Глава 20

Дорога к п. Игнатовка

Земли Рода Галактионовых

Крысюк Один переживал. Он за прошедшее время так много узнал про Путь Самурая, благодаря доступу к загадочной и великолепной «мировой сети», о которой рассказал его новый человеческий друг и непревзойдённый мечник Бурбулис.

Один исследовал почти все тайны гордых представителей племени самураев, и теперь его самой большой мечтой было посетить страну Восходящего Солнца, чтобы окунуться в ту атмосферу, где зародился такой великий, и такой близкий по духу крысюку культ.

Маленький крысюк ни минуты не сомневался, что его господин знаком с кодексом «Бусидо», ведь он всегда и во всем соответствовал, например, этому высказыванию:

«Путь самурая можно постичь через безумие. Такого человека не смогут убить и десяток людей. Человек в здравом уме никогда не сумеет совершить того, что сможет сделать одержимый. На этом Пути не нужны ни верность, ни преданность, нужна одна лишь одержимость. Верность и преданность придут после».

Один ни разу не слышал от господина ни слова жалости или сожаления, но кое-кто шептался, что его господин безумен. Так в этом весь и смысл! Тем более, он был уверен, что его господин никого и ничего не боится! Крыс хотел быть таким, как и его кумир!

Единственное, что плохо давалось Одину — это человеческий язык. Почему-то гортань и строение крысиного речевого аппарата напрочь отказывалась воспроизводить правильно человеческую речь. Возможно, именно из-за этого его великий господин Александр не привлекает Одина к боевым действиям.

В последнее время он обходился без него, и для Одина это было очень странно и непонятно. Но при всём, учение самураев обучало смирению, и Один не мог просто так подойти к господину и спросить, в чём дело. Но вот он, наконец-то, дождался. Его господин отправил крысюка на битву. И, что немаловажно, отправил в одиночку. Полное и безусловное доверие — именно то, что ждал Один от своего хозяина.

Его только что высадили на дороге, что вела к поселению, которое принадлежало также его господину, под странным названием Игнатовка. Это поселение было в пяти километрах за спиной крысюка, а впереди уже слышен рёв моторов — это железные птицы врага несут его в сторону беззащитной деревни. Сейчас на маленькие плечи гордого крыса возложена великая обязанность — защитить жизни людей и доказать, что он достоин большего.

Один огляделся, а затем быстро вскарабкался на самую высокую сосну, с которой был виден дальний горизонт. Там уже были видны многочисленные точки, которые постепенно укрупнялись, приближаясь в его сторону.

Один испытывал одновременно возбуждение и некоторое опасение. Последнее чувство он гнал прочь. Страх — главный враг самурая, и он с ним успешно боролся. Он защитит людей, и не подведёт хозяина!

Осторожно Один окунулся в «бассейн душ», предоставленный хозяином. Он знал, что господин предоставил ему расширенный доступ, что включал тварей, которые явно сильнее Одина физически, но точно не сильнее его духом. Именно поэтому он получил к ним доступ, с разрешения хозяина. Господин верил в него и ждал, что духа у маленького крысюка хватит, чтобы призвать намного более сильных и здоровых тварей.

Один до сих пор поражался и восхищался тем ценнейшим Даром, что предоставил ему его господин. Он не знал, как он работает, и почему работает, но он работал. Прямо сейчас над головой крысюка в странной одежде лягушки с хлопком из воздуха призвались два птеродактиля.

Один рисковал. Эти души были на пределе его зоны контроля. К сожалению, то, что его господин мог произвести по щелчку пальцев, крысюку доставалось с напряжением и большой концентрацией. Но он не зря уже был знаком с Александром и его людьми. Он знал, что все люди — его гвардейцы во главе с достойным бойцом по имени Волк, и разломщики, с не менее годным воином Григорием, также тренируются «через силу», дабы усовершенствовать свое тело и дух.

Именно это сейчас делал Один. Две твари, воплотившись после смерти, яростно заорали, и первое, что сделали — набросились друг на друга. Скальные Птеродактили были одиночками, и нахождение в такой близости соперника было поводом для боя, который закончится смертью одного из них.

