Глава 4 · И на карусельки…

Даша

В машине тепло. Пахнет кожаным салоном и мужским парфюмом с нотками цитруса и бергамота…

Играет лёгкая музыка.

— Тебя как зовут-то?

— Даша, — отвечаю я, словно под гипнозом. Всё ещё не могу осознать: как я здесь оказалась?

— Адрес подскажи, куда тебя подвезти, Даша?

Называю адрес. Он сдержанно кивает, дает команду Алисе построить маршрут… Едем.

— Даш, а что за гриб?

— И вы туда же? Сегодня и так весь офис меня донимал.

— Ну интересно же. Я же спать не смогу, буду о лисичке думать… — Его слова звучат двусмысленно. Он о грибе или обо мне?

— Ладно, расскажу в сотый раз за сегодня. У моей подруги дочка ходит в садик, и у них мероприятие, на котором она будет грибом…

— Интересно… А что их воспитатели принимают?

— Не знаю, но, судя по их вечно недовольным минам, препараты от изжоги или диареи. Ой! — прикрываю рот рукой и мысленно колочу себя по голове. Молчи, Даш, молчи!

А моему собеседнику «заходит», и он посмеивается. Но непонятно: над словами или надо мной.

— В общем, они таким образом готовят детей к походам в лес, изучая съедобное и несъедобное…

— Вот сейчас понятно… Даш, а чем занимаешься в холдинге?

— Я стажёр в отделе маркетинговой аналитики.

— У Вячеслава, значит?

— Угу.

— Ммм… И как тебе на этом поприще?

— Я только первый день в этом статусе.

— Серьёзно?

— Да, но до этого я два месяца была там на практике. Пока мне нравится.

— Угу. А на кого учишься? — Этот допрос в стиле пинг-понга начинает раздражать.

— Учусь на анализе данных… Чувствую себя как на собеседовании, — бурчу я, больше не в силах себя сдержать.

Он опять прячет улыбку.

— Хорошо. Можешь ты предложить тему для разговора.

Я вскидываю на него бровь: «Я?». Он кивает.

— Ну не в тишине же, Даш, ехать.

— А давайте! Наверное, вы руководитель какого-то отдела?

— Ну… — он несколько мнётся и тянет с ответом. — Предположим.

— Вы слышали что-нибудь о шкале страсти к делу?

Он только качает головой из стороны в сторону.

— Ясно, значит, нет… Но я с вами проведу этот тест.

— Это вряд ли.

— Окей. Может, тогда подумаете и скажете: вы «гармонично» относитесь к делу, работе и остальной своей жизни или «одержимы» работой?

В машине повисает тишина… Похоже, я попала в яблочко или в больное место. Прости меня, мужик, но ты сам напросился. Слово не воробей — вылетит, не поймаешь, а в моем случае помог бы только кляп. Но я продолжаю:

— Обычно руководители «одержимы» работой… А вы?

Он немного «подвис».

— Конечно, сложно признать «одержимому» работой, что он одержим. Это как не всякий алкаш признается, что зависим от алкоголя…

— Чё-то скатился разговор…

— Это да… Вовремя заткнуться я не умею, — опять прикрываю рот рукой. — Простите.

Ну вот что со мной не так? Я же образованная, воспитанная девочка, почему сейчас у меня это «словесное откровение»?

— Может, ты просто голодна? Многие девушки, когда хотят… например, хотят есть, ведут себя… — он прокашливается, меняя тональность голоса, поскольку тот немного подсел, — ведут себя странно…

— Я не хочу есть!

— Но что-то же ты хочешь? — Опять эта двусмысленность…

— Ничего, ничегошеньки! — Говоря это, я смотрю в его глаза и чувствую, как мои щёки краснеют от ушей до самого носа…

— Маленькая врушка…

Он тоже смотрит на меня пристально, выделяя каждое слово своим бархатным низким голосом. Ой, мамочки…

Он говорит:

— Больше к взрослым дяденькам в машину — ни ногой. Ко мне можно, я не обижу. К другим — не смей. Приехали, Даш.

Я смотрю по сторонам. Действительно, мой двор. Не смотря на него, быстро тараторю:

— Спасибо, что подвезли! — и ретируюсь из машины.

Воздуха мне, воздуха!

А лучше — бокал шампанского и на карусельки…