Глава 8

Я присмотрелся через Шнырьку к нашим ночным гостям. И пока неторопливо одевался, внимательно разглядывал их действия. Когда моя рука уже потянулась к перевязи с Аквилой, Шнырька показал мне командира отряда. Я хмыкнул, и по моему желанию лицо приблизилось.

— Ну, надо же! — покачал я головой, а затем разжал руку, оставив Аквилу так и висеть на спинке стула. — Милая, я скоро, — сказал я обеспокоенной Анне.

— Мне тебя дождаться, или могу спать? — беззаботно улыбнулась девушка.

— Да, пожалуй, спи, — сказал я. — Нет ничего такого экстраординарного.

— Поняла, дорогой, — кивнула она, откинулась на подушку, и тут же засопела.

Помимо воли я покачал головой, думая, что самые крепкие нервы из моих людей у Волка или у Призрака. А нет, оказывается, что у моей дражайшей супруги.

Я неспешно пошёл вниз, собираясь уже выйти на крыльцо, но потом решил, что у меня есть еще время для кофе, поэтому проследовал на кухню, нажал кнопку, и с улыбкой продолжал смотреть «фильм» от гениального режиссера Шнырьки.

Пятёрка вторженцев, которых я изначально принял за Звезду какого-то очередного азиатского Ордена убийц, ассасинов или прочей азиатской хрени с пафосными названиями типа «Срущего Журавля» или «Блюющей Панды», но нет. Лица четырёх мужчин и одной женщины, хотя и были покрыты слоем тёмной краски, магической, между прочим, что сводило на нет их инфракрасное изображение, выглядели вполне себя по-европейски. А вот их командира я даже лично знал.

Шли они осторожно, никуда не торопясь, обходя все мои ловушки и тревожные маячки. Хотя, с другой стороны, я знал почему. Дело было именно в той девушке, по имени Берта, с её удивительным нюхом на ловушки. А ещё меня порадовало, что они тщательно, теряя при этом время, с большим запасом обходили патрули моей гвардии, не пытаясь их ликвидировать. Убивать они никого не хотят, значит, дам им шанс остаться в живых.

Пятёрка шла дальше, а я сидел на террасе, попивал кофе, и посматривал на часы.

— ВТОРЖЕНИЕ!!! — прогудел у меня в голове голос Папы всех големов.

А вот и накладочка. Берта проворонила голема, который превратился сейчас в прекрасную даму с… гхм… большими глазами, что украшала наш лазурный бассейн. В общем, это была идея Призрака. На ночь големы превращались в статуи, и создавали своеобразную дополнительную систему оповещения, да и не только. В обычном режиме, при появлении непрошенных гостей, голем оживал и мог устроить вторженцам большие неприятности.

— Вижу, спасибо. Ничего не предпринимать, — ответил я папашке. — Ситуация под контролем.

— ПРИНЯТО! — загудело у меня в голове.

Голем-охранник как был, так и остался сисястой русалкой. Я задумчиво подумал, что, наверное, чуть-чуть переборщили, и грудь надо на следующую ночь сделать поменьше. Хотя… и так красиво. А вот пятёрка бойцов замерла вдалеке в кустах, обнаружив меня, сидящего у включённых магических обогревателей, и спокойно потягивающего кофе. Меня сложно было не заметить.

— Ганс, старый пердун, — повысил я голос. — Выходите, я вас вижу.

Я увидел, как задёргалась пятёрка, вскидывая в руках оружие. На всякий случай, напитал свой доспех. Хрен его знает, может ребята перенервничали. Как бы не шмальнули в меня чем-то смертоносным. А ещё они встревоженно начали переговариваться между собой.

— Выходи уже, хватит прятаться! Да и вообще, земля холодная, не май месяц. А в твоём возрасте нужно простату уже поберечь, — повысил я голос.

Ганс что-то кивнул и вышел вперёд, при том, что его четвёрка осталась на месте.

— Не, не, не… Ребят тоже забирай. Кто там у тебя? Берта, Фриц, Вайс. О, а четвёртого я не знаю. Молодая кровь? — всё это я вещал при полном молчании старого бойца, который неторопливо и вполне миролюбиво шёл ко мне. Тем не менее, он коротко бросил в рацию, и вышла остальная четвёрка.

Ганс подошёл первым и уважительно кивнул головой.

— Здравствуй, Алекс!

