Глава 32

По-хорошему мне больше нечего делать в Златогорске. Можно все продать и уехать, как и планировала. Но я не могу. Как я брошу Суровцева? Мня не должна больше волновать его судьба. Но я не могу просто так оставить этого негодяя. Я дождусь, когда он поправится. Он должен поправиться, просто обязан. Он не смеет умирать! Этот удар будет слишком тяжелым для меня.

Познакомлю Кирилла с Егором. Дам им возможность пообщаться. Вижу, что Егору это важно. Вреда от этого не будет. Расскажу Егору все как было, он уже достаточно взрослый. И пусть сам сделает выводы. Я приму его решение. Захочет общаться с отцом – возражать не буду. Не захочет его знать – поддержу.

Может, Егор прав и нет смыла уезжать? Начать все сначала можно и тут. Не стоит бежать от реальности. Надо принимать ее.

Прошла неделя после аварии. Я посещала больницу почти каждый день, сама не зная зачем. Просто сидела рядом с Кириллом и смотрела на него.

Сегодня после обеда разыгралась непогода. За окном шел сильный дождь. Холодный, злой. Он яростно хлестал в окно, смывал остатки снега во дворе. Природа словно очищалась от грязи, от холода, что сковывал ее всю зиму.

- Мама, а ты когда опять пойдешь к нему? – он неожиданности я вздрогнула.

Сын стоял рядом и тоже смотрел в окно. Я не слышала, как он подошел.

- Не знаю.

- Возьмешь меня с собой?

- Если хочешь. Но тебе же не нравятся больницы.

- Не нравятся. Но ему плохо. Да? – Егор никак не называл Суровцева. Ни отцом, ни дядей. Говорил просто «он».

- Наверное, он просто спит, - и видит сны. Вот только какие? Кошмары? – Сядь, хочу тебе кое-что рассказать.

Егор устроился рядом со мной на высоком стуле, облокотился на подоконник и посмотрел на меня внимательно и немного испуганно.

- Ничего страшного я тебе не расскажу, - я взяла сына за руку. – Тебе пора знать, как мы с Кириллом познакомились и что случилось потом. Почему мы расстались.

Постаралась быть объективной и не вдаваться в подробности. Пока еще о некоторых вещах Егору знать рано.

- Ты его никогда не простишь? – спросил сын, когда я закончила свой рассказ.

- Теперь уже простила. Он сам себя наказал. Надо было выслушать меня десять лет назад. Тогда все было бы по-другому.

- А мне его жалко.

- И мне тоже.

- Поехали в больницу прямо сейчас? Вдруг он пришел в себя?

Уже через час мы были в палате Кирилла.

- Мам, смотри, - Егор кивнул на кубик, что оставил прошлый раз. – Он был собранный.

Теперь все цвета оказались перемешаны. Я бы не обратила на это внимания.

- Он что, собирал его? – удивился сын.

- Наверное, медсестра на досуге крутила, - предположила я.

Мы немного посидели рядом с Кириллом. Он больше не шевелился, лежал неподвижно. Синяк на лице так и не проходил, оставался таким же лиловым и страшным.

Егор погладил Суровцева по руке.

- Поправляетесь.

Перед уходом заглянула ко врачу.

- Как самочувствие Кирилла Романовича?

- Пока без изменений, - врач оторвался от заполнения бумаг. – Хорошо, что вы его навещаете. Супруга не приходит. Была всего один раз. Попросила меня позвонить, если что-то случится. Сказала, что очень расстроена, поэтому приходить не будет. Я всегда приветствую посещение больных. Предполагаю, даже в таком состоянии пациент слышит. Вреда от этого я никогда не замечал. Визиты близких всегда стимулирует к выздоровлению. Но это чисто мое предположение. Возможно, оно ошибочно. Коллеги посмеиваются и называют это мракобесием.

- А родители Кирилла Романовича не навещают его?

- Нет. Они не общаются несколько лет. Мы сообщили им о состоянии сына. Родители Кирилла Романовича живут в Москве и пока не выразили желания его видеть.

- Это очень печально.

- Согласен, - кивнул доктор. – Поддержка семьи всегда важна.

- Мне сказали, что это была попытка самоубийства.

- Кто вам сказал? – искренне удивился врач.

- Супруга Суровцева.

