Глава 1

— Война не снаружи, леди, она внутри, — хмурился Феликс, вороша палкой угли в костре. — На границе сейчас, безусловно, неспокойно и разворачиваются военные действия, но эти наемники были местными.

— То есть вы хотите сказать, что внутри королевства что-то неладно?

— Несомненно. Можно было бы предположить, что кому-то не угодил именно ваш род, но эта череда нападений на поместья высокородных… кто-то мутит воду и пользуется этим, вылавливая крупную дворянскую рыбу.

Я устало потерла руками лицо. Черт возьми, я же хотела держаться подальше от любых конфликтов! Теперь становится ясно, почему из поместья одновременно вызвали и отца, и Роберта, наверняка под каким-нибудь надуманным предлогом. Вот черт!

— А если отец вернется в поместье и его там будут ждать? — от боли ребра перехватило.

— Если вернется. Очень правильное слово, — мрачно сказал Феликс. Остальные притихли, доедая свои походные пайки и слушая наш разговор.

Полноценный лагерь разбивать не стали. Я была дезориентирована не меньше, чем моя служанка, наблюдая, как деловито командует из телеги Ясень, гоняя Анри между телегой и коляской. Кому вообще могла прийти в голову мысль, что он не выживет? С таким шилом в седалищном нерве он еще на наши могилы плевать будет.

— Куда ты полетел? Оставь этот мешок. Оставь, я тебе говорю! Бери другой, коричневый. Ну, с зерном который, клят морской! Тащи в коляску и накрой чем-нибудь от дождя, попозже водную завесу поставлю. Теперь Мирку к костру волоки. Волоки, говорю, у неё губы вон синие. Да отцепись ты, душа моя, не помру!

Сняв с повозки одеревеневшую Миру, конюх донес ее до меня и посадил рядом, накрыв большим одеялом. Я сграбастала девчонку в объятия, позволяя ей уткнуться в собственное плечо, и торопливо принялась расплетать мокрые косы, вытирая её голову все тем же одеялом.

— Что дальше? — противное и липкое чувство собственной беспомощности заставило меня обратить взор к старшим слугам. Если сейчас мне ответят, что я графиня, мне и решать, то слезы напряжения вряд ли получится остановить.

Однако никто и не думал сваливать на меня всю ответственность.

— В Большой Рог двинемся, через Черодай по правому берегу. Там дом от покойного мужа остался, большой да крепкий, все вместимся, — ответила Берта. Мужчины согласно кивнули.

— Наверняка нас будут искать, если им нужна была я, — от внезапного холода зубы начали стучать и я никак не могла сосредоточиться, чтобы произвести хоть капельку тепла.

— И всенепременно найдут, если вы, как и всякая порядочная барышня, отправитесь в столицу просить защиты и крова у короля, пока не вернется ваш отец, — кивнул дворецкий. — А потому огибаем город как можно дальше. Все слышали? — повысил он голос. — Идем строго по лесу, за границу графства ни ногой. Ваша светлость, извольте переодеться в сухое и неприметное, и волосы убрать под платок. Там, в дорожной сумке ваши вещи.

Пока я переодевалась, поражаясь собранным без моего ведома вещам, все успели собраться и погрузиться обратно в транспорт.

— Знаешь, мне казалось, когда в живот вонзается небольшой меч, то внутренние органы должны быть разрублены, — тихо шептала я спустя какое-то время, наклонившись над бледным помощником. — И их не замажешь зеленой кашицей.

— Эх ты, элементарных вещей не знаешь, старушка, — едва слышно выдохнул он, иронично щурясь. — Разве в вашем мире не известно, что вода — это жизнь?

— Известно, конечно.

— А в нашем мире еще и магия. Слава Миру, что мы с тобой умные и долго тренировались работать с микрочастицами стихий. Пришлось закупорить основные внутренние повреждения практически чистой силой, хотя, что б ты знала, напитать жидкость внутри себя магией, причем своей же — это клятски сложно.

— А кровь?

— Кровь должна литься. Во-первых, закупорить все сосуды — это практически нереально. А во-вторых, надо же было чем-то промыть рану? Увы, на нормальную воду сил уже не хватило.

— А, может, мы с тобой идиоты? — слезы опять подступили к глазам. — Если бы я не была такой трусихой и занималась нормальной боевкой, этого бы не произошло.