— И тебе привет, верный пёс рода Годартов…

Да, это был Ганс Шнайдер — бессменный командир сил специальных операций Рода Годартов. Ещё он являлся, по факту, заместителем командира гвардии тех же Годартов. Но сколько я себя помню, он и его пятёрка всегда выполняли некоторые щекотливые дела для Рода. Конечно же, всё это должно было сохраняться в полном секрете. Но у меня был Шнырька, а у них не было. И да, раньше Ганс неплохо ко мне относился. В юности он даже преподавал мне основы рукопашного боя, когда ещё до двенадцати лет сохранялась надежда, что во мне проснётся родовой Дар Галактионовых. Это потом, по приказу отца, он махнул на меня рукой, как и весь Род, но это была не его вина.

— Значит, твой отец оказался прав, — покачал головой пожилой немец.

— Ну, смотря в чём, — улыбнулся я. — И да, Ганс, мне кажется, ты потерял хватку. У меня кофе остыл. Ты мог бы дойти до усадьбы, по моему мнению, на пятнадцать минут раньше, как минимум.

— Да о чём ты говоришь, — взъерепенился Ганс. — Что ты понимаешь… — он сбился.

— В незаметном проникновении в расположение врага? Абсолютно ничего, ты прав. Так что не бери себе в голову, и продолжай гордиться своими навыками.

Ганс, видимо, понял, что он ляпнул что-то не так. Потому что его обнаружили. Непонятно как, но очень позорно, как для старого профессионала. Его бойцы стояли рядом, стволы винтовок опущены, оружие на предохранителях, пальцы вдали от спусковых крючков. Идиллия.

— Как ты нас обнаружил?

— Щас, разбежался и рассказал. Хотя… — я задумчиво почесал подбородок. — Скажи мне, как художник художнику. Можно же открывать тайны врагу, который в скором времени умрёт?

У молодого члена Звезды, которого я не знал, не выдержали нервы. В наступившей тишине оглушительно щёлкнул предохранитель винтовки.

— Даже не думай, парень, — погрозил я пальчиком ему. — Кстати, тебя как зовут?

— Карл его зовут, — рявкнул Ганс, и хмуро посмотрел на подчинённого. — Не надо.

Тот виновато опустил голову, и вернул винтовку на предохранитель.

— Я еще не закончил, — оживился я. — Так как убивать вас не собираюсь, то и тайны Рода вы тоже от меня не дождётесь.

— При всём уважении, Алекс, — лицо старого воина исказила улыбка. — Ты нас собрался убивать? Всех пятерых? Чем? Кружкой кофе? Серьезно?

— А вот сейчас обидно было, — покачал головой я. — И мне резко захотелось рассказать вам тайны Рода. Но раз я тренирую самообладание, то делать этого не буду. А вместо этого вы ответите на все мои вопросы. Какого хера вы здесь устроили?

Ганс задумчиво оглядел своих бойцов, не торопясь мне отвечать, а как будто о чем-то размышляя, а потом кивнул головой и открыл рот.

— Сейчас я осторожно засуну руку за пазуху и достану оттуда письмо от твоего от… гхм… господина Годарта, — поправился он.

— Ну, валяй! — разрешающе махнул я.

И он действительно засунул руку и достал оттуда письмо, протянув его мне.

— Ну, что ты застыл, как статуя? Сказали доставить, так давай, доставляй, — я даже не думал поднять задницу, а просто протянул руку.

Старый вояка нахмурился, но тем не менее поднялся по ступенькам и протянул мне письмо.

— А теперь будь таким добреньким, спустись обратно. Нечего тут маячить. Ты мне обогреватель закрываешь, — махнул я небрежно рукой в сторону.

Я прямо услышал, как заскрипели его зубы, но он молча спустился вниз. Судя по всему, действительно, не было приказа наносить мне вред. Я знаю Ганса, он ни за что не ослушается своего господина. Не зря я его назвал «псом Рода». Дело в том, что для него это было не оскорбление, он сам себя так называл. Да и позывной у него был «Пёс», так что всё нормально.

Прежде, чем открыть письмо, я помахал в воздухе конвертом.

— Что вы должны были сделать, и как его доставить? Я так подозреваю, вы были в курсе, что меня здесь нет, — махнул я на поместье.

— Да, в курсе, — угрюмо кивнул Ганс, и вопросительно посмотрел на меня. — Поэтому мне интересно, почему ты всё-таки здесь? Как? Ты же вчера вечером был на территории Ханства?

— На этот вопрос я, конечно же, вам не отвечу, — улыбнулся я. — Поэтому давайте послушаем тебя.

— У меня был приказ проникнуть в усадьбу и оставить письмо у тебя на столе, — сказал Ганс и… замолчал.

