Глава 10

Обошла врачей, сдала анализы через неделю вернулась к гинекологу. Врач посмотрела на меня, как на полную идиотку. Еще раз уточнила, буду ли я рожать. Ведь без мужа, и такая молодая. А надо ли мне это?

Ответила, что все решила, родители поддержат. Ее это вообще касаться не должно. Пусть наблюдает меня и не лезет в душу. Это только мое дело.

Врач пожала плечами и выписала мне кучу направления на анализы и к другим специалистам. Я начала ходить в поликлинику регулярно, стараясь не пересечься со знакомыми. Буду скрывать свое положение до последнего. Успеет еще мама вынести мне мозг.

В сентябре пошла на занятия. Меня уже начало тошнить по утрам. Настроение было ужасное. Я частенько плакала по ночам. Мне было одиноко и плохо.

Суровцева я встречала нечасто. Его семинары у нас закончились на первом курсе. Несколько раз видела, как Кирилл идет с Анжелой по двору института к автомобилю. Анжела несла себя город, с достоинством. У меня каждый раз при виде Кирилла сжималось сердце. Я не могла забыть его, как ни старалась.

Иногда думала, может, стоит сказать Суровцеву, что жду от него ребенка? Но понимала, это ни к чему. Денег от этого гада мне не надо. Обойдусь!

Как-то мне стало плохо на перемене. Я побежала в туалет. Меня сильно тошнило. Голова кружилась. Умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало – бледная, с кругами под глазами. Просто привидение.

Сзади ко мне подошла Анжела.

- Ты, часом не беременна? – участливо поинтересовалась она.

- Нет, - рыкнула я.

- Это хорошо, - протянула она, не поверив мне.

И чего лезет? Мы давно не общались, и возобновлять знакомство я не собиралась.

Но раз Анжела догадалась, скоро и другие сообразят – со мной что-то не так. Похоже, пришло время поговорить по душам с мамой.

Вечером я улучила момент, когда рядом не было Павла Борисовича.

- Мама, мне надо тебе кое-что сказать, - мне было страшно. Как она отреагирует на мою беременность?

- Что случилось? – мама оторвалась от телевизора.

- Пойдем ко мне в комнату. Не хочу, чтобы Павел Борисович помешал.

- Он не может помешать. У меня от него секретов нет. Так что там у тебя? Проблемы в институте? На рановато ли? Только семестр начался.

- Нет, в институте все нормально… Я… Не знаю, как сказать… Ты только не расстраивайся…

- Что ты мямлишь? – раздраженно вскинула брови мама. – Чего тебе надо? Денег?

- Нет… Да. Наверное, скоро надо будет… Пойдем ко мне, это серьезно… Вдруг Павел Борисович выйдет?

- Да что у тебя случилось? – насторожилась мама. – Надеюсь, ты не беременная?

- Да, - выпалили я.

- Что? – охнула она. – Что ты сказала? Повтори?

- У меня будет ребенок, - прошептала я, боясь поднять на нее взгляд.

- Так… - в ее голосе зазвучал металл. – А парень твой знает об этом?

- Нет. Я ему ничего не скажу. Мы недавно расстались.

Мама поднялась с кресла и нервно заходила по комнате.

- Дура, всегда знала, что ты дура! Нет, не дура – клиническая идиотка! – начала заводиться она. – Кто этот козел, что заделал тебе ребенка?

- Неважно, - едва слышно произнесла я.

- Еще как важно! Придется ему на тебе жениться.

- Я же сказала, мы расстались. Он на мне не женится. Я сама не хочу. Не нужен мне такой муж…

- Муж тебе не нужен? Тогда и ребенка не будет.

- Как же не будет? – не поняла я. – Уже двенадцать недель…

- Что?! – повысила голос мама. – Так много?!

Но осеклась. Побоялась, что Павел Борисович услышит ее вопли. Схватила меня за руку, сжала запястье до боли и потащила в мою комнату. Я едва поспевала за ней.

- Идиотка. Ты редкостная идиотка! – зловеще шептала она.

Толкнула меня на кровать, плотно закрыла дверь.

- Срок поджимает. Тебе могут отказаться делать аборт. Ты это понимаешь, ненормальная? Чего тянула столько? Завтра ко врачу, немедленно!

- Я была у врача. Я не буду делать аборт.

- Не будешь? Почему это? – не поняла мама.

- Не буду и все. Я рожать буду.

- Рожать? Рожать?! – закричала мама, забыв об осторожности. – Да ты рехнулась! Ты что удумала? Ты жить с ребенком где собираешься, если с мужиком разошлась? Ты об этом подумала?

- Здесь, – где же еще мне жить?

