Глава 18

Взгляд Любы говорил о многом. Я покорно вздохнула и махнула рукой, чтобы начинала читать мне свою лекцию.

Сцена, что разыгралась полчаса назад на кухне, не могла не вызвать кучу негатива со стороны сестры. Она-то симпатизировала Лехе, и не просто симпатизировала, а, кажется, до сих пор сама была в него влюблена.

Да и реакция Юрия на небольшой порез явно не осталась без внимания. О чем он вообще думал?

Невольно посмотрела на так старательно обработанный им палец, теперь обмотанный пластырем. Мелкая же царапина, вот чего он так? Сердце ухнуло лишь о мысли, о том, как он меня обнимал.

Несколько раз вздохнула и посмотрела на Любу, с которой меня вместе отправили в комнату поговорить и дожидаться, когда обед будет готов.

— Ты с ума сошла! Роман с шефом крутить удумала? — выпалила сестра.

— Нет, какой к черту роман?! Нет! Мы без препираний прожить не можем! А ты мне про роман?

— А что это вообще было? — Люба указала рукой в сторону кухни. — Да вы себя со стороны видели?

— Да что мы видели? Ты о чем? Ну, порезалась, ну, перепугался он. Может, кроме крыс, он и крови боится, ты-то откуда знаешь?

— Боится крови? Да, — тут же протянула Люба. — То-то он тебя так обнимал! Я что, слепая? Ты же просто таешь от его прикосновений!

— Когда это я таяла? — снова запротестовала я.

— Да полчаса назад! А то, как ты краснеешь при нем! За дуру меня держишь?

— Да какого черта, нет такого! — продолжала отпираться, но сама все меньше верила в правдивость своих слов.

— А Лешке плохо, знаешь, в каком состоянии мы вчера нашли? Да он рыдал, говорил, что любит тебя…

Все, приехали. Меня даже слушать не пытались, просто давили на жалость.

— Да какая уже любовь? Люба, мы расстались два года назад! Пора уже понять, что я его не люблю! — почти перешла на крик я.

— Ну и дура! — тоже почти крича, вынесла вердикт сестра. — Да он тебя с первого класса боготворит! Смотрит так предано, на все ради тебя готов, таких бы еще поискать…

— Так забирай, мне не жалко! — начала злиться я.

Опять та же песня — Леша такой хороший, Леша такой замечательный! Надоело до чертиков!

— Не жалко? Ты ему жизнь сломала!

— Я сломала ему жизнь? Ты серьезно? Я, честно признавшись, что наш брак будет ошибкой, решив не ломать жизнь нам обоим, сломала ему жизнь? Ты издеваешься? По-твоему, мне надо было сломать себе жизнь, но его не обидеть?

— Да что бы сломала? Свою идиотскую мечту стать поваром? Не смеши меня! Готовила бы ему, вот и сбылась мечта, и жила бы припеваючи.

— Ну, знаешь, — уже не смогла сдержаться я. — Если ты мне пришла это сказать, можешь идти. Не хочу с тобой даже разговаривать!

— Ты знаешь, что я права. Вот и гонишь. Но как знаешь. Я бы на твоем месте подумала и вернулась к Лехе. Бросила эту работу домработницы, — с этими словами сестра вышла из моей комнаты.

Я же с трудом сдерживала слезы, опускаясь на пол.

Почему единственным человеком, который меня понимает, оказался Змей?

* * *

Юрий на силу успел спрятаться, когда разгневанная Любовь почти выбежала из комнаты и очень быстро покинула их квартиру.

Он же только хотел спросить, не хотят ли они чай, и невольно подслушал всю ссору сестер. И ведь стал ее причиной, совесть подняла голову и показала зубы, готовясь вцепиться в глотку.

Дверь все еще была открыта, и мужчина осторожно заглянул в комнату. Рита сидела на полу и плакала без слез.

— Рит, — тихо позвал он, боясь спугнуть.

Девушка встрепенулась и, быстро подскочив на ноги, отвернулась от него.

— Люба вспомнила о важном деле и ушла, — голос был неровным, и, казалось, вот-вот его хозяйка заревет.

— Рит, извини, не стоило мне при ней себя так вести.

— Да ладно! — девушка отмахнулась. — После вчерашнего явно бы не помогло. Леша их любимчик, жертва, а я во всей этой истории злодейка. Все, абсолютно все, считают, что я сделала ошибку, решив, что моя мечта и жизнь важнее, чем его такая преданная любовь! Чтоб этому всему! — последние слова потонули в слезах.

