Глава 35

Дверь распахнулась, пуская в холл ослепительные лучи весеннего солнца и Игоря:

- Приветствую, Николай.

- Взаимно, Игорек.

Они пожали друг другу руки.

Итак, эти двое знакомы. Интересно, откуда? Вокруг одни интриги и предательство.

Игорь коротко кивнул Суровцеву, огляделся и увидел меня.

- Лена, я за тобой, - он подошел ко мне.

- Дружишь с Николаем? – спросила я, уже зная ответ.

- Общаемся. Все-таки в одной сфере работаем, - усмехнулся Игорек в ответ. – Пойдем, отвезу тебя домой.

- Как ты сейчас тут оказался, интересно знать?

- Колян позвонил. Когда Анжела тебя по голове вазой огрела.

- Какая трогательная забота обо мне со стороны Николая. С чего бы ему это делать? Не объяснишь мне?

Игорь тяжело вздохнул:

- Николай был у меня два дня назад, о тебе расспрашивал. Я ему сказал только, что ты была замужем за Литвиновым. Все. Ты же меня знаешь, я лишнего не болтаю.

- А мне ты ничего об этом не сказал.

- Не успел. Не до того было, работы по горло.

- И я должна в это поверить?

Николай посмотрел в сторону и проигнорировал вопрос.

- Ты знал, что за цирк тут происходит? – не отступала я.

- Откуда? – искренне удивился он.

- Я лучше на такси поеду. Хочу, чтобы меня все оставили в покое. Все!

Игорь отобрал у меня трубку, отменил заказ машины.

- Не дури. Я правда ничего не знал. Но попросил Коляна за тобой присматривать. Все равно он около Суровцева постоянно торчал.

- Хорошо он за мной присмотрел, - я потрогала пластырь на лбу.

- Надо было мне самому все контролировать. Признаю, мое упущение. Но не хотел принимать участие в твоих играх с Суровцевым. Ты как девчонка - гормоны прут недуром, мозгов нет. То отомстить хочешь, то боишься, что его убьют. Определись уже, чего тебе надо.

Я метнула на Игоря сердитый взгляд, и он осекся.

Ехали молча. Я был не просто зла, я была в бешенстве. Какой идиоткой я выставила себя. Представляю, как со стороны выглядела моя слежка за Анжелой! Натуральный детский сад. Весь персонал больницы наверняка посмеивался надо мной.

Игорь отнес мою сумку в дом.

- Нужен буду – звони, - произнес он на прощанье.

- Спасибо. Надеюсь, твоя помощь не понадобиться, - я злилась и на него тоже. Хотя он-то в чем виноват? В том, что знаком с телохранителем Суровцева?

Прошла на кухню, налила коньяк с стакан и залпом выпила его. Сняла, наконец, цепочку с сердцем. Бросила на стол.

Анна Матвеевна с интересом посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Потом долго стояла под душем. Теплые струи воды ласкали тело, успокаивали. Подошла к зеркалу и ужаснулась. Под глазом налился синяк насыщенного фиолетового цвета. На лбу под пластырем внушительная шишка. Дивная красавица!

Сварила кофе. Но он не слишком взбодрил меня. Думала о Кирилле, о его вероломстве. Ловко он вышел из положения. Не так просто оказалось загнать этого негодяя в угол. Анжела недооценила мужа. Он ее переиграл. Это меня радовало, несмотря ни на что.

Скоро из школы вернулся Егор. Он не ожидал застать меня дома.

- Мама, ты подралась? – спросил Егор с порога. Анна Матвеевна закатила глаза, мученически вздохнула и ушла на кухню.

- С лестницы упала, - буркнула я.

- Правда? – не поверил сын.

- Нет.

- Ясно. А почему ты дома?

- Мне больше нечего делать в больнице.

- Он умер? – в его словах я уловила испуг.

- Нет, твой отец живее всех живых. Он притворялся, что попал в аварию.

- Зачем? – удивился Егор.

- Иди мой руки, переодевайся. Поешь, потом поговорим, - я легонько подтолкнула сына в спину.

- С ним все хорошо? – не унимался Егор.

- С ним все отлично. Что ты так переживаешь за него?

- Он же мой отец.

Мне захотелось выругаться. Очень неприлично и забористо. Но я сдержалась, не хотелось шокировать сына.

Допила кофе и сидела в гостиной, думая о Кирилле. Он, безусловно, мерзавец. Сделал из меня круглую дуру. Вот почему он так довольно ухмылялся, когда я сидела рядом и разговаривала с ним. Каков подлец!

- Мам, я уже поел. Ты обещала все рассказать, - Егор с размаху плюхнулся на диван.

- Нечего особо рассказывать.

- Ты обещала. Что случилось в больнице?

- Ладно, слушай. Твой отец хотел развестись с женой.

- Почему?

- Они разные люди. Жена за это хотела много денег. А ему было жалко. Он жмот.

- Да? Ты же говорила, что не знаешь его.

- Пусть не жмот. Но денег он ей давать не хотел. Поэтому прикинулся больным на всю голову.

Егор непонимающе смотрел на меня. И как объяснить сыну, что мне совсем не хочется говорить о его отце? Мне безумно сложно быть объективной.

- Твой папаша сделал вид, что попал в аварию. Он предполагал, что жена захочет его убить. И не ошибся. Сегодня его едва не убили.

- И ты защищала его? – в глазах Егора горел восторг. – Ты самая смелая на свете!

- Примерно то же самое сказал твой отец, - заметила я.

- Так это же правда! Ты – лучшая, - он обнял меня.

- Теперь, когда все живы и здоровы можно немного отдохнуть, - я потрогала шишку на лбу.

