Глава 33

— Идем! — взяв Генри за руку, Сэм повела его к душевой кабинке. Ничем не примечательная, чистая кабинка, которая запирается изнутри, находится прямо в парке в тени высоких деревьев. Сверху льется вода, если повернуть вентиль, но эти двое пришли сюда не ради водных процедур.

Поведение Саманты резко изменилось, потому Генри покорно пошёл за ней. Он понял, что они явно не собираются сейчас смывать с себя пот. Скорее, наоборот, испачкаться ещё больше.

— Не могу терпеть и не хочу… — Поясняет рыжая, запирая кабинку изнутри и снимая с себя олимпийку, под которой короткий, узкий топ с молнией посередине. — Ты ведь не против сделать это стоя? Но будь тихим, иначе нас услышат!

Саманта прижала Генри к сухой стене, целуя в губы, проводя язычком по подбородку и шее, пока ручка опустилась вниз и стала поглаживать его член через ткань спортивных штанов. Линкольн с трудом выдохнул, чтобы не застонать. Ласковая ручка начальницы поглаживает его, и возбуждение уже не скрыть за плотной тканью. И Генри желает получить больше. Но что мисс Хилт так сильно завело? Какое его слово или жест — загадка!

— Кажется, я подсела на твой член, как на наркотик, — шепчет Саманта, не переставая целовать Генри, — не могу о нем не думать и не могу не хотеть ощутить его снова! Ну же, потрогай меня! Я хочу быть непристойно-мокрой, когда ты войдёшь…

Сама ножки чуть разводит, но все равно крепко прижимается к Генри.

— Только на член? Я вот подсел на всю тебя… и люблю, когда ты садишься на меня. — Засмеялся тихо Генри, без стеснения просовывая ладонь между их тел и сразу же проникая под ткань её одежды, раздвигая пальцами уже влажные половые губки, умело лаская небольшое возвышение клитора, который сегодня получит в такой позе больше внимания.

Свободная ладонь расстегивает её топ, обнажая прелестные груди, что сразу же попадают в плен руки, жадно сжимающей её. Генри очень хорошо с Самантой. Она буквально жаждет его, так, как ни одна бывшая не хотела. Они могут позволить себе небольшие шалости. Адреналин от ситуации бьёт в голову, поэтому их ласки пусть и медленные, но чувственные и горячие.

— Знаешь, я так хочу трахнуть тебя жёстко… Но очень боюсь навредить… может, однажды я покажу тебе всего себя… — Шептал Генри, ускоряя движение пальцев, терзая тело мисс Хилт, вызывая ощущение лёгкой боли. Как он уже понял, ей нравится грубо, но нужно быть осторожным и не переусердствовать.

— Достань его. Не могу больше через ткань ощущать твои руки на себе… — Жалобно попросил Линкольн, оторвавшись от очередного поцелуя. Он посмотрел на Сэм просящими влюбленными глазами. Он хочет её безумно, не задумываясь, что кто-то снаружи может их слышать. Плевать… он хочет доставить удовольствие этой женщине, заглушить её стоны поцелуем или ладонью. Чувствовать её оргазм, как сжимается её тело.

Мисс Хилт протискивает ручку под резинку штанов Генри. Берет его каменный орган в ладошку и чувствует, он готов. Второй ручкой Сэм приспускает штаны парня до середины бедра. Головка пачкает смазкой ее лосины.

— Генри… давай сделаем это так, как нам хочется…

Выдыхает, сама уже стягивая свои лосины, как можно ниже в этой позе, вместе с влажными розовыми трусиками, но получается лишь чуть выше колена их оставить.

— Я упрусь ладошкой в твое бедро и буду сдерживать твой напор, а ты можешь двигаться свободнее. Не бойся, ты мне не навредишь…

— Сэм… — с удивлением выдыхает Генри, смотря на прелестную в своей пошлости картину. Как она стягивает с себя одежду, как по внутренней стороне её бёдер уже медленно стекает женская влага. Картина, от которой член задрожал от желания проникнуть внутрь.

Сэм сама направляет член Генри в свою скользкую киску. Эта поза такая непристойная в своей тесной нежности! Лицом к лицу, друг напротив друга, прижимаясь животами. Саманта чуть привстает на цыпочки, выдыхая и закрывая глаза от наслаждения.