- Странно. Насколько я знаю, предсмертного письма не было. Возможно, так решили в полиции. Я не в курсе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Похоже, Анжелка в очередной раз наврала, чтобы внушить мне чувство вины. Я практически не сомневалась – Суровцев не способен на самоубийство, он не слабак.

- Я заметила, что кубик, который оставил мой сын кто-то крутил. Цвета сбиты.

- Это я, - улыбнулся доктор. – Не удержался. В молодости увлекался подобными головоломками.

Время летело неумолимо. Наступил апрель. Скоро природа окончательно очнется от зимней спячки.

Теперь я навещала Кирилла каждый день. Чаше приходила одна, иногда брала Егора. Он тихонько сидел рядом и смотрел на отца. О чем он думает? Только жалеет, или в душе злится, что отец объявился при таких странных обстоятельствах? Вообще большой вопрос, выживет Суровцев или нет. От этого сердце сжималось и мне становилось очень плохо.

Стала заезжать в «Дом малютки». Его директор сказала, что детям нужно общение. Это совсем не сложно, и занимает не так много времени. Я читала ребятишкам книжки с яркими картинками, мы строили дома и дворцы из кубиков. Егор сначала стеснялся возиться с «мелкими», как он называл их. А потом ему понравилось. Он сдружился с Вероничкой.

Девчушка висла на Егоре, он катал ее верхом, изображая лошадь. Даже тут он походил на Кирилла.

- А если кого-то не возьмут в семью, он так и останется здесь на всю жизнь? – спросил Егор. – Потом будет тут работать?

- Мне сказали, что разбирают всех детей. А уж если кого-то не возьмут, будет жить в детском доме. Когда вырастет сможет сам решить, где ему работать. Совсем не обязательно становиться воспитателем или нянечкой.

- Тебе нравится Вероничка, - заметил Егор.

- Хорошая девочка. Тут все хорошие. Но она какая-то особенная.

- Мне она тоже нравится. Давай заберем ее? Дом у нас большой, всем места хватит.

- Отличная идея. Но детей дают только в полные семьи. Мы не подходим.

- Жаль, - вздохнул Егор.

Я бы не отказалась взять приемного ребенка. Почему не подарить тепло тому, кто большое всего в нем нуждается?

Однажды позвонила Анжела и попросила о встрече.

Мы снова встретились в кафе. Анжела уже ждала меня. Она сидела за столиком в углу, пила апельсиновый фреш и, судя по выражению лица, была очень расстроена.

- Ты навещаешь Кирилла? – спросила она.

- Заходила пару раз, - небрежно произнесла я. – Медсестра сказала, что все без изменений. Тебе похоже придется долго ждать развода.

- Да. Все затягивается на неопределенное время. Лучше Кириллу уже не будет. Я бываю у него каждый день, а потом плачу и не могу успокоиться. Мои нервы на пределе. Конечно, он сам себя загнал в угол, потерял контроль над ситуацией, не справился с эмоциями. И вот результат. Несмотря ни не что, мне жаль его. Врач сказал, надежды на то, что Кирилл поправится нет, - всхлипнула она. – Он может промучиться так несколько лет. Кирилл страшно страдает, ему постоянно колют обезболивающее. Он испытывает ужасные боли. Это просто невыносимо.

- Держись. Тебе сейчас нелегко, - я попыталась изобразить сочувствие. Умеет Анжела врать. Ловко у нее это получается.

- Все-таки порой гуманнее прекратить страдания человека. Как жаль, что у нас запрещена эвтаназия. Не могу смотреть на мучения Кирилла. Просто сердце разрывается.

Я насторожилась. К чему она ведет?

- Дорого бы я дала, чтобы весь этот кошмар завершился, - Анжела вытерла сухие глаза и посмотрела на меня коровьим взглядом. – Тебе его тоже жалко, да?

- Да, разумеется.

- Понимаю, что он тебя обидел. Но ты взяла реванш. Теперь ты не держишь на него зла, правда? Согласись, он не заслуживает таких физических страданий.

Я молчала и ждала продолжения пламенной речи Анжелы.

- Если произойдет чудо, и Кирилл очнется, он все равно останется овощем. Даже говорить не сможет. Так сказал врач. Для Кирилла это будет уже не жизнь, а жалкое существование. Ты, наверное, понимаешь, что не без твоей помощи мой муж попал в аварию. Он был очень зол на тебя. Ты перегнула палку, унизила его. Кирилл был слишком гордым человеком, чтобы снести такой позор. Самоубийство было для него единственным выходом. Но судьба оказалась слишком жестока к нему.

