Глава 34

Не мудрствуя лукаво, дракон с разгона влетел в редакцию газеты «Ростки правды». Входная дверь с грохотом врезалась в стену, бронзовый колокольчик коротко звякнул, слетел с привычного места и покатился по полу.

– Вы зачем? Куда? – заикаясь пролепетал секретарь, заметавшись по приемной. – Так нельзя, я вызову полицию!

– Я – герцог Рональд Бриан, – прорычал дракон. – Уйдите от греха, к вам у меня претензий нет. А вот к вашему шефу их очень много.

Секретарь в ужасе прижался к стене, побледнел и начал медленно сползать на пол.

Ударом задней лапы дракон вышиб дверь, на которой гордо красовалась золотая табличка с надписью «Шеф-редактор метр Альберт Фериз».

За огромным письменным столом, пытаясь сохранить невозмутимость, восседал господин средних лет, совершенно лысый, зато с пышными бакенбардами. Модный дорогой костюм шеф-редактора говорил о том, что газета процветает.

Нервная улыбка озарила круглую физиономию лысого, он слегка приподнялся:

– Что привело вас к нам, ваша светлость? – разумеется, опытный глаз редактора сразу определил, кто вломился в его кабинет.

Рональд принял человеческий облик, взял стул, с грохотом поставил его напротив стола редактора, сел, закинув ногу на ногу:

– Не догадываетесь? – поинтересовался, сдерживая приступ гнева. Бриану безумно хотелось схватить со стола мраморный письменный прибор, отделанный бронзой и треснуть по башке редактора.

– Ваш визит вызван статьей в утренней газете? – продолжал тянуть время Фериз.

– Соображаете, – кивнул Рональд. – Итак, вы уничтожаете все оставшиеся экземпляры утреннего выпуска, уничтожаете набор статьи и впредь что бы не вздумали печатать обо мне или Ариане Корр согласовываете лично со мной. Понятно?

– А иначе что? – попытался хорохориться Фериз. – Император даровал гражданам свободу слова.

– И не отменил неприкосновенность высшей аристократии, – тяжел поднялся Бриан. – Я могу купить вашу газетенку с потрохами, могу просто развалить здание и скажу, что так получилось случайно. И мне поверят, ведь я герцог.

Он вышел из кабинета:

– Где тут печатный цех?

– В конце коридора, милорд, – заикаясь произнес секретарь, отвешивая земной поклон.

– Прошу, остановитесь, милорд, не надо! – вскочил вслед за Рональдом Фериз. – Вы не имеете права, это незаконно, это нарушение гражданских прав!

– А публиковать заведомую клевету не нарушение гражданских прав? – Рональд снова обратился драконов, ворвался в цех, обвел взглядом желтых глаз помещение.

Несколько станков с лязганьем шлепали прессом по бумаге.

– Все вон! – прорычал Бриан.

Работники, толкаясь, выбежали из цеха. Меткий удар тяжелого хвоста разметал уже набранный текст. Дальше Рональд просто громил станки и оборудование. Он не собирается искать, где тут подготовленный к печати пасквиль.

– Милорд, умоляю, только не этот печатный станок! – взмолился редактор, раскидывая в стороны руки и закрывая собой замысловатое оборудование, похожее не то на швейную машину, не то на небольшой паровоз. – Он бешеных денег стоит. Новая модель, работает на паровой тяге. Умоляю, не надо! Вы уже разбили текст со статьей. Я готов принести извинения в следующем номере. Я готов давать бесплатную рекламу кофейни метты Корр. Я напечатаю опровержение. Все что угодно! Только не новый станок! Обещаю, больше подобного не повторится, – редактор судорожно хватал ртом воздух, молитвенно сложил руки на груди и затравленно смотрел на Бриана. – Вы меня разорите, милорд! В газете вся моя жизнь. Будьте милосердны!

Рональд шумно выдохнул и немного успокоился.

– Я терпел ваши идиотские статейки о моих похождениях, я молчал, когда вы перемывали мне кости, не возражал, когда иронизировали надо моими ночными полетами. Но всему есть предел. Я покупаю вашу газету. Желаете продать добровольно, или мне отнять ее в судебном порядке и бесплатно? Обещаю, я добьюсь взыскание такого штрафа, который пустит вас по миру, дорогой Фериз.

– Ваша светлость, я понятия не имел, что там написала эта дура Памела, пока не вышел номер. Вы же знаете, какая она острая на язык. Но читателям это нравится. Я немедленно уволю ее, клянусь!