— Боже, как хорошо… твой размер — то, что мне нужно! — кусает нижнюю губу, улыбаясь, — глубже… да-а-а, вот так, малыш…

— Х-хорошо. — Он не может скрыть желание, потому поддаётся вперёд. Горячая влажная головка раздвигает половые губки и проникает внутрь. В мисс Хилт так влажно и горячо, что Генри утробно рычит от наслаждения. Каждый раз как будто впервые он получает её. Линкольну слишком хорошо, потому он боится потерять контроль.

Саманта прижимается лбом ко лбу Генри, обжигает дыханием его губы, но не целует. Будто она настроена говорить, и этим контролировать парня сейчас, чем просто отдаваться ему. Правая рука ложится на выступающую косточку таза Генри.

— Просто чувствуй меня… медленно… я хочу принять тебя полностью однажды, но день за днём приучай мое тело к этому…

Она двинулась сама, выдыхая.

— Генри…

Ладони ложатся на её прелестную попку, не позволяя Хилт теперь куда-либо деться. Наоборот, Генри притягивает её ещё ближе. Он проникает ещё и ещё. С Самантой он забывается, жаждет её получить всю. Но ещё слышит её голос, потому двигается медленно, мучительно для них обоих.

— В такой позе я «теряю» сантиметры… и это мне нравится. Я могу прижаться к тебе полностью. — Шепчет Генри с улыбкой, позволяя Саманте управлять и не целуя её, если она не хочет этого сейчас. Они оба хотели говорить, сдерживать стоны самостоятельно. Генри ускорился, проникая до предела, отчего его пах прижался к её впервые во время их близости. От столкновения получались легкие шлепки тел, но, сколько в них пошлости и наслаждения, сколько в них прелести! Линкольн зарычал от удовольствия и сильнее сжал ягодицы любимой, оставляя красные полосы на её коже.

— Генри, — улыбнулась Саманта в ответ лукаво. Она не намерена отступать, и собирается получить от Линкольна наслаждение, которое распробовала только с ним. Поэтому в своих действиях мисс Хилт не колеблется, лаская кожу Генри губами, язычком и даже игриво прикусывая.

— Удерживай… я слишком хочу тебя… — повинился Генри, ускоряя движения. Сжатые ноги обоих любовников придавала тесноты, ощущения совсем не такие, как обычно. Больше нежности и трепета, и вместе с тем, куда больше страсти и похоти. Член раздвигает стеночки влагалища куда сильнее, чем раньше. Он скользит с трудом, потому каждый толчок становится сильнее и резче, Генри постепенно проникает глубже, доставая головкой до матки Саманты.

Это чувство наполненности становится острее. Саманта привстает рефлекторно на цыпочки, хватаясь пальцами судорожно за предплечье Генри. Так глубоко он в неё ещё не погружался. Ужасно волнительно и… немного страшно. Страх перед тем, что она может ощутить боль, очень тонизирует. Стеночки влагалища Сэм словно каменные, сжимают Генри, но не могут его замедлить даже ни на чуть-чуть.

— Ах-х, полегче, малыш…м-м-мф-ф… нежнее…

Сэм кажется, что она задыхается, словно натянутая струна, дрожит, прижимаясь к Генри теснее. Его руки сжимают её ягодицы, сминая их крепко, а Саманта обнимает Генри за шею, прижимаясь к его горячей коже носиком.

Темп растет, а Линкольн погружается глубже. Саманта снова ощущает, что он достиг ее внутреннего предела.

— А-а-ах-х… — дрожь в напряжённых бедрах усиливается, из-за этой скованности, ее чувствительные места стимулируются сильнее. Головка члена проминает матку, лобки соприкасаются, от этого Саманту бросает в жар. Она закатывает глаза, прикрывая губы кожей Генри, запечатывая стоны, превращая в опьяненное мычание. На миг она расслабляет низ животика, чувствуя, что стала слишком влажной. Боли нет, вполне терпимое давление. Так глубоко она никогда не принимала в себя и сейчас ощущала некую беспомощность от того, что Линкольн имеет ее так, как ещё ни разу.