— Рит.

Сердце сжалось. Он не предвидел такого. Да, приятно было злить этого непонятного парня, да, приятно было обнимать эту девушку. И, черт возьми, за ее кофе и душу продать не жаль. И, кажется, это не фигура речи. Только Юрий не думал о самой Рите.

Совесть больно кольнула, но от сожалений меньше всего толку, когда уже вел себя как эгоистичная скотина. Невольно сделал шаг вперед, чтоб обнять плачущую девушку и утешить.

— Еще шаг, и я на тебя Рати натравлю! — в миг стала серьезной девушка.

— Натравливай.

Даже крыса сейчас не пугала, как слезы в глазах этой катастрофы.

— Упадешь в обморок, откачивать не стану, — известила Рита, недоверчиво глядя на него.

— Ну и ладно, — Змей сделал еще несколько шагов к ней и, несмотря на вялое сопротивление, притянул к себе.

— Отстань, — хлюпая носом, попросила Маргаритка, еще пытаясь вырваться.

— Нет, хочешь бить — бей, — сердце опять ускорило свой ритм, близость с этой девушкой пьянила.

— Змей, — тихо пробормотала Рита, тут же заревев в голос, уже просто прижимаясь к нему.

— Плачь, просто плачь, — тихо шептал виновный во всех ее бедах.

* * *

— Успокоилась? — спросила Лиана, недовольно глядя на него, когда Юрий вернулся в кухню.

— Да, уснула.

Денисов сел за стол и забрал с окна, где оставил, свой кофе. Даже остывший он был прекрасен.

— Довел девочку и рад.

— Я не хотел.

— Мало ли, что не хотел! Юр, кто из вас старше и должен понимать последствия своих поступков?

— Да что я сделал, Лиан? Что? Нагрубил этому странному Алексею? Так какого черта он ко мне лез? Перепугался, когда она порезалась? Ну, извини, это рефлекс, наверное. Стоило Светке порезаться, она такой вой поднимала.

— Но обнял-то ты ее совсем не как сестру, — хмыкнула старушка, недовольно покачав головой.

— Я уже извинился, что мне еще сделать? — не выдержал Юрий.

Ему и своей совести сейчас хватало, без чужих нравоучений.

— Перестать дурить девочке голову.

— А я дурил? Лиана, вот она мне просто нравится. Да ты же сама этого хотела! Теперь что не так?

— Нравится, так ей и скажи. А то я только и слышу, как вы препираетесь и спорите. Еще и грызетесь из-за каждого пустяка.

— И что? Не будет иначе, просто мы с ней иначе не можем, — отмахнулся Юрий, вспоминая, что Геннадий исполнил обещание, прислав необходимые документы и четкие инструкции. — Раз все равно нечего делать, почитай документы. Все равно тебе в этом всем участвовать. Я как-никак тут лишь посредник.

Ссориться с Лианой — последнее дело. И, чтобы не сказать ничего лишнего, поспешил покинуть кухню.

* * *

Слезы закончились исповедью. Не знаю, почему, но я выговаривала Юрию все.

Рассказала о разводе родителей. О том, как в нашей с мамой жизни появились Люба и ее отец. Как общались с Лехой, как все это перешло в какой-то роман — сначала по-детски глупый, но потом все серьезнее. Как встречалась и боялась обидеть тем, что меня тяготит это все. И как потом сбежала, сказав нет.

Рассказала о мечте быть поваром, о своем ресторане, обо всем, всех страхах и сомнениях. О том, как выгоняли с работы, как каждый раз начинала сначала. Всхлипывая и то и дело теряя голос.

Змей же просто гладил меня по спине и терпеливо слушал. Сколько я так болтала, не помню, но потом просто наступила темнота. Я просто уснула, убаюканная теплом мужских объятий.

Когда проснулась, на тумбочке перед кроватью стоял стакан сока, кусочек пирога и записка, что в кухне ждет обед. Время было уже далеко за полночь. Очень тихо, чтоб не разбудить чуткий сон Лианы, я с телефоном пробралась на кухню.

Не знаю, что такого Люба наплела родителям, но количество пропущенных звонков и сообщений зашкаливало. Даже не открывая, уже знала, что в них. И так понятно, чего они хотят от меня.