- Я старалась для тебя, если помнишь, - похоже, Анжела решила заставить меня раскаиваться в содеянном. Все еще не понимала, к чему она ведет. Но мне не понравилось, что о Кирилле она говорит в прошедшем времени.

- Разумеется, разумеется... Но я не просила тебя доводить мужа до самоубийства. Теперь все очень запутано. Трудно разобрать, кто прав, кто виноват… А если еще и полиция вмешается... Я тебе не завидую, честно скажу. Доведение до самоубийства — это уголовная статья, если что. Я думаю, лучше прекратить мучения Кирилла. Знаешь, есть такое лекарство, Метродинит. Очень эффективно повышает давление. Если его смешать с тем раствором, что в капельнице у Кирилла, через час произойдет остановка сердца. Человек просто засыпает и все. Никаких мучений. Я бы тебя отблагодарила… Кстати, продается без рецепта, - она достала из сумочки и пододвинула мне блистер с белыми таблетками.

Я взяла его, повертела в руках. Обычные таблетки со стандартной маркировкой. Кто бы мог подумать, что они способны убить. Главное знать, как их использовать. Я швырнула таблетки Анжеле. Серебристая упаковка скользнула по поверхности стола.

- Ты хочешь, чтобы я… - неужели Анжела готова пойти на убийство? Я не верила своим ушам. – Чтобы я убила Кирилла?

- Нет, нет, нет! – резко прервала меня она, убирая таблетки в упаковку. – Не говори ужасных вещей. Нет конечно же, я не хочу, чтобы ты кого-то убивала. Но избавить человека от физических страданий - гуманный поступок.

Я не верила своим ушам. Что она говорит? Неужели готова убить мужа? И что делать? Обратиться в полицию? С чем я там появлюсь? С голословными обвинениями? Надо было записать наш разговор, а я об этом не подумала. Не предполагала, что Анжела готова так далеко зайти.

Сама Анжела руки марать не хочет. Но если прижмет, думаю, решится на преступление.

- Анжела, ты сошла с ума, - выдохнула я.

- Я просто размышляю, чисто риторически. Кирилл уже все равно не человек. Надо смотреть правде в лицо, - Анжела закрыла глаза рукой, изобразив душевную муку. – Мне больно смотреть на Кирилла. Его страдания разрывают сердце.

Вот змея! Такого лицемерия не ожидала даже от нее.

- Анжела, не делай глупостей, - предупредила ее.

- А то что? – в ее словах я уловила раздражение и злость. – Мы обе по уши в этом завязли. И ты – в первую очередь. Ладно, я тебе ничего не говорила. Не придумывай того, чего нет. Клянусь, не собираюсь я ничего делать. Просто мысли вслух и все.

Анжела взяла себя в руки, и невинная улыбка озарила ее ухоженное лицо.

- Нервы, - виновато произнесла она. – Сама не знаю, что говорю, что делаю. Ужасно, когда муж в таком состоянии. Впрочем, ты прошла через подобное.

- Конечно, у тебя сейчас сложное время, - я ей не поверила. Но попыталась сгладить возникшее напряжение. Пусть Анжела думает, что я не придала ее словам должного значения. – Ты справишься, уверена. Просто тебе надо большое отдыхать.

- Я знала, ты поймешь меня, - она благодарно пожали мне руку. – Я едва держусь…

Попрощалась с Анжелой, вышла из кафе, села в машину и задумалась.

Анжелка от жадности тронулась умом. Готова на все, чтобы получить деньги мужа. Стать вдовой ей даже выгоднее. Если я пойду в полицию, мне не поверят. Снова вызвать Анжелу на откровение и записать разговор вряд ли получиться. Она не идиотка.

Может, рассказать обо всем Николаю? Он предан Суровцеву. Но чтобы он поверил, придется рассказать все. Как я согласилась помочь Анжеле с разводом, как подставила Суровцева. А это вряд ли ему понравится. И не факт, что он меня просто не пришибет под горячую руку.

Решила посоветоваться с Игорем. Может он даст путный совет. Или в крайнем случае найму его телохранителем для Кирилла. Чем не вариант? Хотя и очень странный…