— М-мф-ф… м-м-м… — шлепки тел и чавканье смазки, которой слишком много. Саманте так хорошо, и плевать, услышат ли их снаружи, понадобится ли кому душевая. Но Генри становится грубее и грубее.

— Люблю тебя… люблю твоё тело… укуси меня… укуси. — Зашептал в полузабытье Линкольн.

— Угу… мм…хах… — Саманта скребёт ноготками низ живота Линкольна, стараясь держать дистанцию между их телами в верхней части, но лобки все равно вжимаются друг в друга, Сэм снова тянется вверх, приставая.

Он двигался ещё быстрее, даже маленькая ладошка Сэм в лучшем случае лишь немного смягчала напор Генри. Его полузакрытые от наслаждения глаза заволокло пеленой страсти и любви, он явно терял контроль.

Не в силах сдерживать напор Линкольна, Сэм обхватывает его шею пальцами сзади, сжимает, с упоением кусая до крови кожу. Ещё и ещё, оставляя отметины зубов шипящему Линкольну. Она приподнимает ножку, опираясь коленом о стену, позволяя Генри вжиматься сильнее.

Генри ощущает биение её сердца и сжатие её влагалища. Оно будто сопротивляется, но скорее это лишь от непривычки. Член пробивает это сопротивление легко, упираясь при каждом толчке в шейку матки.

Парень жалобно стонет, уже не может сдерживать звуки наслаждения. Как и их тела, совершенно уже не стесняются, сталкиваются, издавая сладостные влажные звуки. Генри ощущает, как дрожат ножки любимой от напряжения. Ей тяжело стоять.

Крепкие руки вдруг обхватывают её за бедра и отрывают от земли, заставляя обхватить его поясницу. Слышится треск одежды: похоже, Сэм еле успела стряхнуть свои лосины с ножек, но это могло и не помочь. Впрочем, сейчас Генри плевать. Он грубо вжимает её в холодную стену кабинки, рыча от укусов как дикий зверь.

— Люблю тебя! Люблю тебя, Генри! Давай вместе… Ты можешь… внутрь…

Сэм чувствует раскрытие шейки матки, она готова кончить от этого невероятного сочетания удовольствия и боли.

Ответить на её разрешение Генри не может. Лишь мычит, упираясь лбом в стену и ускоряясь еще. В этой неистовой гонке к оргазму, они выходят на финишную прямую.

— Не могу… больше… — хрипит в экстазе Линкольн и в момент прижимается насколько это возможно, упираясь головкой как можно глубже. Горячая сперма рывками покидает тело Генри, наполняя Саманту. Парень тяжело дышит, почти задыхается от избытка чувств.

— Генри… Хах… — но он не слышит, сжимая Сэм крепче, она не сопротивляется больше, царапая его спину. Останутся длинные алые, блестящие полосы от этих слабых ручек под его одеждой. И вот, яркий финал, словно вспышка старого фотоаппарата. Сэм цепенеет, принимая липкую, огненную сперму.

Наступает передышка. Мисс Хилт, положила голову на плечо Генри, остывая. Член выходит с влажным звуком, ее лоно истекает семенем. Сколько они так простояли, Генри не знает, но все же опускает её на нетвердые ножки, а после мисс посмотрела на Линкольна…

— Черт… я… ты как? — Он резко меняется в лице и ласково гладит щеку Хилт, пытаясь заглянуть ей в глаза. Теперь она видит его беспокойство и смущение. Видимо, Генри переживает, что был слишком груб.

— Это было… прекрасно. Такого Я ещё никогда не испытывала… Будет, наверное, тянуть низ живота вечером, но это пустяки.

Покраснев, Сэм убирает прядку волос за ушко.

— Я тебя сильно… искусала, прости… кхм…

— Ты уверена? Черт, прости… я слишком был поражен тобой и твоим телом. Точно не болит сейчас нигде? — обеспокоенно спрашивает Генри, не обращая внимания на болезненную пульсацию в плече и шее. Ничего страшного в укусах, о которых просил сам, он не видел. Просто удивляло то, что это его не отрезвило в моменте. Все равно он сорвался.

— Я тоже, Генри, слишком была поражена, но сейчас все хорошо. Я надеюсь, что так и будет. У меня не было ещё так, как сегодня, ни с кем.