Включила свет в кухне и взвизгнула от испуга. Юрий стоял и смотрел в окно.

— Чтоб тебе, — тихо выругалась. — Ты чего в темноте сидишь?

— Не хотел, чтоб Лиана знала, что я не ушел к себе, — пожал плечами мужчина.

— А почему не ушел?

Я немного нахмурилась и поежилась. Без его объятий резко стало холодно.

— Волновался за тебя, — грустно улыбнулся Змей. — Как не крути, я стал причиной этой истерики.

— Да ладно, — я отмахнулась.

Мой желудок тут же известил, что мы со своими разговорами его совершенно не интересуем. Ему срочно требовалась еда, а не эта сентиментальная хрень.

— Садись, я все разогрею, — Юрий так тепло мне улыбнулся, что даже было странно.

— Юрий, к чему все это? — все же осмелилась спросить я.

Если это продолжения сна, почему бы и не поболтать.

— Что именно? — удивился мужчина.

— Все это, — обвела рукой кухню. — Вроде мы выяснили, что пара из нас вряд ли выйдет. А ты про свидания. Да и вся забота…

— Я сам не понимаю, — отмахнулся Змей, уже разогревая мне еду. — Может, ты меня приворожила, и поэтому твой кофе мне кажется самым прекрасным на земле?

— Скажешь тоже, обычный кофе, — польщенная, фыркнула я

— Для кого как, для меня он — неповторим, — заявил мужчина, ставя передо мной тарелку с мясной запеканкой. — Ешь. И так сколько продрыхла. Вон еще Лиану напугала, она уже Дениса думала вызывать.

— Я не специально, — виновато уткнулась взглядом в тарелку, буркнула я.

— Я знаю, ешь, — снова улыбнулся Змей. — И иди дальше спать, завтра мне потребуется твоя помощь.

— В чем? — я не стала спорить, а с наслаждением поглощала предложенное.

— Узнаешь завтра.

— Нечефно, — проговорила с набитым ртом, получив в ответ совсем не злобный смех.

— Знаю, — он потрепал меня по голове и сел рядом.

Я была благодарна за такое молчаливое участие. Чтобы Юрий ни придумал завтра, это явно поможет мне отвлечься от своих проблем.

* * *

Денис ответил после третьего гудка.

— Денисов, ты время видел? — сонно проворчал Калинин, которого так бессовестно разбудили.

— К черту, переживешь, — отозвался Юрий, заваливаясь на кровать.

— Что там у тебя? Рита в порядке? А то Лиана сказала, у нее после ссоры с сестрой истерика.

— Все в порядке. Денис, мне твой совет нужен.

— В чем? — друг насторожился.

— Как оставить девушку в покое? — в памяти вновь всплыла ссора сестер, причиной для которой послужил он сам.

— Если любишь — никак, — хмыкнул Калинин, зевая.

— А если я не знаю?

— Тогда могу тебе помочь.

— Как?

— Просто, ответить за тебя. Ты ее любишь, и ты от нее не отстанешь добровольно, — заключил Денис так же сухо, будто ставил диагноз, просто без эмоций объявляя существующий факт.

— Чтобы любить — надо знать человека. Да и время, — заупрямился Юрий.

— Чушь, чтоб любить человека изначально достаточно его принимать таким, какой он есть. А ты не просто принимаешь ее такой, какая есть, ты ее еще и понимаешь! Или я не прав?

— Да что я понимаю? Из-за меня она…

— И что? — Денис вздохнул, будто разговор ему тяжело давался. — Так, Денисов, я понимаю: ты боишься и волнуешься. Но какого черта меня будить и мучить своей неуверенностью?

— Я просто не знаю, что делать, — с трудом сознался Юрий.

Не самая лучшая идея звонить в три часа ночи другу, но иначе он сейчас сойдет с ума.

— Возьми и поцелуй, а там решишь. Она, конечно, тебя стукнет, — смешок известил, что Калинин представил себе эту картину во всей красе, — но зато ты поймешь все, что чувствуешь. А теперь спи уже.

В наступившей тишине стало слышно собственное сердце, сошедшее с ума просто о мысли о поцелуе.

— Это просто легкое влечение. Просто легкое опьянение, не больше, — как заклинание повторял Юрий, желая провалиться в сон и забыть о прошедшем дне.

Но сон так и не шел.