— И? — не выдержал я.

— Что «и»? Я же сказал, доставить письмо и оставить его на столе.

— И всё? — нахмурился я. — Никого не убить, ничего не взорвать, ничего не украсть?

— Нет, — отрицательно покачал головой Ганс. — Только доставить письмо.

— Ну, зашибись! — рассмеялся я. — Нет, я знал, что мой милый папенька ещё тот консерватор, но не настолько! Он что, пропустил тот момент, когда изобрели мировую паутину, и появились электронные письма? Ладно, хер с ней, с паутиной — я сам ее не очень люблю. Но уже несколько сотен лет существует бумажная почта, которая тоже неплохо работает. Да и с этим бы тоже хер! Взял бы почтового голубя и послал!

— Алекс, при всём уважении, ты говоришь о моём господине. И говоришь о нём чрезвычайно неуважительно.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Тебе не кажется, что я имею на это право?

Ганс на секунду замялся, ничего не произнося, но всё же кивнул головой.

— Ладно, почитаю, что там.

Я разорвал письмо и развернул бумагу, при этом презрительно покачал головой.

— Куда катится Род Годарта. Даже пожалел гербовую бумагу. Он что, на туалетной написал? — поднёс письмо к свету и прочитал.

Алекс, пришла пора нам поговорить. Жду тебя через три дня у себя в поместье.

Генри Годарт

— Ха, — сказал я. — Ха-ха! — повысил я интонацию. — Ха-ха-ха! — сказал ещё громче, и обвёл взглядом всех присутствующих. — Это всё напоминает мне какой-то гадский цирк или сюрреализм. Короче, у меня резко испортилось настроение. Дабы вас надолго не задерживать, раз уж вы так мило принесли мне это письмо, то позвольте мне передать с вами и ответ. Запоминаешь? — спросил я Ганса.

На что тот смущённо начал.

— Но Алекс, так дела не делаются…

— Делаются-делаются! — прервал я его. — Будешь у меня говорящим письмом. Итак, дословно мой ответ подразумевает — «Хер тебе!» А нет, стоп! Надо добавить немножко уважения. Забудь то, что я сказал.

Я прочистил горло.

— Итак, мой окончательный ответ: «С прискорбием сообщаю, что не имею достаточно свободного времени, дабы посетить Ваше Сиятельство в его владениях, о чём безмерно сожалею и прошу прощения. Если вы имеете необходимость переговорить со мной лично, то милости просим ко мне в гости. В отличие от вас, точную дату назначать не буду, но попрошу предупредить меня хотя бы за трое суток, дабы я смог вам организовать встречу достойную Вашего Величия. И подпись: барон Александр Галактионов.» Подпись особенно запомни, Ганс. Не Алекс! Не Годарт! А Александр Галактионов! Ферштейн?

Ганс кивнул. Я точно знал, что он запомнил всё до буквы, не зря он занимал свой пост. С виду он смотрелся стареньким и сухеньким, а так я точно знал, что ещё он был ого-го. Поэтому я продолжил.

— А вот теперь, после небольшого ритуала, вы можете идти прочь.

— Ритуала? Ты о чем? — спросил Ганс.

— Раздевайтесь. Одежду можете оставить, а броню, оружие, артефакты — будьте так любезны, перед собой на пол. Это будет своеобразной компенсацией за доставленные неудобства. Я считаю это справедливым. И я два раза повторять не буду.

— Алекс, тебе не кажется… — у старика начала распространяться аура.

— Стоп! Только исключительно ради тебя, нашего общего прошлого и доброго к тебе отношения. Я нарушу своё слово, и повторю второй раз. Снимайте всё оружие, снаряжение, кладите перед собой, и тогда вы останетесь в живых.

Это были, наверное, одни из самых важных пятнадцати секунд в жизни этих пяти сильных Одарённых. Ганс открыл рот, чтобы что-то сказать, но я предупреждающе приложил палец к губам, и покачал головой.

Ничего я им объяснять не собираюсь. Абсолютно ничего! Точно также, как и не собираюсь демонстрировать им свои силы и что-то доказывать. Нет у меня сейчас на это настроения. Они взрослые люди и знали, на что шли. Хоть и работали почтальонами, но всё могло пойти не так. Так вот, если они прямо сейчас не одумаются, то всё и пойдёт не так. Единственное, дабы немножко подразнить, я одним глотком допил кофе, поставил его на столик, и неторопливо сошёл по ступенькам к ним вниз.

