Глава 22

У мэра обсуждалось открытие «Дома малютки» после ремонта. Мы стояли вокруг макета современного здания. Грандиозный проект полностью воплощен в жизнь. На открытии будет пресса и много шумихи. Суровцев оказался одним из основных благотворителей и жертвователей на это благое дело.

Надо же, какой Кирилл Романович благородный и бескорыстный! Как он любит детей и заботиться о них! Праведное возмущение клокотало в моей груди.

Интересно, о чем думал Кирилл, когда отправлял меня на аборт? О моем благе? Или о том, что лучше ребенку без отца вообще на свет не появляться? А может, его мучает угрызение совести? Так поздно уже, теперь ничего не изменишь, мой милый!

- Что у тебя с лицом? – прошептал мне Усов. – Такое выражение, словно ты готова убить мэра.

Я очнулась и натянула дежурную улыбку.

- Ногу натерла, - виновато призналась я. – Сапоги новые…

* * *

Открытие обновленного «Дома малютки» приурочили к началу весны. Сегодня погода порадовала. Солнечно, тихо. На небе ни облачка. Сосульки на кромке крыши горят расплавленным золотом. Звенит веселая капель. Счастье витает в воздухе.

Длинные прочувственные речи, бурные аплодисменты. Мэр перерезал красную ленточку. Заиграл оркестр городской филармонии. В небо взмыли сотни разноцветных шаров. Щелкали затворы фотоаппаратов, суетились репортеры.

Потом приглашенным показывали удобные и светлые спальни, современную кухню и уютные игровые комнаты. Директор «Дома малютки» - розовощекая улыбчивая женщина лет под пятьдесят подробно рассказывала об истории заведения, о том, что сейчас все меньше отказничков и это радует. Она не срывала радости - ее подопечным теперь созданы просто идеальные условия для жизни.

В одной из игровых комнат организовали фотосессию. Всем присутствующим вручили по ребенку. Дети радостно смеялись и верещали на все лады. Им нравилось сидеть на руках у взрослых. Мне досталась девчушка с большим бантом. Я прижала ее к себе. Как-то сложится жизнь этой крохи?

Кирилл Романович держал на руках мальчишек-близняшек. Суета, вспышки фотокамер, улыбки.

Нянечки вернули детей в их комнаты, а гостей пригласили в столовую. У малышей питание строго по расписанию. А у взрослых приурочено к запланированному мероприятию.

Мэр не пожалел денег на организацию чаепития для персонала «Дома малютки». Стол ломился от фруктов и сладостей. Огромный торт, конфеты в золотых обертках, пирожные в вазах. Янтарные гроздья винограда и румяные яблоки.

Суровцев сделал мне знак и подошла к нему.

- Хороший дом получился, - заметил он.

- Да. Надеюсь, детей возьмут в семьи.

- Я тоже. Персонал работает над этим постоянно. Тут очень хороший директор. Сердечная женщина. Носится с каждым малышом как с родным. Печально, когда у ребенка нет родителей.

Меня удивляло, что Суровцев так трепетно относится к детям. Может, все-таки понял, что наделал по молодости много глупостей и так пытается замолить грехи прошлого?

- У нас с Анжелой нет детей, она все надеется, что сможет восстановить здоровье. Но увы, врачи не обнадеживают, - Кирилл Романович протянул мне чашку чая.

- Сейчас медицина творит невозможное, - заметила я.

- Да, но у моей жены все слишком серьезно. Даже суррогатное материнство не поможет, не говоря уже об ЭКО, - разоткровенничался он.

- Мне очень жаль…

- Я хочу взять ребенка отсюда, но Анжела пока не готова. Все надеется, что сможет родить сама. Не могу убедить ее, что и двое детей не будут обузой. Пусть один родной, один приемный. Тем более что шансов родить у нее нет. Она об этом знает, но верит в чудо. Дети – это дети, это прекрасно. И не важно, родной ребенок по крови или нет.

У меня перехватило дыхание. Прекрасно? Да, безусловно. Только раньше ты о чем думал, негодяй?

- Ты не согласна? – удивился Кирилл Романович.

- Напротив, полностью согласна, - я взяла себя в руки. – У каждого ребенка должна быть семья.

- Заметил, ты часто звонишь сыну. Мне жаль, что твой муж умер. Сложно одной растить мальчишку?

- Сложно, но я справляюсь. Кажется… Вот когда придет переходный возраст тогда начнутся настоящие проблемы.

Я подошла к окну. Из него открывался вид на парк перед домом ребенка. Села на подоконник. Суровцев стоял рядом со мной и держал в руке чашку чая.

В парке прочистили только главную аллею, которая вела к подъезду. Молодые зеленые сосны обрамляли ее. Остальные деревья были серы и скучны.

Перед главным входом высилась скульптура рогатого оленя, застывшего в прыжке. А рядом с ним лань. Изящная, нежная. Она чуть отстала от оленя, но уже прыгнула за ним. Красивая композиция. Она сохранилась еще с пятидесятых годов прошлого века. Так сказала директор «Дома малютки». Символизирует стремление вперед, к светлому будущему.