Одежда в полном беспорядке, а может и порвана. А в довершении картины, кто-то постучал, требуя, чтобы занявший кабинку поторопился со сборами.

Стук в дверь кабинки и вовсе вызвал лёгкую панику, которую Генри быстро подавил в душе и с улыбкой повернулся к Саманте.

— О-о-ой… — мисс Хилт улыбается, ее глаза горят.

— Прости, нам некогда уже умываться. Придётся тебе идти… вот так. — Генри с какой-то заботой натягивает на девушку её штаны с трусиками, окидывает её критическим взглядом: порвались штанины снизу, но хоть не шов на попе. Уже неплохо.

Саманта поспешно помогает Линкольну одеться, как и он ей. Краснея, они сбегают с места преступления морали. И плевать, что подумал тот потный усатый мужчина, округливший глаза. Они словно подростки. Держась за руки, он убегали из парка. На шаг перешли лишь за его пределами. Генри остановился, ловя любимую и прижимая к себе.

— Ты меня сделала сегодня ещё счастливее. Давно мечтал заполнить тебя во всех смыслах… Наверное, я на день рождения без подарка теперь? — засмеялся с широкой улыбкой Линкольн, подхватив Саманту под попу и закрутив на месте.

— А ты меня! Но нет, к твоему дню рождения подготовлюсь основательно, кстати, когда он? Я ведь не читаю личные дела, помнишь? — Сэм обняла Генри, осторожно целуя места укуса. Нужно будет о нем позаботиться, прокусила ведь кожу кое-где.

— Ой, а ты не знаешь? Блин… — от неожиданности Генри чуть не уронил мисс Хилт, но вовремя сориентировался и поставил её на землю, смущённо улыбаясь.

— Через две недели, в пятницу. — Проговорил Линкольн и ухмыльнулся. Она не знала, правда? Собственно, он и сам не знает день рождения Сэм.

— А! Есть время подготовиться, прекрасно! — Сэм не стала лепетать про гороскопы, совместимость и прочее, как молоденькие девицы с ветром в голове, — я хочу, чтобы этот день стал незабываем. Сама испеку тортик. Я, кстати, иногда пеку. Готовлю скромно, но вот кондитерские изделия мне удаются, хах.

Умиленный искренним желанием устроить для него настоящий праздник, Генри плавился, как пломбир на солнце рядом с Самантой Хилт. Как же ему повезло: мало того, что начальница его красотка, страстная и темпераментная, она еще и прекрасно готовит и милая. Вот бы они были вместе навсегда. Точнее, Генри готов на все, чтобы так оно и было.

— В трусиках жутко мокро теперь! — смеётся Сэм, — у тебя вышло много, как всегда! Ну… ко мне?

— Да, пойдём. Надо привести себя в порядок… — Улыбнулся широко Линкольн, взяв Саманту снова за руку, и медленно пошёл в сторону её дома, вполне уже ориентируясь. И правда, он тут уже часто бывает.

Они вместе шли, приходя в себя после жаркой близости. Но они как кролики, право слово. Сперва туалет кафе, теперь это… Им стоит быть осторожнее, страсть все сильнее поглощает горячие головы и тела. Как бы на работе не сорваться.

— А когда твой день рождения? Я вот тоже не знаю… — Генри опять покраснел. Все же он был таким милым в этом плане. По его лицу все читалось. Если бы Саманта припомнила, то могла бы признать, что раньше Линкольн многие свои эмоции скрывал.

— У меня… — свободной рукой Сэм достала телефон, — было на прошлой неделе, — пожала плечами. Вот что-что, а свой день рождения она особенным днём не считала.

— Только ничего по этому поводу не говори и не переживай. Тем более, не сокрушайся. Я просто забыла.

— Что? — он был искренне удивлён тому, что услышал.

«Как это, уже был? Получается, это вот было в моменты, когда мы либо только встретились впервые вне офиса нормально, либо даже чуть раньше? Я тогда о ней совсем ничего не знал».

Но в компании Совершенно ничего не объявляли, никого не поздравляли и, тем более, не праздновали. Уж он бы точно запомнил! Вот недавно был праздник у Говарда Хьюза. И на работе тортик был, и после сходили в паб. Саманта не последний человек в компании, почему так?

Должно быть, мисс Хилт запретила отмечать этот день на работе.