- Болит? – участливо поинтересовался Егор. – Надо лед приложить. Помнишь, ты мне так делала, когда я с Яном подрался. Очень помогло. Я сейчас принесу.

- Спасибо, не надо, - я прижала Егора к себе. – Ты очень добрый. Но у меня ничего не болит.

«Кроме сердца,» - хотелось добавить мне.

Раздался звук гонга. Кого это принесло? Кирилл притащился с извинениями?

Я почти угадала. Анна Матвеевна внесла в гостиную букет из розовых лилий. Помнит, гад, что мне они понравились.

- От господина Суровцева, - торжественно объявила она.

- Выбросите их, пожалуйста, - попросила я.

- Не надо, мам! Букет красивый, - запротестовал сын.

- Выбросите, - повторила я. – Мне от твоего отца ничего не надо.

- От его отца? – Анна Матвеевна едва не выронила букет.

- Да. Суровцев – отец Егора, - выдохнула я. – Сегодня просто день откровений. И меня все достали! Все! Букет в мусорку, - скомандовала я. - Егор, иди делай уроки. Немедленно!

Сын от греха подальше побежал к себе.

- Мама, а букет не выбрасывай, - крикнул он с верхней ступени и шмыгнул в темный коридор.

- Анна Матвеевна, принесите мне коньяк. Нет, лучше водку.

Я сидела на диване совершенно разбитая. Стопка водки не помогла. Соленый огурец тоже. Мне хотелось встретиться с Кириллом и долго бить его треклятым букетом по наглой физиономии. Так, чтобы понял - я его терпеть не могу!

Немного успокоилась и пошла на кухню, отнести стопку и тарелку.

Анна Матвеевна колдовала над скворчащей сковородой.

В кухне пахло жареной картошкой и сладким ароматом лилий. Букет стоял на окне в ведерке для льда.

- Я просила его выбросить, - строго напомнила Анне Матвеевне.

- Считайте, что выкинула. Я унесу его домой.

Звякнула СМСка.

«Прости». Хотела удалить, и только тут заметила, что СМСка пришла от «Гада» и на мой второй номер. Его я сохранила в надежде когда-нибудь наладить отношения с мамой и сестрой. Но они так и не звонили мне.

Надо же, Суровцев тоже сохранил свой старый номер. Видимо, в память о многочисленных сексуальных победах дикой юности. Я, очевидно, числюсь у него как «Умная блондинка». Или «Прекрасная Елена». Так он любил называть меня.

«Да пошел ты…» ответила ему. И снова мои пальцы в нерешительности зависли над экраном смартфона. Надо заблокировать мерзавца. Помедлила мгновение и поняла, что не могу это сделать. Или не хочу…

Достала из холодильника формочку со льдом, приложила ко лбу. Анна Матвеевна отобрала ее, завернула в полотенце, вернула мне:

- Не переживайте, все наладиться.

- Мне бы ваш оптимизм, - усмехнулась в ответ.

- Я отнесла цепочку в вашу комнату. Положила на туалетный столик.

- Можете ее тоже забрать себе.

- Нет, спасибо. Похоже, это подарок Суровцева?

- Да, его.

- Вам же нравится Суровцев. Так зачем мучить себя и его? Тем более, что он отец Егора.

- Вы ничего не знаете.

- Не знаю, - кивнула она. - Но вижу, что вы к нему неравнодушны.

- Это так заметно? – удивилась я.

- Очень, - заверила меня Анна Матвеевна.

- Суровцев - редкий негодяй.

- Может быть. Но мы всегда выбираем не тех мужчин, - вздохнула домработница. – Значит, надо переделать их под себя.

- У вас это получилось?

- Нет. Мы с мужем давно развелись.

- Хороший же вы мне дали совет, - рассмеялась я.

- У меня не получилось. Так может у вас получится?

Спорить с железной логикой Анны Матвеевны не мог даже Анатолий. Куда уж мне!

Накинула на плечи пальто и вышла во двор проветриться. В голове все перемешалось. К тому же, она до сих пор гудела от удара вазой. Анжелка влепила мне от души. Я легко отделалась.

А медсестре повезло меньше. Надеюсь, с ней все будет хорошо. Завтра навещу ее.

Села на скамейку. На дереве громко чирикали воробьи, дрались, клевали друг друга. Им-то чего не хватает?

Солнце слепило глаза, я жмурилась, как довольная кошка. Или недовольная…

Я хотела уехать отсюда. Но сейчас поняла: тут мой дом. Я люблю этот город, несмотря ни на что. И Егор уезжать не хочет. Так зачем бежать, куда, от чего?

Воробьи спустились на землю и продолжили потасовку. Васька вырос, как из-под земли, и разогнал шумную стаю. Кот редко заходит в дом. Только зимой, и то, если очень холодно. Ему нравится ощущать себя диким зверем.

Васька прыгнул на скамейку, утробно заурчал и начал бодать меня большой головой. Я почесала кота за ухом, и он упал на спину от удовольствия. Потрепала его белую грудку, погладила упитанный живот.

В Василия равные уши и вся морда в шрамах. Очень боевой и задиристый кот. Весна, его тянет на подвиги.

Коту надоели мои ласки, он соскочил на землю и гордо ушел за угол дома.

Вот и мужики такие же. Сами не знают, что им надо.

Достала из кармана пальто визитку и позвонила следователю.

- Я готова завтра дать показания.

- Отлично. Жду вас утром. В десять устроит?

- Вполне.

Мне хотелось поскорее закончить все формальности. Я не планировала выступать свидетелем покушения и драки. А уж тем более принимать в ней активное участие. Но с судьбой не поспоришь. Почему все складывается так по-идиотски?