А мне казалось, они прыгнули в пропасть, спасаясь от охотников. Когда-то давно я читала стихотворение об этом. Оно завершалось словами: «Лучше погибнуть свободным, чем жить, оставаясь рабом». Мрачные у меня мысли…

Суровцев пригубил чай.

- Странно, но ты единственная, с кем я могу быть откровенным. С тобой очень легко. Ты умеешь слушать. У женщин это редкость.

- Этому научил меня муж.

- Ты любила его?

- Что есть любовь в твоем понимании? – я вспомнила, как Кирилл сказал мне, что раз спал со мной, значит любил. Все очень просто.

- Сложный вопрос, - усмехнулся он. – Раньше я ставил равенство между любовью и сексом.

- А это не так? – я тоже усмехнулась и отхлебнула уже остывший чай.

- Как я теперь понимаю, нет. Так ты любила мужа?

- Я его боялась. И уважала.

Кирилл Романович удивленно взглянул на меня:

- Боялась?

- Это длинная история. И не слишком веселая. Я жила за Анатолием как за каменной стеной. И мне его очень не хватает. Но все было не так радужно, как могло показаться со стороны.

- Да, жизнь штука интересная. У нас с Анжелой тоже ровные отношения. Страсть уступила место привычке. И началась наша семья прозаично. Моя карьера шла в гору, отец мечтал, что я стану политиком. Возможно, так и будет. Я пока думаю над этим. Хочешь добиться успеха – позиционируй себя не только как удачливый бизнесмен, но и как отличный семьянин. Тут требуется подходящая жена. Красивая, умеющая подать себя. Для имиджа и удачного продвижения наверх. Политика дело тонкое. И грязное.

- Даже так? – искренне удивилась я.

- Представь себе. Для меня все сложилось как в карточном пасьянсе. Анжела неожиданно забеременела. Девушка из хорошей семьи, симпатичная, не глупая. Я женился по залету. Банально, но факт. А потом выкидыш. Анжела страшно переживала. И я тоже. Потерять ребенка страшно, - Кирилл поставил чашку на подоконник и посмотрел вдаль.

- Сочувствую, - я коснулась его плеча. Это была правда. Потерять ребенка – что может быть ужаснее? Такого и врагу не пожелаешь…

- Я часто думаю, каким он был бы сейчас? Ему исполнилось бы три года… Даже не знаю, кто бы родился. Мальчик, девочка? Беременность прервалась на ранней стадии… Анжела едва не умерла. Это был сущий кошмар…

- Анжеле повезло с тобой.

- Я стараюсь поддерживать ее чем могу. Но увы, уже давно понял, мы совершенно разные люди. И тут ничего не поделаешь. Иногда думаю, может, правильнее нам было бы расстаться. Но меня связывает брачный договор. Я подписал его, когда Анжела умирала. Ее отец убедил меня, что так будет правильно. Что это позволит ей чувствовать себя любимой, нужной мне.

- А потом она поправилась, - констатировала я.

- Да.

- Чем же так страшен этот договор? – постаралась изобразить на лице праздное любопытство. И замерла в напряжении. Мне очень важно знать, на каком крючке держит мужа Анжела.

- Если я подаю на развод без веской причины, она получает половину всего, чем владею. Не хило? – зло усмехнулся он. – Порой мне кажется, что ее отец просто подловил меня, воспользовавшись положением.

- Даже не сомневаюсь, - вырвалось у меня. – И других вариантов нет?

- Если только она изменит мне. Но Анжела не идиотка. Тогда она не получит ни копейки. Это тоже указано в договоре. На этом настоял мой отец. Вообще у меня такое чувство, что пока Анжела боролась за жизнь наши отцы боролись за деньги.

Как у богатых все сложно. Теперь отец Анжелы разорен, и вся ее надежда на меня. Я должна уличить Суровцева в измене. Тогда моя так называемая подруга сорвет джекпот и будет жить припеваючи.

- Возможно, они просто хотели обеспечить будущее своим детям.

- Папе Анжелы это блестяще удалось.

- Пожалуй.

- Вот ты и узнала одну из моих тайн, - рука Суровцева невзначай скользнула по моему колену. – А почему ты вышла замуж за того, кого боялась?

- Так сложились обстоятельства. Я сильно разругалась с мамой. Надо было как-то устраиваться в жизни, вот и вышла замуж. Для женщины это самый простой способ удержаться на плаву.

- Согласен. Сейчас ты одна?

- У меня есть сын. Забыл?

- Я не об этом. У тебя есть мужчина?

- Я поняла, - не смогла сдержать улыбку. Ах, какой очаровательный мерзавец! Козе понятно, к чему он клонит, а уж мне тем более. – Нет, у меня никого нет. Наслаждаюсь свободой. К ней тоже надо привыкнуть.

- Твой муж контролировал тебя?

- Каждый шаг. Можно подумать, ты не такой?

- У меня на это есть причины.

- У Анатолия таких причин не было. Но он купил меня, и я стала его собственностью.

Во взгляде Суровцева я уловила удивление. Он не знал, что женщину можно купить? Знал, но никогда не думал об этом. Не думал, каково это, продать себя. Даже тому, кто тебя не обижает.

- Средневековье какое-то, - произнес он.

- Да. Но это позволило мне выжить, - призналась я.