Глава 20

Пролетел праздник, снова настали трудовые будни. Неделя оказалась суматошной и утомительной. Я ждала пятницы.

Как обычно, рано утром ко мне на кофе заглянул Суровцев. Это стало традицией. На конец недели совещаний не запланировано, босс может позволить себе и сотрудникам немого расслабиться.

Я разгребла завалы с документацией, все систематизировала. Анжела не заморачивалась. У меня вообще такое чувство, что она толком не работала. Так, иногда появлялась на рабочем месте, чтобы муж не ворчал.

Запах свежезаваренного кофе витал в воздухе, на жаровне пенилась турка. Я сняла ее и разлила напиток по невесомым белым чашечкам.

Кирилл Романович сел на подоконник, а я расположилась рядом с ним. Это тоже стало традицией. Так не чувствовалось официоза. Мы разговаривали о чем угодно, кроме работы. Суровцев рассказывал о своих путешествиях. Он много ездил, ему нравилось посещать новые места.

Иногда он задавал вопросы о моей жизни. Тут я отвечала сдержанно и осторожно. Про покойного мужа рассказала только то, что он был предпринимателем. Не стала вдаваться в подробности. Бизнес давно продан, не все ли равно, чем он занимался?

Суровцев бестактных вопросов не задавал. Любопытные мужчины мне никогда не нравились, а Кирилл Романович просто сама деликатность.

Скрывать мне нечего - с мужем жила хорошо. Или правильнее сказать неплохо. Очень переживала его смерть. Теперь горе отпустило, жизнь потихоньку налаживается. Ребенок ходит в третий класс, мальчик все схватывает на лету, учится практически отлично, хотя не без проблем. Но для мальчишки это нормально.

- Вы мало рассказываете о себе, - заметил Суровцев.

- Нечего рассказывать. Прошлое не слишком веселое. Настоящее скучно и обыденно. Погрязла в рутине. Дом, ребенок, быт. Я рада, что работаю. Это отвлекает от печальных воспоминаний, - вздохнула я. – Пойду в отпуск, возьму сына и поедем к морю. Я ни разу не была на море. Не сложилось.

- Если есть возможность, поезжайте на Средиземное, на Лазурный берег. Очень красивые места. И вообще Франция прекрасна.

- Может быть и последую вашему совету. Пора показать сыну мир. Я всегда мечтала посетить Париж.

- Уверяю вас, Канны не менее интересны. На Лазурном берегу много небольших и очень уютных курортных городов. Отдыхать там одно удовольствие. Хотя и не дешевое. Но оно того стоит. А Париж можно смотреть в любое время года. Хотя сейчас он заметно поблек и изменился не в лучшую сторону. Слишком много приезжих, много суеты. Но Лувр стоит на месте, Эйфелева башня тоже.

Суровцев достал из нагрудного кармана мой ионизатор, опустил серебряный якорь в чашечку с кофе.

- Удивительная вещь, ни разу такую не видел.

- Возможно, толку от нее мало, но мне понравился якорь. Знаете, что он символизирует?

- Нет. И что же?

- Якорь – символ надежды. Только благодаря ей я выдержала все удары судьбы. А била она жестоко.

- Мне жаль, что у вас все так сложилось. Но сейчас все идет на лад?

- Да, - я пригубила кофе.

- И на что же вы надеетесь? – Суровцев пытливо посмотрел на меня.

- На счастье, как и любая женщина. Надежда – прекрасное чувство. Оно дает стимул жить дальше.

Я поглядывала на пятиэтажку напротив. До нее метров сто, не больше. Сегодня солнечно.

Белые облака похожи на барашков. Легкий ветерок игриво гонит их по синему небу.

Скоро весна. Я жду ее. Надоела серость за окном. День теплый, снег тает и превращается в мокрую жижу. По дороге несутся автомобили. Люди спешат по делам.

На плече Суровцева вспыхнула маленькая красная точка. Я соскочила с подоконника и со всей силы дернула его за руку, столкнув на пол. Кирилл Романович не ожидал ничего подобного. Он упал, сбив меня с ног. Я больно стукнулась головой о паркет.