Но это не входило в планы маленького крысюка. Он напрягся, и отдал приказ разлететься в стороны. Получилось со второго раза. Одни птеродактиль только разок хватанул своего соплеменника за шею.

А вот дальше случилось интересное.

Прямо в воздухе, тряся головой, один из них внезапно заметил маленькую зелёную фигурку, которая зажмурившись и протянув растопыренную пятерню вверх, усилием воли подчинял себе животных. И вот птеродактиль за пару взмахов крыльев оказался около верхушки дерева, дабы сожрать несчастного карлика и освободиться.

— Сто-о-ой! — прохрипел Один, дублируя мысленный приказ человеческим говором. — Подчинись или умри-и-и!

Слова из маленькой глотки выходили с трудом. Но самое главное в этом действии была вера. Вера в то, что человеческая речь усилит мысленный посыл. Была ли в этом загадка или нет, но птеродактиль остановился и затряс головой.

У Одина как будто включилось второе дыхание, он явно почувствовал, что твари в его власти. А еще он почувствовал, что у него есть резерв для вызова дополнительных помощников. Быстрее, чем его мозг мог подумать, с тремя хлопками появилось ещё три птеродактиля. На этот раз они даже не дёрнулись в стороны друг друга, либо вызывателя, а висели в воздухе и ждали приказа, который, конечно же, сразу последовал.

Пятёрка, тяжело взмахивая крыльями, стелясь над верхушками деревьев, двинулась в сторону «летучего отряда», который уже предвкушал резню и веселье беззащитного имперского городка в местной глуши.

* * *

Подоспевшая гвардия застала меня сидевшим на поляне посреди множества растерзанных трупов. Я сидел с закрытыми глазами в позе лотоса, и поглощал желейки, одну за другой.

Волк с опаской осмотрелся и протянул руку, чтобы потревожить меня, но рядом возник рассерженный Шнырька, который прошипел моему лысому товарищу.

— Не трош-ш-шь! Собьёш-ш-шь концентрацию, дураш-ш-шка!

Волк кивнул, и отдал приказ. Ну какой мог отдать приказ Волк, понимая, что рядом нет врагов, но вокруг раскидано много халявного добра? Конечно же, всё собирать, сортировать и укладывать в удобные кучки.

Я же был занят. Поддерживать связь с Одином на таком большом расстоянии требовало сильной концентрации. А то, насколько щедро он занырнул в мой Бассейн Душ, меня сперва даже немного напрягло. Но потом я понял, что делает мелкий засранец, и решил ему помочь. Для этого мне нужна была энергия, много энергии. Я почувствовал, что в какой-то момент призванные души собираются восстать против маленького призывателя. Но я держал руки на пульсе, и приоткрыл «краник», точнее, расширил тот канал энергии, который соединял мою душу с душой маленького крысюка. И он стал шире, чем канал с Карамелькой. И вот тут у него пошло всё, как по маслу.

Да, я мог видеть мир глазами моих питомцев. Правда, не настолько ясно и отчетливо, как Шнырька, который работал нон-стоп в режиме режиссёра. Моё видение через других питомцев напоминало мутный дёрганый фильм, который транслировался непосредственно не с глаз моих животин, а уже переработанный сигнал считывался душой с мозга, а затем отправлялся ко мне по каналу душ. К сожалению, Шнырька один, и он уникальный. Но и этого мне было достаточно.

Я одним глазом поглядывал за творившимся, а вторым держал «руку на поводке» в бассейне душ, что так не кисло взбаламутил Один. К слову сказать, действовал он идеально. Он призвал ровно столько больших тварей, сколько нужно было. А затем принялся за своё обычное дело — призыв мелкой, вредной, и очень опасной мелкоты.

Монгольские Одарённые «летучего отряда» не дремали. Конечно же, они заметили, что к ним приближаются пять здоровенных тварей. Заработали орудия вертолётов, полетели техники Одарённых, всячески стараясь сбить тварей. При том, как я понимаю, они понятия не имели, как они здесь оказались, так далеко от Эпицентра.