– Притесняете женщин, милорд? – в разгромленный цех энергичной походкой вошла Памела Вилерт. Она села на край рабочего стола, закинула ногу на ногу, обнажая ее до колена и демонстрируя ажурные шелковые чулки. – А ведь когда-то мы были друзьями, – с улыбкой напомнила она Бриану, игриво покачивая ножкой.

– Ты переступила грань дозволенного, – мрачно посмотрел на нее Рональд.

– Я борюсь за равноправие, – парировала Памела, гордо вскинув голову. – И никто, даже сам Император не сможет мне это запретить!

– Я прочитал твою статью, – Рональд поправил юбку Памелы, закрывая ее ногу. – Веди себя пристойно. А то выглядит, будто ты пытаешься соблазнить своего шефа. Домогательство тоже преследуется по закону.

Памела фыркнула, соскользнула со стола и встала перед Брианом, с вызовом глядя ему в глаза.

– Ты мстишь мне за то, что я бросила тебя.

– Это было давно, и я не вспоминаю о тебе – хочешь верь, хочешь нет. Но ты позволила написать грязные измышлений об Ариане Корр. Ты оскорбила девушку, предположив, что она моя любовница и содержанка.

– Имею право высказывать свои мысли, – продолжала дерзко смотреть в лицо Бриана Памела. – И ты мне это не запретишь. Ты мстительный и злобный монстр. Ты пользуешься тем, что мужчина, и позволяешь себе…

– Памела, ты глупее, чем я мог предположить, – цыкнул на нее редактор. – Угомонись!

– Вам не заткнуть мне рот! Превосходству мужчин приходит конец, и я всеми силами приближаю его.

– Дура, – безнадежно вздохнул редактор. – Ты уволена.

– Думаете, это остановит меня? – саркастически усмехнулась Памела, глядя на шефа.

– Думаю, нет. Но тебя не примут на работу ни в одну газету. Тебя даже мыть полы не возьмут, – мрачно пообещал ей Рональд. – Ты доигралась, милочка.

– Я тебе не милочка! – взорвалась Памела. – За меня встанут тысячи женщин Столицы, они пойдут на баррикады, на смерть.

– Ради тебя? Ты серьезно? – выгнул бровь Рональд, насмешливо глядя на Памелу.

– Ради идеи. Ради нашего равноправия и свержения мужчин.

– Все намного запущеннее, чем я думал, – печально кивнул Бриан. – По тебе психушка плачет.

– Застенки меня не пугают!

– Слушай и запоминай, – Рональд приблизил лицо к лицу Памелы. – Мои юристы заставят тебя заплатить за клевету. Это раз. Второе – если попытаешься продолжить делать гадости Ариане – пожалеешь. Это я тебе обещаю.

– Поднимешь руку на женщину? – сощурила глаза Памела. – Прикажешь своим прислужникам убить меня? Вижу, все еще не можешь забыть меня. Ты все еще сходишь от меня с ума и ревнуешь, – она провела ладонью по груди Рональда, смахнула несуществующую пылинку с лацкана его камзола.

– У тебя завышенная самооценка, – сокрушенно вздохнул Рональд, брезглива убирая ее руку со своей груди. – Ты не борец за права женщин, ты – обычная скандалистка и злопамятная мегера.

– Оскорбляешь меня? – хищно сощурилась Памела и тут же презрительно фыркнула: – Ведешь себя как неотесанный грубиян. Все мужчины одинаковы – козлы и кобели. Других не бывает. Вас только могила исправит. Так значит, я – скандальная мегера? Но я так не считаю. Да и ты тоже. Не так ли? – эротично облизнула алые губы Памела.

– Говорю, что есть, – Рональд оскалился в недоброй улыбке. – Так вот, если не угомонишься, я упеку тебя в монастырь. В соседнюю келью с моей матушкой. Сможете вспоминать былые дни и интриги, которые плели.

Лицо Памелы побледнело. Она поняла – Рональд не шутит. Разумеется, он не смог бы упрятать скандалистку Памелу в монастырь. Клевета – не убийство, за нее положен только штраф. Но Памела поверила блефу Бриана и испугалась, а это главное.

Где были его глаза и мозги, когда он связался с этой неуравновешенной особой? Рональд вздохнул. В одном Памела права – в определенные моменты мозги у мужчин отключаются напрочь. И начинают работать природные инстинкты. А потом приходится пожинать плоды своих необдуманных поступков.