Зазвенели разбитые чашки.

- Сдурела, ненормальная? – прорычал Суровцев мне в лицо, пытаясь подняться.

Я кивнула на окно. В стекле зияло круглое отверстие размером с кулак. А в стене напротив виднелась небольшая черная дырка. От нее расходились трещины, и она походила на паука, который раскинул свои лапы во все стороны.

Все еще держала Кирилла Романовича за руку.

- Не вставайте, - прошептала я.

Потянула Суровцева за собой. Мы отползали к окну. Я прислонилась к стене и перевела дух.

- Что? Что это было? – до Кирилла Романовича начало доходить, что в него стреляли.

- Я увидела у вас на плече красный огонек. И человека на крыше дома напротив. Он держал в руках что-то похожее на палку и словно прицеливался. Я подумала – странно. Мой муж был охотником, мы часто выезжали за город. Решила, что это винтовка с оптическим прицелом.

- И не ошиблась. Похоже, я тебе обязан жизнью.

Суровцев провел рукой по моей щеке. У него на ладони заалела кровь. Суровцев осторожно откинул мои волосы.

- Поверни голову, только осторожно. Тебя зацепило. Где-то больно?

- Нет, - прошептала я. – Только ухо щиплет.

- Я вызову скорую.

- Не надо, со мной все в порядке. Я цела. А вы как?

- В норме. Ты родилась в рубашке. На сантиметр левее и все… Испугалась?

- Пока не знаю. Не поняла еще…

- У тебя шок, - Суровцев обнял меня, прижал к себе. – Если бы не ты… Ты меня спасла.

- Наверное, надо звонить в полицию? - неуверенно произнесла я.

- Если в скорую обращаться не будешь, то и полиции не надо. Толку от них мало.

- Вас же убить хотели.

- Но не убили же? – улыбнулся Кирилл Романович.

Он достал айфон, набрал номер.

- Николай, срочно в кабинет к моей помощнице, - скомандовал он.

Суровцев поднялся с пола, опустил жалюзи, потом помог мне встать на ноги. Я опасливо покосилась на окно.

- Уверен, стрелявший давно сбежал. Вряд ли он идиот.

В дыру в окне дул влажный ветер, отчего металлические полоски жалюзи стрекотали как кузнечики.

Я опустилась в кресло и обхватила плечи руками. Суровцев снял пиджак, накинул его на меня. Потом скомкал лист бумаги и заткнул отверстие в стекле.

– Не знала, что на олигархов до сих пор охотятся, - выдавила я.

- Я тоже не знал,- усмехнулся Кирилл Романович. – Даже интересно, кому я дорогу перешел.

В дверь постучали.

- Да! - крикнул Суровцев.

Большой и плечистый Николай вошел в кабинет, вопросительно посмотрел на босса. Видимо, телохранитель. Николай перевел взгляд на осколки стекла на полу, поднял ионизатор и протянул Суровцеву.

- В меня стреляли. Вон с того дома, с крыши, - Кирилл Романович подошел к окну, раздвинул полоски жалюзи. – Пошли своих ребят, пусть посмотрят, может и найдут что. Приведите комнату в порядок. Но без лишнего шума. Замените стеклопакет, замажьте стену. Пулю выньте и сохраните, кто знает, может и пригодиться еще. И главное - никто не должен знать об инциденте. Не надо лишних слухов.

- Понял, - кивнул телохранитель.

Николай потрогал дыру в стекле, видимо отследил полет пули и повернулся к стене, в которой эта пуля застряла.

Я подошла к зеркалу, влажной салфеткой протерла мочку уха. Кровь уже не сочилась. В аптечке нашла пластырь и налепила его на ранку.

- Давай, отвезу тебя домой, - предложил Суровцев. – Тебе надо прийти в себя.

- Нет, все в порядке. Дома я совсем раскисну, - попыталась улыбнуться я в ответ. – Лучше займусь делами. Это отвлечет.

- Уверена?

- Да.

- Тогда сегодня посидишь у меня в кабинете.

- Хорошо, - я собрала бумаги, скопировала файлы на флешку, выдернула ее из ноута. – Я готова.