Но дело было сделано — всё внимание захватчиков было занято большими тварями. И вот в этот-то момент в дело вступили ОНИ. Дятлы. Бронебойные дятлы, если быть точным.

Я видел, как накренился сначала один борт, и резко рухнул вниз. Ещё один ушёл в сторону, столкнувшись с собратом. И над тайгой началась безумная пляска железных птиц, внутри которых метались обезумевшие от страха, ещё недавно такие смелые, монгольские захватчики.

Одна за другой «ласточки» падали на землю. Кто-то самый умный (или самый трусливый) решил развернуться и улететь, но такой трюк с Одином не прошёл. Дятлов хватило на всех. Я уже мог немного считывать мысли моего одноглазого генерала. И вот он уже думал, что ему нужно пополнить запас дятлов. Оказывается, они водились в одном из Разломов под моим замком, и Один, как настоящий садовник, тщательно регулировал их популяцию, заходя за их душами ровно тогда, когда они восполняли свою популяцию, не трогая их до следующего раза. Этот маленький мохнатый крысюк — та ещё находка!

Пленных Один не брал, бежать никому не позволил. Из сорока вертолётов не ушёл никто. А из двух с половиной сотен врагов выжили всего четыре десятка самых сильных, у кого хватило сил уцелеть при крушении вертолетов. Не все они были целыми. Боевой настрой у них упал ниже плинтуса, и, похоже, они решили повторить то, что не удалось их товарищам. Вот только вертолётов у них не было, и сбежать они захотели на своих двоих, бросив тяжелораненых.

Однако зелёная жабка уже со всех ног летела через тайгу, маленьким мечом срубая особо густые заросли кустарника, что мешали его бегу.

И вот, начиная с отставших, один за одним стали погибать захватчики. Погибать странным образом и разнообразными способами, видя перед смертью то змейку, то крота, а кто-то даже зайца. Точнее это был Сиамский Кролик — очень зловредная тварь с адамантовыми зубами, что прогрызала, практически, любую броню. Кажется, Один умудрился зачерпнуть из моего «бассейна» чуть глубже, и забрать несколько душ из моей прошлой жизни. Силён чертяка! Но я не расстроился, ведь глядя на то, что сотворил всего один крысюк, на душе у меня становилось тепло и спокойно.

Вражеский командир был последним. Укушенный несколько раз ядовитыми змеями, с отгрызенной ногой, слегка погрызенный сиамским кроликом, потерявший глаз от прямого столкновения с дятлом, он полз по направлению к границе, пуская кровавые сопли, и истерично вереща, требуя пощады. Однако последнее, что он увидел в своей жизни — это маленькая зелёная лягушка, вставшая у него на пути. Маленький меч изобразил салют противнику и воткнулся в его последний уцелевший глаз, проткнув мозг и мгновенно лишив захватчика жизни.

— Это было феерично!

Я открыл глаза, и потянулся рукой до фляжки, открутив крышку. Но, конечно, там уже ничего не было.

— Угости водичкой! — окликнул я Волка, который хоть и занимался сбором трофеев, но постоянно мониторил ситуацию и видел, что я пришёл в себя.

Он тут же подскочил, и протянул мне флягу.

— Всё в порядке? — заботливо уточнил он.

— Да, спасибо, мамочка. Жаль, ты не видел того, что видел я.

— А что ты видел? — навострил уши здоровяк.

— Один только что размотал двести пятьдесят монголов.

— Где это случилось? — тут же изобразил охотничью стойку Волк.

Я не выдержал и засмеялся.

— Давай сюда планшет.

Мгновенно планшет оказался у меня в руках. Я очертил область, где закончил свою боевую операцию Один.

— Там точно никого не осталось в живых? — спросил у меня Волк.

— Гарантированно, — сказал я.

— Хорошо, тогда мне нужно сделать один звонок.

Я кивнул, наслаждаясь водичкой, а Волк дозвонился до Петровича, и обрисовал ситуацию. Я думаю, что уже минут через десять банда моих добытчиков поедет забирать трофеи, которые нам оставили враги.

— Какие планы дальше? — спросил меня Волк.