— И давайте быстрее, холодно здесь, — зябко повёл я плечами, так как был одет только в спортивный костюм.

Надо бы поторопиться с Печатью Адаптации, а то уже в родном имении мёрзну.

Одна пара глаз смотрела на меня неотрывно — это был Ганс, и ещё четыре метались с молодого, но очень борзого парня в спортивном костюме, то есть — меня, на своего лидера, ожидая его приказа.

По глазам Ганса я видел, что он принял решение. И вот тут… я его пожалел.

Он сейчас собирается направить оружие на сына своего господина. Пусть меня и изгнали из Рода, но вообще, для моей первой родины — слово «наследник» многое означало. С другой стороны — я уже не наследник, но кровь от крови Рода.

— Не советую, — покачал я головой.

Вижу, что не собираются меня слушать. Ну, так тому и быть! Пора показать немного своей силы. Злость — злостью, но я не хочу ненужных жертв. Отдал мысленно несколько приказов, и стал смотреть на Одарённых, готовившихся к бою.

— Вы уверены? — еще раз спрашиваю у Ганса, показательно потягиваясь.

— Ты не оставляешь нам выбора, — вздохнул он.

— Хорошо, — пожимаю плечами. — Тогда удачной вам битвы.

В следующий миг я щелкнул пальцами, и вокруг стало ОЧЕНЬ громко. Дичайший рев раздался над поместьем. Что примечательно, слегка дернулись все, кроме Ганса. Он же смотрел на меня с легкой ироничной улыбкой. Даже когда шестикрылый Архашан приземлился на крышу моего дома и снова завыл, то Гансу было плевать.

Как же я обрадовался, когда Анна заказала артефакт звукового полога на мой особняк. Вот его я и включил. Теперь минут десять ничего не будет слышно всем жильцам, что творится на улице.

Архашан — это еще одна ящерица из моей «коллекции», которая очень похожа на дракона. Она имеет антрацитовый цвет, и когда она воет, то на ее теле становятся видны очень яркие красные прожилки силовых каналов, которые расположены по всему телу.

— Бросай свои фокусы, молодой Алекс! — хмыкнул Ганс. — Я удивлен силе твоего Дара, но эти фокусы на нас не сработают.

— Как скажешь, — усмехнулся я, и повернулся к Аршахану. — Можешь порвать их.

Дракон мигом слетел с крыши, а затем рванул на них. Ганса это не впечатлило, а вот других, да. Хоть он и сказал им, что это иллюзия, но было видно, что от этого им не легче.

— Вы всегда любили показывать свой Дар, меня это поражало, — продолжил говорить совершенно спокойный Ганс.

Правда, таким он оставался ровно до той поры, пока ящерица не приземлилась на газон, рухнув с такой силой, что оставила там метровые борозды. А куски земли и травы полетели прямиком в них.

Глаза Ганса округлились.

— Все еще думаешь, что это фокусы? — на этот раз вполне серьезно я у него спросил. — Этого дракона я вытащил из радужного Разлома. Хочешь отправлю его в замок к моему братцу? Передам послание, что ты так хорошо выполнил свое задание, и вот им мой ответ.

— Делайте то, что он говорит, — пустым голосом сказал Ганс, и первым бросил два коротких меча на землю.

Его люди мгновенно подчинились, и начали выкладывать всё на землю. В этом я даже не сомневался. То, что дисциплину Ганс умел поддерживать, вся его пятёрка была предана, возможно, даже больше ему, чем своему Роду. Хотя, с другой стороны, какая мне разница.

Через три минуты они стояли в комбинезонах, освобождённые от всех артефактов, оружия и снаряжения.

— А теперь можете идти. И да, вам не обязательно ползти по земле. Идите, на выходе вас пропустят.

Я не выдержал, подошёл к Гансу и хлопнул его по плечу.

— А когда ты придёшь в себя, старый пердун, можешь прислать мне письмо благодарности. Вот только не надо приходить ради этого лично, достаточно отправить его почтой. Или голубями…

Когда бойцы, некоторые из которых оборачивались назад, исчезли в темноте, сопровождаемые моими гвардейцами, проинструктированными должным образом, я уселся на диванчик и отпустил душу этого бесполезного «недодракона».

Аршаханы не являлись полноценными драконами, их главная фишка была в сумасшедшем грозном виде. Их боялись, и они могли преподать свой внешний вид, как нечто ужасное. А на самом деле они были ужасно слабыми, да и вообще травоядными. Не понимаю, кто создал эти существа с такими длинными и острыми зубищами только для того, чтобы щипать травку и жрать шишки на верхушках деревьев. Еще их особенность была в громком и противном голосе, от которого часто у людей сдавали нервы. Кто поверит, что так реветь может безопасное существо, которое не нападет на человека? Даже сейчас он не хотел нападать, мне пришлось заставить его атаковать грядку с подмерзшей капустой.