Мы шли по коридору. Я прижимала к груди папку с бумагами.

- Можешь тоже обращаться ко мне на «ты», - Суровцев доверительно коснулся моего плеча. - Ведь сегодня ты меня спасла. Ты быстро соображаешь, у тебя отличная реакция. Другая на твоем месте растерялась бы. В лучшем случае спряталась бы сама.

- Я тоже растерялась. И испугалась.

- Нет, ты смелая.

Суровцев пропустил меня в кабинет, придержав тяжелую дверь. Кивнул на стол в углу:

- Располагайся.

Кирилл Романович кому-то позвонил. Как я поняла, частному детективу. Суровцев отошел к окну, и я плохо слышала, о чем разговор. Поняла только, что о покушении. Потом вернулся ко мне.

- Думаю, нам не помешает выпить. Налить тебе виски? Или может, коньяк? Хорошо снимает напряжение. Надо немного расслабиться после стресса.

- От коньяка не откажусь, - кивнула я.

Он достал из шкафа бутылку и две пузатые рюмки. Поставил на стол вазочку с конфетами. Разлил по рюмкам коньяк. Протянул одну мне.

- Может, недельку отдохнешь? Ты хотела на море. Возьмешь сына. Выбирай, куда поедите. Я все оплачу.

- Нет, не стоит, - благодарно взглянула я на Суровцева. – У Егора школа.

- За тебя, моя спасительница, - он коснулся своим бокалом моего. Хрусталь тонко зазвенел. – Если бы не ты, лежал бы я сейчас на полу под белой простыней с дырой в груди. Спасибо тебе, Лена.

Отхлебнула коньяк и закашлялась. Суровцев сунул мне в руку конфету. Приятное тепло разлилось по телу, немного затуманило голову.

Пришел Николай.

- На крыше ничего не нашли. Гильз нет, никаких следов тоже, - отрапортовал телохранитель.

- Оперативно работаете, - похвалил его Кирилл Романович. – Было бы странно, если бы что-то обнаружили. Но проверить стоило. Вечером зайди ко мне, поговорим.

Телохранитель кивнул и тихо вышел. Он двигался бесшумно, несмотря на крупные габариты.

- Даже не знаю, чем мне тебя отблагодарить. Выпишу премию. Или хочешь что-то другое?

- Ничего не надо, - рассмеялась я. - Я не ради премии тебя с подоконника столкнула.

- Верю, - улыбнулся он и налил еще коньяка. –Тем не менее, что я могу для тебя сделать?

- Когда-нибудь я приду, и попрошу об одолжении. И возможно, просьба будет необычной.

- Лады, - кивнул Суровцев и располагающе улыбнулся. – А пока не откажешься пообедать со мной? Поедем в ресторан. Я проголодался как волк. Видимо, это стресс.

- Может, после покушения не стоит появляться в общественных местах? Вдруг будет еще одно? – поежилась я.

- Не думаю. Два раза в день покушение не совершают. Как правило… Мы работаем с частным сыскным агентством. Надежные, проверенные люди. Они разберутся в произошедшем. У меня в недавнем прошлом не было никаких конфликтных ситуаций, связанных с бизнесом. Конечно, я занимаю не последнее место в городе. Могу влиять на решения нашей Думы. Но ничего радикального не происходило. Никому по-крупному насолить не успел. Возможно, покушение из личной неприязни. Но тогда эта попытка вряд ли вообще повториться. Я не психолог, но предположу, взять грех убийства на душу непросто. Я не собираюсь прятаться и менять привычный образ жизни.

- Не стоит искушать судьбу. Будь осторожен, побереги себя.

- Ты за меня волнуешься?

Я молча кивнула.

- Приятно, - усмехнулся Суровцев. - И, возможно, ты права. Сегодня лучше лишний раз не мотаться по городу. Закажу обед сюда. Из ресторана «Олимпик». Так составишь мне компанию?

- Почему бы и нет?

- У них отличная кухня. Бывала там?

- Не пришлось, - призналась я.

- Свожу тебя туда, только разберемся с покушением.

