Глава 12
Стояла у ажурных ворот и медлила нажимать на звонок. За воротами возвышался большой двухэтажный дом из красного кирпича с башенкой в стиле цыганского барокко. В стиле «дорого-богато». Но аляповато и пошло.
Арочки над окнами, кованый козырек над дверью. Два бетонных льва в коронах скалили зубы на высоком крыльце. На шпиле флюгер в виде парящего орла.
Я глубоко вздохнула и нажала на кнопку звонка. На столбе ворот зажужжала видеокамера и изучающе уставилась на меня алым глазом.
- Кто? – прохрипел домофон.
- Я Лена. От Тани, мне сказали прийти сегодня.
Сухо щелкнул замок, и я толкнула кованую калитку. Двор вымощен плиткой грязно-розового и серого цветов. На раскидистой рябине густые грозди уже начинали краснеть. Осень…
В углу двора черный внедорожник. Судя по трехлучевой звезде – Мерседес. Поднялась по высоким ступеням. Дверь распахнулась. Пожилая женщина в цветастом фартуке мрачно окинула меня взглядом.
- Здравствуйте, - пролепетала я. – Я к Анатолию Сергеевичу.
- Идем, - коротко бросила она, не ответив на мое приветствие.
Мы миновали полутемный холл и оказались в гостиной. Мебель с гнутыми ножками, диван с золоченой резьбой обтянут коричневым бархатом, к нему пара кресел. Темно-бордовые шелковые портьеры с бахромой причудливо задрапированы. На потолке лепнина, огромная хрустальная люстра. Большой аквариум с подсветкой. Около него стоял высокий мужчина и кормил рыбок-вуалехвостов.
Мужчине на вид под пятьдесят. Худощавый, широкоплечий. Совершенно лысый, водянистые, почти бесцветные глаза глубоко посажены. Взгляд пронзительный. От него у меня по коже побежали мурашки. Настоящий Кощей Бессмертный.
- Добрый день, - прошептала я.
- Здравствуй, - широко улыбнулся он и я увидела, что нижние зубы у мужчины золотые. – Иди, Анна, - отпустил он женщину.
Ты еще раз сердито посмотрела на меня и вышла, плотно закрыв дверь.
Я стояла посреди комнаты, а мужчина разглядывал меня. Очень внимательно, словно оценивая.
- И сколько же тебе денег надо? – сразу перешел он к делу.
Запинаясь, я назвала сумму.
- Много, - усмехнулся он.
- Мне… У меня… - начала я, пытаясь подобрать слова. – Я…
- Ладно, - нетерпеливо махнул он рукой. – Не мямли. Татьяна рассказала. Вот только скажи мне, ты отрабатывать как будешь, если рожать собралась? А?
– Когда ребенок подрастет…
- Через восемнадцать лет что ли? – расхохотался Анатолий Сергеевич.
- Нет, через год, - я понимала, что говорю глупости. – Может, раньше. Как получится... Я все отдам, обещаю.
- Что мне твои обещания? С ними кашу не сваришь. И на хлеб их не намажешь.
Не даст он мне денег. Слезы потекли из глаз, и я не могла сдержать их.
- А ну прекрати немедленно, - жесток приказал Анатолий Сергеевич. - Ненавижу бабские истерики. Чего слезы льешь?
- Мне деньги очень нужны…
- Они всем нужны. Не реви. Я же не отказал тебе. Мне понять надо, что и как с тебя можно будет получить обратно. Я деньги на ветер не кидаю и нищим подаю только по праздникам. Сядь, - кивнул он мне на кресло. – И рассказывай.
- Что рассказывать? – не поняла я.
- Все про себя все рассказывай – кто родители, чем занималась, где училась. Почему рожать собралась. Что умеешь, чего не умеешь. Ну, валяй, я жду, - он развалился на диване. – Только не ври. Я все равно правду узнаю. Соврешь – потом жалеть будешь. У меня время – деньги. И тратить его по посту я не люблю.
Скрывать мне было нечего, и я начала сбивчивый рассказ. Анатолий Сергеевич слушал внимательно, время от времени задавал вопросы. Мне они казались незначительными и неуместными.
Умею ли я играть на пианино или гитаре? Нет, не умею.
Хорошо ли готовлю? Это да, тут я мастерица.
Владею ли английским? Вроде, владею… Общалась несколько раз с американцами. Нормально все получилось.
Сколько мужчин у меня было? Анатолий Сергеевич искренне удивился, узнав, что всего один.
- А рожать-то зачем надумала? – поинтересовался он. – Обуза такая.
- Это же мой ребенок. Я его люблю… - снова всхлипнула я против воли.
- Правильно. Дети – это святое. Так что дам тебе денег. Ты блондинка настоящая? Или крашенная?
- Настоящая.
- Это хорошо. Мне блондинки нравятся. А вот крашеных не люблю. Женщина должна быть красива природной красотой. Не люблю с накаченными задницами и грудью. Как куклы резиновые. Вижу, от тебя сейчас толку мало. Поэтому пока будешь жить у меня, помогать по хозяйству Анне. Готовить, убирать и все, что она тебе скажет делать будешь. Родишь, я тебе всем помогу. Куплю все, что надо для ребенка. А через два месяца после родов начнешь работать по-настоящему. Ребенку няньку наймешь. Все это я буду оплачивать и считать. Процент возьму как в банке. За меньше мне смысла нет с тобой возиться. Это по-божески будет. Попытаешься сбежать – из-под земли достану. У меня длинные руки. Начнешь ныть и жаловаться – устрою на такую работу, что жизнь тебе адом покажется. Устраивает – оставайся. Нет – не держу.