- Нет, милочка, здесь ты жить с ребенком не будешь. На хрена мне твой ублюдок? Ты хоть сейчас мозги включи! Я замуж выхожу. Никаких детей в моем доме не будет, даже не думай! Аборт и точка. Ты меня поняла?

Я почувствовала, как предательски задрожали мои губы. Такого от мамы я не ожидала. Но я не могу, не хочу и не буду делать аборт. Я уже люблю моего малыша.

- Но мама… - начала я.

- Ты слышала, что я только что сказала?

- Мама, пожалуйста, послушай… - слезы брызнули из глаз, голос сорвался.

- Нечего мне слушать. Завтра же отведу тебя в поликлинику. У меня там знакомая. Все сделают быстро. Сколько от тебя проблем! Вся в папашу пошла, такая же тупая!

- Нет, я никуда не пойду!

- Еще как пойдешь! – закричала мама. – Или ты мне не дочь!

- Мама, не надо! Не говори так! – разрыдалась я в голос.

- Ты меня до инфаркта доведешь, дрянная девчонка! За что, за что мне все это?!

Дверь распахнулась. Наши крики услышал Павле Борисович. Он стоял на пороге моей комнаты и сердито глядел на нас.

- Что тут происходит? – строго спросил он. – Что за вопли на ночь глядя?

- Эта дура залетела, представляешь? Вот так просто нагуляла ребенка. Мужик ее послал. А она отказывается делась аборт, - мама схватилась за сердце и рухнула на стул. – Она меня угробить решила!

- Пожалуйста, послушай меня, мама! – я пыталась докричаться до нее. Но понимала, что это бесполезно. Она не хочет меня слышать.

Павел Борисович подошел ко мне и отвесил звонкую пощечину. От нее у меня зазвенело в ушах. Я почувствовала вкус крови на губах.

- Дрянь, неблагодарная, испорченная дрянь! – прорычал он мне в лицо. – Мать пожалей. Только о себе и думаешь. Слушай что она тебе говорит и не перечь!

От неожиданности я остолбенела и перестала плакать. Держалась за щеку и не верила в происходящее. Было больно и унизительно. Меня никогда не били. Мама только кричала, но руку на меня не поднимала. А тут какой-то посторонний мужик ударил. И за что? Он даже разбираться не стал кто прав, кто виноват.

- Спасибо, Паша, - произнесла мама. – Давно надо было привести ее в чувство. Совсем распустилась.

Я не верила своим ушам. Мама благодарит Павла Борисовича за то, что он дал мне пощечину?

- Ну, успокоилась, истеричка? – Павел Борисович взял меня за плечи, крепко тряхнул. – Очнись уже. Хватит изображать невинную жертву. Кончай комедию ломать.

- Даю тебе три дня на размышление, - мама резко поднялась со стула. - Или ты делаешь аборт, или убирайся к своему мужику и крути мозги ему. Мне такая дочь не нужна! Или слушай меня, или живи как знаешь. Ты мне тут с ребенком не нужна!

Я не верила своим ушам. Мама отказывается от меня?

Павел Борисович заботливо обнял ее за плечи.

- Не волнуйся, милая. Она того не стоит, поверь. Нервы дороже.

Они вышли. А я все еще стояла посреди комнаты и не могла поверить в то, что сказала моя мама. Щека после удара горела. Я машинально потерла ее. Неужели мама это серьезно сказала? Да, она не шутила. Так не шутят.

Мама позволила своему мужчине оскорбить меня. Это было больнее пощечины.

Но я и правда пришла в себя. И разозлилась.

Не дождутся они от меня аборта. Я уже решила, что буду рожать, так и будет. Не дочь я ей? Ладно. Слезы снова потекли из глаз. Неужели можно вот так просто отказаться от меня? Я ей дороже какого-то старого и занудного Павла Борисовича? Похоже да. Свой выбор мама сделала.

Тогда пусть отдаст то, что отец оставил мне, и я уйду. Завтра поговорю с сестрой. Она подскажет, что мне делать. Может, первое время поживу у нее. У Ирины большая квартира, найдется и мне уголок. Это же ненадолго. Сниму квартиру, или комнату. Буду экономить. Проживу как-нибудь.

Легла в постель, но спать не могла. Ночь прошла тяжело. Я то начинала плакать, то успокаивалась. Надежда, что все образуется время от времени вспыхивала в душе, и тут же гасла. Мама настроена серьезно. Я тоже. Мы с ней не придем к соглашению, это уже ясно. Может, Ирина поможет нам понять друг друга?

В институт я не пошла. Голова болела, лицо опухло. И под глазом кровоподтек. Павел Борисович сильно ударил меня. Этого я ему никогда не забуду. Старый урод!