Я редко ходила по ресторанам. У Литвинова были своеобразные вкусы. Он посещал только определенные заведения, которые рестораном назвать можно было с сильной натяжкой. И с собой меня брал редко. Женщина должна сидеть дома и выполнять прихоти мужа. Это было железное правило. Анатолий не контролировал меня, просто я знала свое место и не шла ему наперекор.

Только после его смерти я начала жить без оглядки на мужа. Мне не надо больше спрашивать разрешения пойти куда-то, сделать что-то. Но за Литвиновым я была как за каменной стеной. И, как ни странно, полная свобода первое время даже тяготила меня. Совсем недавно я начала привыкать жить по своим правилам.

Допили коньяк и занялись делами. Кирилл Романович много общался по телефону по поводу покушения. Никаких следов обнаружить так и не удалось. Кто бы сомневался!

Я сидела за ноутбуком и работала в поте лица.

- Ты всегда так работаешь? – удивился Суровцев, когда я, наконец, сложила бумаги и выключила ноут.

- Да. Меня муж приучил никогда не халтурить.

- Ты просто уникальный сотрудник, - заметил Кирилл Романович.

Обед привезли точно в срок. Его подали в комнату отдыха, которая располагалась за кабинетом Суровцева.

Огромный кожаный диван завален подушками, удобные кресла. На окнах тяжелые шторы. Уютно. Интересно, водит ли сюда своих подруг Суровцев? Вряд ли. Было бы слишком заметно…

Анжела бдительно следит за мужем. Думаю, она постоянно нанимала кого-то наблюдать за ним. Не верю, что у нее нет денег. Это пустые слова. Другое дело, что нарыть компромат на Суровцева пока не смогли. Вот она и обратилась ко мне. Ладно, с этим я разберусь позже…

А пока наслажусь роскошным обедом. Ароматный кролик в красном вине таял во рту. Мы снова пили коньяк. Обсуждали происшествие.

Порой в глазах Суровцева вспыхивал такой знакомый мне огонек. Но он тут же гасил его.

- Еще раз спасибо тебе, - он взял мою руку и поцеловал ее.

От прикосновения его горячих губ я вздрогнула. Воспоминания нахлынули на меня, придавили тяжелой волной. Сладостные, волнующие… Я едва смогла справиться с собой. Сидела, и не поднимала на Суровцева глаз. А он медлил, все не отпускал мою руку.

Обед закончился.

- Тебя отвезут домой. Отдыхай, - Суровцев коснулся моего плеча. – На сегодня с тебя хватит.

- Не надо, я возьму такси. Хочу немного развеяться. На меня точно никто нападать не будет. Кому я нужна?

- Уверена?

- Да.

- Если что-то потребуется, неважно что, сразу звони мне. Я у тебя в неоплатном долгу.

Да, Кирилл, ты у меня в неоплатном долгу, это точно…

Суровцев попросил никому не говорить об инциденте. Даже Анжеле. Я пообещала, что буду молчать.

Заехала в супермаркет, купила продуктов, сняла деньги в банкомате. При выходе выкинула в урну маникюрные ножницы, испачканные в крови. Всегда любила Агату Кристи. Королева детективов подала мне идею ободрать ухо ножничками. Даже при небольшой царапине будет много крови.

После супермаркета поехала в охранное предприятие, которое когда-то принадлежало мужу.

Игорь ждал меня в кабинете. Раньше это был кабинет Анатолия. Изысканной и современной его обстановку назвать сложно. Намешано все что можно, и что нельзя. Вычурный натяжной многоуровневый потолок, разномастная мебель, кожаное офисное кресло с резной золоченой спинкой имитирует стиль Людовика XVI. Органайзер из розового мрамора с бронзовым орлом. Пластиковая черная этажерка с папками.

- Спасибо тебе, все прошло отлично, - я положила на край стола конверт.

- И не жалко тебе на это денег? – Игорь повертел его в руке, хмыкнул, открыл ящик и небрежно бросил конверт внутрь.

- Не жалко.

- Ладно, дело твое. Поверил?

- А ты сомневался?

- Нет, не сомневался, - пожал плечами Игорь. – Только проще было его пристрелить.

- Проще, - согласилась я. – Но удовольствия меньше.