Кроме водички, я ещё рассматривал через Шнырьку ведущиеся неподалёку боевые действия, которые можно было вполне услышать — канонада стояла знатная. Я даже засмотрелся на действия Доброхотова. Его отряд был меньше вражеского раз в десять, но примерно в эти же десять раз был лучше укомплектован и обучен. Почти пять сотен защитников против пяти-семи тысяч наступающих — это так было, навскидку. И этого оказалось достаточно!

Всё-таки, мощные Одарённые — это сама по себе армия. И такие бойцы были сейчас на нашей стороне. Как минимум, четверо!

Доброхотов в своей белой броне творил чудеса. А немного в сторонке я, с удивлением, заметил уже знакомую тройку цесаревны. И я бы еще поспорил, кто больше повергает захватчиков в ужас.

Кстати, Шнырка перед приготовлениям к бою показал мне эту тройку поближе. На руках Ареса и Гермеса было по два кольца. Вассальное кольцо Императорской семьи и... зеленое кольцо Истребителя! Оно светилось зеленым светом! Нет такого цвета у колец Истов! Что за фигня! Такое же кольцо было у цесаревны. Интере-е-есно...

Нет, они были безусловно круты. Вот так просто! Плюс два незарегистрированных и нигде не упоминающихся охрененно сильных бойцов, неведомо откуда взявшихся. Правда их работа вполне понятна — оберегать цесаревну, как зеницу ока. У меня снова возник вопрос — знал ли Распутин о силе этой троицы? И если знал, то как планировал нейтрализовать?

Цесаревна сейчас не сдерживала себя. Количество техник, летевших от нее во все стороны, впечатляло. Странно было наблюдать, как невысокая худощавая девушка в переливающейся броне стала буквально эпицентром тайфуна, расходящегося во все стороны.

Я не выдержал, и попросил Шнырьку подняться выше, чтобы посмотреть на это всё сверху, и не пожалел. Задние ряды монголов, в которых находился сын Хана и самые сильные Одарённые, остановились, как вкопанные, просто наблюдая за гибелью своего войска. Похоже, они испугались. Точно испугались, потому что машины развернулись, и стали улепётывать в сторону границы.

Доброхотовцы не могли начать преследование. Всё-таки перед ними оставалось ещё достаточно много «мяса», которое хоть и начало бежать, но мешало совершить стремительный рывок.

Была третья часть армии вторжения, которая уже подходила к околице Иркутска. С другой стороны, вот их как раз должна была встретить сборная солянка из аристократов Иркутска и гвардии.

Шнырька показал мне напряженные лица обоих Андросовых и Морозову. Неподалёку раздавала команды своим гвардейцам Долгорукова. А вот Хельга всё ещё находилась в тылу.

Я вздохнул, достал телефон, набрал девушку.

— Саша? — удивилась Ледяная Принцесса.

— Привет, Хельга. Я смотрю, ты закончила?

Шнырька показал, что они только что вырезали еще один «летучий отряд».

— Хорошо сработали. Вот только пятью километрами южнее в Иркутске имперские аристо собираются встретить третью волну врагов. А ведь за спинами у них мирный город с живыми людьми, Хельга.

— Да, я понимаю тебя, Александр. Но мама...

— Хельга, — терпеливо сказал я. — Во-первых, рано или поздно ты станешь королевой Северного Королевства, и тебе придётся принимать непростые решения. Да, это не твои подданные, это подданные Империи. Но как ты думаешь, когда наши всё-таки отобьются, при том, что ты будешь стоять в сторонке, как они продолжат с тобой разговаривать? Они будут всегда это знать. И самое главное, Хельга, ты тоже будешь это знать. А я ведь тебя знаю, мы с тобой очень похожи, Ледяная Принцесса, как бы это не отрицала. И мы оба заботимся о человечестве, какой бы расе оно не принадлежало. Так вот, войны между человечеством в этом мире — это огромная ошибка, печальная и смертоносная. Но если кто-то решил убить своих соплеменников, он должен быть наказан, жестоко наказан. Тем более, когда противостоят не два обученных соперника, а целью выступают мирные, ни в чём невинные люди, — я сделал паузу. — Я всё сказал, Хельга. Надеюсь, ты примешь правильное решение, и мы с тобой останемся друзьями.