Завтракать мама меня не позвала. Да мне и не хотелось. Я не успела позвонить сестре. Она сама пришла в обед. Я лежала на кровати, завернувшись в плед. И думала о том, что будет со мной и с ребенком.

Ирина села рядом со мной, погладила по плечу:

- Привет, сестричка.

- Привет, - я села на кровати, поплотнее завернулась в плед. Меня знобило оттого, что я перенервничала.

- Мама позвонила, сказала, ты дуришь. Что за глупости ты напридумывала?

- Мама тебе все рассказала?

- Да, что ты беременная и решила рожать.

Я молчала. А что тут скажешь?

- Ты что, серьезно? – удивилась сестра. – Всю жизнь себе испортишь, глупенькая. Кому ты потом нужна будешь с ребенком?

- Может, и никому. Ребенок мне нужен.

- Да брось, - отмахнулась Ирина. – Сделай аборт и нет проблемы.

- Я не могу. Он живой, - прошептала я.

– Какой живой? Эмбрион? Нет у него еще ничего. Ни рук, ни ног, ни мозгов, ни сердца. Комок клеток и все.

- Неважно… Он растет.

- Ой, дурочка! – Ирина похлопала меня по коленке. – Сама подумай. На шута он тебе сдался? Я дважды это проходила. Двое родов это просто ужас. Маленький ребенок - это очень тяжело. А у меня муж есть. И то изматывалась до предела. До трех лет просто кошмар. А потом еще сложнее. Ты даже не представляешь, как трудно их растить и воспитывать. Пока маленькие они постоянно плачут. Пеленки, стирка, готовка. Баночки, бутылочки. То перегрела их, то недогрела. Чуть не досмотрела – заболел. Носишься по поликлиникам. Без мужа я бы просто не выдержала. И денег надо немерено, - сестра зашлась в красноречии. - Так что хватит дурью маяться. У тебя вся жизнь впереди. Ты в институте учишься. А родишь – поставишь на себе крест. И где ты жить собираешься, если не секрет? Мама сказала, что с ребенком тебя тут не оставит. Или ты судиться с ней будешь? – насторожилась Ирка. – Так это нехорошо. Не по-человечески. Она столько в тебя вложила.

- Тут я не останусь. Квартиру сниму. Хочу у мамы отцовских денег попросить. Еще года еще не прошло, как я перевела их на ее счет. Что-то наверняка еще осталось.

- Нет, так не пойдет, - лицо Ирины приняло жесткое выражение. – Она тебя все эти годы кормила, одевала. Ты жила за ее счет.

- Так отец много оставил.

- Неважно, сколько он оставил. Важно, что мама в тебя столько вложила. А ты ведешь себя как неблагодарная свинья, - начала заводиться сестра. Когда-то она пыталась забрать у матери свою долю. Не получилось. Похоже, у меня тоже не получится. – Не надейся, отцовых денег ты не увидишь.

Ирина права. Денег мне мама не даст. Про них я могу забыть.

- Ира, я хотела у тебя немного пожить. Пока квартиру сниму.

- А мне это надо? И на какие шиши ты квартиру снимать собираешься? – вспылила Ирка. – Говорю же, не даст мама тебе ни копейки.

- Работать пойдут, - неуверенно произнесла я.

- Кто тебя беременную на работу возьмет? – зло хохотнула сестра. – Ты у меня жить не будешь, не рассчитывай. У меня семья, места нет. Так что не дури, делай аборт и живи как жила раньше. Все, я побежала, а то в контору опоздаю. У нас строго.

Она чмокнула меня в щеку и выскользнула из комнаты. Я поплотнее закуталась в плед. Мне было холодно. Слезы снова потекли по воспаленным щекам, обжигая их. Я вытирала их тыльной стороной ладони и никак не могла успокоиться.

Мама променяла меня на любовника, сестре вообще до меня дела нет. Родные от меня отвернулись. Кириллу я надоела.

Никому я не нужна. Сидела и смотрела перед собой остановившимся взглядом. «Что делать? Что делать?» - билось в мозгу, болью отдаваясь в висках.

Может, и правда решить все одним махом? Многие же делают аборт, и ничего, живут потом. От этой мысли мне стало страшно. Нет, нет, не могу!

Я погладила живот. В нем новая жизнь. И я не в праве убить ее. А еще, как это ни глупо, я рада, что отец моего будущего ребенка Кирилл. Суровцев бросил меня. А его ребенок меня не бросит, рядом со мной всегда будет частичка Кирилла.

Буду любить моего малыша. Так же, как люблю этого мерзавца. Нет, не как же, сильнее! Я никому не дам его в обиду. Потому что знаю, что такое предательство.