Я посидел ещё десять минут, вытерев выступивший пот со лба, несмотря на холодную погоду. Не хотелось мне их убивать почему-то, очень не хотелось. Вот такое у меня чувство внутренней справедливости! Снарягу они мне должны были отдать, а вот жизни — нет.

К счастью, мой план удался. Вдали уже занимался рассвет, а это значит, что наступает ещё один день, за который я стану немного сильнее. Надеюсь, я произвел нужное впечатление, чтобы меня посчитали сумасшедшим и опасным настолько, чтобы забыть о моем существовании. У Охотников не было в привычках прощать предателей. Так вот, своего отца я считал именно предателем. Впрочем, как и мать, но с ней было все проще. Полагаю, она уже давно мертва.

* * *

Ставка Хана

Монгольское Ханство

— Убить, всех убить!!! — заверещал Хан, нимало не стесняясь своих подчинённых, которые находились в полнейшем ужасе.

И было отчего. Хан редко показывал свою слабость на людях. А когда показывал, то об этом, как правило, никто не знал, потому что свидетелей своих слабостей Хан казнил сразу. За последний месяц сменилось три министра обороны, два министра иностранных дел, а его военачальники разбежались из Сарая, предпочитая умереть в бою, чем сдохнуть, как собаки, попавшись ему на глаза не в то время и не в том месте.

— Да что они себе позволяют!!! — продолжал неистовствовать Хан. — Эта грёбаная Империя!!! Они считают, что отхватили кусок моей земли, и смогут сделать это безнаказанно⁈ Что эти грёбаные драконы говорят⁈ Как они ответили на наше письмо⁈ — он повернулся к министру иностранных дел, который тут же упал на пол и начал биться головой о землю.

— О Величайший и Великолепнейший!!! Китай сказал, что он соблюдает нейтралитет, как и раньше, в рамках достигнутой с нами договорённости. До визита Императрицы Российской Империи они не будут принимать никаких активных действий.

— Сраные трусы!!! Любители рептилий!!! — Хан судорожно смотрел по сторонам, на ком бы выместить свою злость.

Его взгляд сфокусировался на несчастном министре иностранных дел, и он уже хотел отдать приказ его обезглавить, а потом вспомнил, что министр иностранных дел — это его племянник.

Внезапно очнувшись, он окинул взглядом всех присутствующих. Странно, но сейчас все, кроме министра культуры, были его близкими или дальними родственниками, которых и убивать, собственно, не с руки. Как так вышло?

Хотя… министр культуры… Хан задумчиво посмотрел на толстяка, который даже не поднимал глаз, прижавшись к полу. Да его вроде как бы и не за что. Он особо и не косячил. Почему? Потому что нет в Ханстве культуры, вот и косячить не с чего. Сам министр остался, как пережиток от его отца, предыдущего Хана, который пытался сделать из степняков продвинутых людей. Наивный дурак! Хан с удовольствием вспомнил, как лично вспорол его жирное брюхо, и настроение у него сразу улучшилось.

— Ладно! — хлопнул он в ладоши, возвращаясь в нормальное расположение духа, вспомнив, зачем он всех тут собрал. Дело было в крепости — бывшей «Верности», ныне — Дэлгэрэх Түрээс, что в переводе звучало, как «Жемчужина Гор». — Осаду Дэлгэрэх Түрээс прекратить, войска привести в боевую готовность. Что там экспедиционный корпус у имперцев?

— Оттянулись к Дэлгэрэх Түрээс. Разбили лагерь, дальше пока не продвигаются.

— Хорошо, следите за ними. Если начнут движение в нашу сторону, немедленно скажите мне. Хотя сомневаюсь, что это будет. Уж слишком небольшие у имперцев силы. Кажется, они просто решили нас подразнить. Ну что ж, они достигли своей цели.

Хан повернулся к невзрачному человеку, сидящему в сторонке от общей массы его министров, лицо которого было скрыто капюшоном.

— Уважаемый, Беймынь Пурунь, я готов принять твоё предложение. Если вы поможете мне вернуть мои земли.

— Мудрые слова, Ваше Великолепие! — раздался скрипучий голос из-под капюшона. — Клянусь своим господином, чьё имя не называют. Скверна придёт к вам на помощь…