли? – она заговорщицки понизила голос, при этом улыбаясь.

– Нет, что вы. Где я, а где украл. Этот алмаз абсолютно не имеет никакого отношения к тому. Они просто чересчур сильно похожи. В данный момент он находится в Японии, где местные мастера пообещали мне сделать изумительное ожерелье.

– Почему вы не сделали его огранку в Петербурге? – улыбнулась бабуля.

Я рассмеялся.

– Очень хорошая шутка, Сара Абрамовна. Очень!

– Я-таки знаю, – сказала она. – А вам палец в рот не клади, откусите по самый локоть! То есть вы ждёте возвращения вашего заказа?

– Ну, а вы как думали, – посерьезнел я. – После того подарка, который вы ей дали, как иначе я мог бы переплюнуть вас?

– При всём моём уважении, но ты дурак, Сашенька, – захихикала бабулька совсем по-женски. – Вот вроде смотрю на тебя, и ума у тебя, что касается стратегии и ведения боя побольше, чем у всех моих ровесников, вместе взятых. И я забываю, что тебе на самом деле восемнадцать лет. Ничего ты не знаешь о девушке. Да если бы ты ей гайку железную в качестве кольца предложил, то она была бы в десять раз счастливее, чем от того кольца, которое подарила я. Дело же не в подарке, а в том, кто дарит этот подарок.

Я немного смутился, задумавшись. На что бабуля ожила.

– Но твой подарок хорош! Прям, хорош! – одобрительно сказала она. – Так что продолжай, действуй.

Она посмотрела на часы.

– Так, мне надо бежать. Ещё одно…

– Что, уважаемая? – спросил я.

– За приданое от семейства Голдсмитов несу ответственность я. Предвосхищая твой вопрос – я так решила. Ты будешь приятно поражён.

Я пожал плечами.

– Не будет обидой для вас сказано, что мне абсолютно всё равно на приданое. Я вполне могу обойтись без него.

– Ты делаешь мне больно, мальчик мой, – театрально закатила глаза Сара. – Никогда не говори такие ужасные вещи. Иначе в один прекрасный момент деньги отвернутся от тебя, я точно знаю.

Она хихикнула, и потянулась ко мне за прощальным поцелуем.

– Тогда и я задам вам один вопрос, – на мгновенье стал я серьезным.

– Что такое?

– Я по поводу матери Анны. Вы же понимаете, что я распутаю это дело, и доберусь до причины заказчиков? И что все они, скорее всего, умрут долгой и мучительной смертью. Мне очень бы не хотелось, чтобы среди них были вы.

С лица бабули слетело всё веселье. Скулы заострились. Она сейчас была похожа на змею, готовую к броску.

– Скажу тебе так, Саша. Моя совесть чиста. Но я тебе не советую влезать в это дело. Очень сильно не советую, ради тебя самого и моей внучки.

– Я вас услышал, – кивнул я. – Но, конечно же, я поступлю по-своему.

– Ясно, видимо, поэтому моя внучка выбрала тебя, – смягчилась бабуля, и протянула руки. – Лично я к убийству своей невестки никакого отношения не имею, я тебе в этом клянусь.

– Спасибо, Сара Абрамовна, – я наклонился, и поцеловал её.

Видно было, что у бабули испортилось настроение, но держалась она, как королева. Это было понятно по её резким окрикам, когда четыре здоровенных амбала шустро последовали за маленькой сухонькой, но такой могущественной бабулей.

Суд прошёл в тёплой и дружественной обстановке. Анна разбила все аргументы обвинения в пух и прах и, в конце концов, государственный обвинитель был рад закончить это дело миром. Ведь в какой-то момент нарисовался неиллюзорный шанс иска в сторону государства. Там было всё – превышение полномочий, подтасовка данных, подлог и коррупция. В общем, через час все обвинения были сняты.

Мы вышли из зала суда, и я включил телефон, который, по условиям нахождения в зале, необходимо было выключить, и сразу посыпались СМС-ки о пропущенных звонках.

– Что такое, Саш? – увидев, как изменилось моё лицо, тут же спросила Анна.

А я уже набирал.

– Алло, Волк, что там?!

– А, Саша, всё хорошо, – сказал Волк. – Уже всё хорошо.

– Что значит «уже»? – спросил я.

– Да тут было кое-что странное… – он замялся.

– Да хорош сиськи мять, говори, как есть.

– В общем, подкатило два моторизованных батальона ЧВК-шников с нехорошими намерениями сровнять наш замок с землей.

– Доброхотов или Румянцевы?

– А хрен их знает! У Хрулёва спроси.

– В смысле, у Хрулёва? – удивился я.

– Да эти уроды расставили артиллерию, завели двигатели у танков. Я уже было собрался гасить их из всех стволов, как тут до меня дозвонился Василий Петрович. Он сказал, чтобы я ничего не делал, и дал контакт своего сына.

– И что?

– Сразу приехал его сын. Один с водителем. Пошёл и перетер о чём-то с этими ЧВК-шниками. Те быстренько собрались и съеба… в смысле, уехали, и след простыл. А Дмитрий Васильевич Хрулёв подошёл и сказал, что герцог Хрулёв всё так же ждет тебя на торжественном приёме. Затем он тоже укатил вдаль. Вот такие пироги с котятами… – хмыкнул Волк.

– Ясно. Следите за периметром. Я вылетаю обратно.

– Слушаюсь.

– Что там? – спросила Анна.

– Подставой было это заседание, и мой вызов сюда. Хотели наше поместье бобмануть, но что-то пошло не так. Ты, кстати, накопала по Хрулёвым все, что я просил?

– Я копала, Саша, честно. Но упёрлась в один момент, за который организация попросила… знаешь сколько?

– Сколько?

– Десять миллионов рублей!

– Ёкарный бабай! Так может Хрулёв, на самом деле, наш Император замаскированный? Что ещё может стоить таких денег?

– Я понятия не имею, – сказала она. – А у тебя и не спрашивала, потому что у нас и денег таких нет.

– Это верно. Но что-то мне подсказывает, что он мне сам может это рассказать, – хмыкнул я.

– Мы уже улетаем? – с грустью посмотрела на меня, и тяжело вздохнула Анна.

Я посмотрел на часы.

– Ну… Бабуля тут заливную рыбу рекомендовала. Никогда не пробовал. Это вкусно?

– ТакоЭ… – покрутила рукой Анна, и улыбнулась. – Национальное блюдо. Бабуля его обожает, а вот я не очень.

– Сколько у нас сейчас свободных денег, тех, что не зарезервированы для обязательных платежей?

Анне даже не нужно было заглядывать в телефон.

– Четыреста девяносто тысяч восемьсот сорок семь рублей. Копейки я не помню.

– То есть тысяч сто мы можем смело потратить? – я улыбнулся. – Дорогая, пойдем и съедим какой-нибудь нормальный стейк, и прошвырнемся по магазинам. Мне кажется, тебе нужно обновить гардероб.

– Уииии… Саша! – она бросилась ко мне на шею, и стала осыпать поцелуями, но потом на секунду отстранилась. – Мы, правда, пойдём мне за покупочками?

Я улыбнулся. Суровый юрист, которая только что стерла в пыль пожилого государственного обвинителя, сейчас вела себя, как девчонка. Но, с другой стороны, она и есть девчонка, только для меня.

– Правда-правда… – кивнул, и мы вышли из зала суда.