— Смогла бы сознательно сжечь всех врагов? Смогла бы швыряться пламенем в отца или учителя? Смогла бы выжечь тренировочный полигон вместе со всем живым, что там есть?

Я в ужасе помотала головой. Нет, нет, кого я обманываю. Мне никогда не хотелось драться и воевать, я всегда была далека от конфликтов и физической агрессии, а причинить кому-то боль, пусть и не по-настоящему во время тренировки? Ни за что.

— Вот и всё, — разглядел правильный ответ в моих глазах Ясень. — И прекрати себя корить, я тоже не воин. Так что, если по-честному, эту вину можно разделить на двоих.

Внезапно телегу тряхнуло и внизу послышался болезненный стон. Я, как могла, перехватила раненого и положила его голову к себе на колени.

— Тебе нужно немного поспать, тебя трясет, — заметила я, перебирая волнистые пряди.

— Холодно что-то, — сонно пробормотал Ясень, устраиваясь поудобнее. — Кажется, сила из крови рассеивается.

Я собрала остатки собственной энергии на кончиках пальцев и начала невесомо распределять ее по одеялу, в которое был закутан мой помощник. Хотелось бы прямо по нему, но столько сил у меня нет. Еще и голод, возникший с тех пор, как мы покинули поместье, не глушили ни паёк у костра, ни врученный мне хлеб на дорожку.

— Он спас вас, ваша светлость, — негромко послышалось из угла кибитки. — Как настоящий принц из сказки спасает свою принцессу.

— Думаю, он спас нас обеих. Как и Феликс, — тихонько ответила я. — Иди ко мне, Мира.

Остатки магии внутри меня уходили на поддержание тепла малюсенького пяточка, где скучковалась наша троица, прижимаясь друг другу, как щенки в коробке на улице. Маленькие облачка пара вырывались изо рта, когда глаза начали закрываться, увлекая истощенное сознание в забытье.

Проснулась я от того, что двоих прижавшихся ко мне подростков нещадно колотило. И если спящая Мира напоминала мраморную статую, то Ясень явно переоценил свои целительские таланты. Горячий от жара, он что-то едва слышно стонал и метался, однозначно находясь в бреду.

Уй, мама миа, он же пышет, как камин! Ни капли света не проникало сквозь дыры на брезенте, поэтому я рискнула произвести стратегическую вылазку.

Зимние сумерки опустились на лес, делая нашу дорогу совершенно непроглядной, и только по хрипу лошади Якима я смогла сориентироваться.

— Феликс! Феликс, у нас проблемы! — отчаянно позвала я в надежде, что он все еще едет на облучке.

— Что такое, леди? — голос из темноты подсказал, где искать дворецкого.

— У него жар и, похоже, бред. Надо что-то делать, — ледяной воздух наполнял легкие, заставляя сдерживать непроизвольный кашель.

Дворецкий выругался сквозь зубы и приказал останавливаться. Спрыгнув с места кучера, мужчина поспешил забраться в телегу и осмотреть больного. Я знала, что картина неутешительная, но была явно не готова к затянувшемуся молчанию дворецкого.

— Леди, сколько сил у вас осталось в резерве? — наконец спросил он.

— Не знаю. Мало. Хотя если поесть, то, может быть, хватит на обогрев нашего транспорта в течение получаса, — прикинула я. Дворецкий кивнул и полез развязывать один из мешков.

— К сожалению, у нас с собой нет кипяченой воды. Поэтому вам придется организовать её. Анри, собери снег в котелок, — отдал распоряжение он подскочившему груму. — Нужно заварить пещерную синьку, но разводить костер нет времени.

— Что за синька?

— Да простит меня Мир за мой поступок. Та самая синька, которую прислал в подарок столичный целитель, когда ваша матушка… когда искали для нее лекарство.

Я удивленно посмотрела на слугу, принимая из рук конюха котелок. Одна рука опустилась в воду, другой активно брала хлеб с сыром, подносимый Феликсом. Есть и колдовать одновременно было непросто, но выбора нет.

— Надеюсь, и вы меня тоже простите.

— За что? — тщательно прожевывала я бутерброд, жалея, что нечем запить.

— Я украл его из покоев госпожи Элеоноры, — с досадой на мою недогадливость ответил дворецкий. — Когда собирал походную аптечку.