- Устраивает, - прошептала я. А что мне еще остается?
- Позови Анну, она на кухне, - приказал мне Анатолий Сергеевич.
Я нашла домработницу и попросила ее прийти в гостиную.
Пока я ходила за Анной, хозяин дома налил себе коньяка и включил большой телевизор на стене. Шло какое-то тупое комедийное шоу. Анатолий Сергеевич громко смеялся и смаковал коньяк.
- Так, Лена, - он уставился на меня белесыми глазами. – Анна Матвеевна женщина суровая, но справедливая. Уважай ее и не перечь, делай все, что прикажет, - хозяин перевел взгляд на домработницу. - Лена будет жить тут, помогать тебе, - Анна недовольно поморщилась. - Сильно ее не нагружай, она беременная. Приготовь ей две комнаты наверху.
- А не жирно будет? – поджала губы Анна.
- Не поняла, что я сказал? - нахмурился хозяин.
- Простите, Анатолий Сергеевич, - домработница испуганно глянула на него. - Сейчас все сделаю.
- Можешь не спешить, - ухмыльнулся Литвинов. – Главное, не забывайся.
Анна Матвеевна быстро вышла из комнаты.
- Будет тебя чморить – скажешь мне, - Анатолий Сергеевич взглядом приказал мне сесть. – Но ябед не люблю, учти это. Прямо сейчас останешься, или как?
- Можно, я вещи из дома заберу? Утром приду, рано. Не хочу, чтобы мама видела, как я ухожу. А то скандал будет.
- Да, не повезло тебе с матерью.
- У нас все нормально было, пока я не забеременела. Ну, почти нормально… - я поняла, что мама всегда диктовала мне свои условия.
Раньше была уверена, что так и надо. А ведь она пользовалась мною всю жизнь. Даже родила ради того, чтобы удержать отца в семье. И все деньги, что он оставил, она тратила по своему разумению.
Друзей у меня почти не было – мама считала, что они будут пользоваться мной. Ведь я наивная и глупая. Уж если дружить, то только с приличными людьми. Чтобы из состоятельной семьи. Но и им верить нельзя. Они все снобы и паразиты.
Училась на отлично в школе потому что за каждую тройку мама ругала меня так, словно я совершила преступление. И снова я была тупой и ленивой девчонкой, от которой одни проблемы.
В институт поступила по ее указке. В Пед идут одни идиотки, а в Юридическом учиться престижно.
Всегда была уверена, маме виднее, как правильно жить, как лучше все сделать. Она оставалась для меня непререкаемым авторитетом. До тех пор, пока я не решила родить ребенка.
- Не реви, я же сказал, не люблю этого, - от невеселых мыслей меня оторвал голос Литвинова. Но сейчас он звучал не жестко, скорее сочувственно. Слезы против воли текли по щекам, и я ничего не могла с этим поделать. – Все образуется, не переживай. Жизнь – она такая. Больно бьет. Но зато и уму разуму учит.
- Наверное, - слабо улыбнулась я и вытерла слезы.
- Точно говорю. Меня мамаша вообще бросила сразу после родов. Детство в детдоме. Невесело, уж поверь. Зато появился стимул жить хорошо. И не просто хорошо, а на зависть другим. И у тебя все наладится, только верь в это, не вешай нос и за меня держись. Легкой жизни у тебя не будет. Так что научись быть сильной. Иначе погибнешь.
- Я постараюсь быть сильной.
- У тебя вариантов нет. А что за мужик тебе ребенка заделал? Кто он?
- Мажор. Ненавижу его.
- Ну, ты и сама виновата, могла бы немного подумать, прежде чем в койку к нему нырять. Или не знала, что от мужиков дети бывают?
- Знала. Но так получилось.
- Паршиво получилось, - кивнул Анатолий Сергеевич. - Хотя если мужик от ребенка отказался – точно мерзавец. Не думала его заказать?
- Как? – прошептала я. – Убить?
- Нет, - расхохотался Литвинов. – Серьезно, убить его готова? Ну у тебя и замашки!
- Нет конечно, - испугалась я.
- Правильно. Убивать за измену нельзя. Глупо. А побить как следует можно. Поучить ответственности. Хочешь? И чтобы прощения у тебя попросил? Это я организовать могу.
- Не надо. Раз я ему не нужна, зачем? Легче мне от этого не станет.
- А ты умная, хотя и блондинка, - снова рассмеялся Анатолий Сергеевич. – Прямо философ. Ты мне нравишься. Мало того, что симпатичная, так еще и не дура. Отработаешь быстро, если будешь мозги включать. Я тебе хороших клиентов подгоню, не извращенцев. Таких у меня нет, не люблю их. Так что все у тебя наладится. Главное слушай, что я тебе говорю и выполняй без разговоров. А теперь иди, у меня дел полно, они сами не сделаются, - нетерпеливо махнул рукой Литвинов, отпуская меня.
Я спустилась с высокого крыльца и побрела домой. На душе муторно, сердце то замирает, то бешено бьется. Может, мама поняла, как важен для меня этот ребенок? Надежда не хотела умирать, а я не хотела верить, что моя жизнь так резко меняется.
О будущем старалась не думать. Знала, что за работа ожидает меня. Но пока есть время приучить себя к мысли об этом. И о том, что я не прощу своего обидчика. Никогда не прощу.
Суровцев заплатит за все сполна. Пока не знаю, как. Но я придумаю изощренную месть. Он будет страдать так же, как сейчас страдаю я. Не физически, морально. А это не менее ужасно.