Не дожидаясь ответа, я положил трубку. Но Шнырька, находящийся рядом, показывал мне задумчивую девушку. К слову, задумчивость её длилась всего секунды две. Она засунула меч в ножны, и деловито, совсем по-девичьи, сняла резинку с хвоста. Зажав её в зубах, уплотнила хвост, и снова намотала резинку на место. Потом повернулась и громко крикнула.

— Берсеркеры! Выдвигаемся на помощь имперцам!

— Но Ваше Королевское Высочество... — начал начальник ее охраны.

— Это приказ, Бьёрн, — притворно мягко сказала Хельга, но глаза её на секунду полыхнули голубым сиянием.

Даже через глаза Шнырьки я ощутил, что не стоит здоровенному викингу сейчас перечить юной принцессе, совсем не стоит. К счастью, Бьёрн оказался понятлив. Он просто кивнул и сказал.

— Да, Ваше Королевское Высочество.

И теперь уже он, повысив голос, гаркнул.

— По машинам!!! Покажем имперским слабакам, как воюют настоящие воины!

Со всех сторон одобрительно раздался волчий вой, что выступал боевым кличем среди северного народа.

Я удовлетворенно кивнул и вернулся в реальность, чтобы продолжить разговор с Волком.

— Мне нужен «Буревестник», а вы отвоевались.

— Не понял, — нахмурился Волк. — Но мы даже еще не начинали!

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Ещё успеете. «Буревестник» нужен мне, чтобы кое-кого догнать.

— Кого, например? — нимало не смущаясь, уточнил Волк.

— Ханского сыночка.

— Хера себе! — удивился Волк. — Я с тобой, и это не обсуждается, — поспешил сказать он, а потом смутился, и всё-таки добавил. — Если можно...

Я снова заржал.

— Хорошо, мой лысый друг. Конечно же, можно. С собой берём Призрака и Баньши, больше нам никто не нужен. А ребята пусть собирают всё, и летят домой.

— Парни будут недовольны, командир. Их опять оставили без весёлой драки.

Я хлопнул соратника и товарища по плечу.

— Хватит еще на ваш век драк. Сегодня никто не умер из моих людей. Сегодня хороший день, Волк. Так что, давайте, это так и оставим.

— Мне кажется... или твои глаза как-то странно блестят? — нахмурился Волчара.

— Нет, не кажется, — улыбнулся я. — Если я упаду в обморок, пинай меня ногой, и посильнее. После сегодняшнего дня я буду отсыпаться, минимум, неделю.

Волк прищурился, открыл рот, чтобы что-то сказать, но я отрицательно покачал головой, слегка улыбаясь. И он понял, что уговаривать меня не следует. Он поднял руку, засунул два пальца в рот, и звонко свистнул.

— Призрак, Баньши!

Бесплотники тут же оказались рядом.

— Нужно надрать задницу ханскому сыночку, — просто и без затей сказал я. — Если получится — взять живым.

— Хочешь обменять его на деньги или кого-то из высокопоставленных пленников? — понимающе покачал головой Волк.

— Нет, Волчара, сейчас ты не прав, — с моего лица вмиг слетела вся безмятежность и веселье, а аура моя сама по себе начала распространяться в стороны — аура известного Охотника и Великого Магистра Сандра, которого уважала половина моего прошлого мира, а вторая половина боялась до усрачки. — Нет, Волк, не поменять. Я посажу эту собаку на цепь, и Затупок будет обсыкать его каждое утро, пока за ним лично не припрется его сволочной отец, который всё это задумал и осуществил. Они думали — они просто придут и захватят Иркутск, в то время, как здесь находится Галактионов? Не в этой жизни, Хан! Не в этой жизни! Как там говорилось? Кто к нам с мечом придёт, тому мы этот меч в задницу и засунем!!!

Я широко усмехнулся, глядя на юг, в сторону широких монгольских степей. Не удивлюсь, если где-то там — за тысячу километров — подавился виноградинкой один очень недальновидный Хан...