— Если сейчас она спасет Ясеня, то к тебе вообще никаких претензий, — покачала головой я. Вода стремительно нагревалась, пуская маленькие пузырьки со дна котелка. Когда пузырьки превратились в небольшой бурлящий фонтан, в воду полетели синие цветочки, вынутые мужчиной из очередной коробочки. Я уже не трогала саму воду, переместив ладонь на внешнюю стенку импровизированной кастрюли и поддерживая температуру.

Посиневший отвар был аккуратно перелит в маленькую чашечку и быстро остужен в том же редком снегу, успевшем нападать за вечер. Как мы по каплям вливали его в бессознательного Ясеня — отдельная песня. Подросток отказывался приходить в себя и не мог пить самостоятельно, пришлось массировать ему горло и каждую секунду греть окоченевшие руки.

Я что-то лихорадочно шептала, молилась всем известным богам и ежеминутно вытирала испарину с мальчишечьего лица, с которого давно слетела иллюзия взрослого парня. Теперь на моих руках лежал тот угловатый подросток, каким я увидела его первый раз.

— Девочку тоже стоит напоить, — устало откинулся дворецкий. Я лишь кивнула, прочесывая рукой запутанные волнистые волосы своего помощника.

До утра спать было нельзя. Я усердно грела одеяла, в которые завернула обоих помощников, пытаясь не распыляться на всю телегу. Разбуженная и напоенная отваром Мира быстро уснула обратно, а я проверяла температуру успокоившегося Ясеня и поглощала провиант.

Через несколько часов в телеге раздался надрывный кашель и хриплый голос спросил:

— Давно не спишь?

— Часов пять, — через силу улыбнулась я. Слава богу, очнулся!

— М-м-м, понятно, — сказал юноша и положил мою ладонь к себе на лоб. — А чего не спишь?

— Да знаешь, — нервно схохмила, — не спалось что-то. Даже не знаю почему.

— Всё было так плохо? — безнадежно спросил он.

— Сейчас уже не важно. Главное, что ты еще с нами.

— Вы же не надеялись от меня отвязаться? Где я в небесных чертогах себе такую интересную работу-то найду, в самом деле.

— Да уж, интереснее не придумаешь, — еще одно одеяло, скрученное в валик, переместилось под голову раненого. — Пить хочешь?

— Больше всего на свете, — кивнул он.

Предусмотрительно отлитая кипяченая вода была проглочена в мгновение ока. Я предотвратила преждевременную попытку встать и снова начать командовать подлым приемом — надавила на плечи руками.

— Еще раз рыпнешься и получишь по мягкому месту, — строгости мне было не занимать. — Лежи и не вздумай вставать.

Пытавшийся брыкаться подросток только вяло отмахнулся, мол, я тебе это припомню. Проснувшаяся служанка завозилась под одеялом и на меня уставились сонно-испуганные глаза.

— Есть хочешь? — шепотом спросила я.

Серые волосы взметнулись и маленькая головка активно закивала, выражая свою готовность к раннему завтраку. Я достала из мешка хлеб, сыр и ветчину, отрезая внушительные куски. Воды осталось совсем немного, так что скоро придется делать остановку и снова кипятить снег. Может, где-нибудь в лесу найдется ручей?

— Эй, я так-то тоже хочу! — возмутились на уровне коленей и я с сомнением покосилась на бутерброд.

— Тебе бы сейчас куриного бульончика, а не сухой паек.

— Мне бы сейчас нормальную хозяйку, которая понимает, что в телеге суп не сваришь, — копируя мои мечтательные интонации съерничал мелкий засранец.

— Вряд ли твои кишки способны воспринимать сейчас еду всухомятку. Придется тебе терпеть. Бутерброды — для здоровых.

— Лицемерка, — возмущенно выдохнул Ясень. — Сама на психи исходила, когда после травмы постным кормили. А ведь тебя хотя бы кормили!

— Да-да, вот такие мы все, дворяне, ужасные лицемеры и двуличные гады, — улыбалась я, откидывая брезент. — Если встанешь, привяжу к мешкам с зерном и буду вводить в туалет по часам.

Краешек неба светился розовым, предвещая новый день. И новые проблемы, судя по инею, покрывшему наш маленький отряд, продвигавшийся всю ночь. Дремлющая в коляске Берта, закутанная в зачарованное мною одеяло, обнимала Якима, притулившегося к ней сбоку. Правящие лошадьми Феликс и Анри больше напоминали сосульки, упрямо цепляющиеся за поводья. Как только ехали в темноте?

Что ж, время привала. Посмотрим, на что я еще способна как госпожа.