Глава 50

Утро наступило чудесное. Яркое солнышко, пение птиц в парке при больнице, довольные лица в холле приемного отделения. Немало людей сегодня выписывают, и Генри Линкольна в том числе.

Оформление бумаг заняло некоторое время, но все же вскоре Генри получил все свои вещи и медленно брел к выходу с пакетом в руках.

Джинсы разорваны, надеть их уже не представится случая, куртка пострадала меньше, её парень набросил поверх того спортивного костюма, который сам себе заказал в доставке. Не идеально, но лучше, чем ничего и вполне прилично. Просить Саманту привезти ему вещи из дома к выписке как-то не приходило в голову на фоне всех событий, да и обременять её не хотелось.

Ладно, теперь на такси, поехать домой и поскорее… ДОМОЙ. Да, забавно, но это слово так и прозвучало в голове Генри. Он имел в виду не свою студию, куда с утра ему резко расхотелось ехать, вопреки плану, а квартиру Саманты. Генри хотел скорее увидеть Мава и затискать его, поскорее обнять милую Сэм. И не только обнять. Наверное, к концу уик-энда он уже не выдержит и наплюет на все рекомендации врача. Будет любить её, пока будут силы, чтобы от их страсти стены начали плавиться.

Но это все лирика. Теперь мысли Генри были не очень уместны. Его жизнь в очередной раз разделилась на «до» и «после». Линкольн очень надеялся на счастливое «после», несмотря ни на что, с женщиной, которую любит.

Ключи никуда не делись из внутреннего кармана куртки. Генри открыл дверь с замиранием сердца.

— Мистер кот! — Засмеялся Генри, взяв Мава на руки и почёсывая его затылок между ушками. — Ты стал еще милее с нашей последней встречи! Или мне кажется?

Мав был первым, кто встретил Линкольна на пороге квартиры мисс Хилт. Если бы животное могло говорить, засыпало бы парня вопросами от «где ты пропадал?» до «почему ты так выглядишь и так странно пахнешь?». Впрочем, все эти вопросы и так читались в протяжном мяуканье и пытливом взгляде кота. Он ластился к рукам Генри, выражая, как скучал, а заодно требуя вкусняшку. Мило, мило.

Линкольн бы с ним ещё посюсюкался, но тут появилась Сэм. Котик спрыгнул на пол, идя к хозяйке и «докладывая» протяжным мяуканьем, что Генри, собственно, вот он.

По выражению лица мисс Хилт ясно, что она не ждала увидеть парня прямо с утра.

— Генри? — она вышла из спальни в одном полотенце, — ого, ты рано! Боже, с возвращением, милый!

Ароматная, влажная, Саманта обняла Генри, сразу целуя его в губы, стягивая с него куртку и роняя ее на пол.

— И я скучал. Черт, я даже сейчас скучаю ещё, хотя ты вот, передо мной, в моих руках! — Прошептал Линкольн, сквозь поцелуи Сэм.

Он улыбается. Он счастлив. Он просто рад вернуться домой к своей маленькой семье, которая пусть ещё и не является таковой официально. Пока что.

— Дурачок! — Сэм засмеялась на слова Генри о том, что он скучает даже сейчас. Она шутливо ткнула его пальчиком в нос, застенчиво опуская глаза. Да-а-а! Она так счастлива сейчас, что готова разрыдаться. Будто было некое сомнение, что Генри выпишут, что он в эту квартиру вообще когда-нибудь вернется.

— Дурачок, конечно! Я ж головой ударялся, забыла? — В ответ смеется Генри. Однако в нем чувствуется легкое напряжение. Все же, этот факт, связанный со здоровьем Линкольна, они не должны теперь игнорировать.

— Ах, да… — Сэм не хотела делать акцент на травме Генри, совсем наоборот, как-то замять это, но парень сам упомянул сотрясение. Это неловко, но огонек между ними не гаснет. Наоборот.

— А ты, смотрю, не ждала меня так скоро… Неужели под полотенцем совсем ничего?

— Так точно, сэр, ничего! — отрапортовал мисс, ловя в ладони щеки Генри, неловко зажимая полотенце локтями, прижимая их к бокам, чтобы не упало.

— Поедим? В душ… или…? — каждое предложение Сэм перемешивала с поцелуем, — как же я скучала, боже…

— Есть я не хочу, покормили перед выпиской. И душ я утром принял. Так что… что там у нас в программе, какое еще «или»? — Спросил тихо парень, облизнув губы после стольких поцелуев.

— Или вы хотите меня?

Она расслабляет руки, позволяя полотенцу упасть на пол, открывая свежую фигуру мисс Хилт. Конечно, Генри любит, когда одежда присутствует, но сейчас так все сложилось, что одетым рискует остаться сам недавний пациент.

Генри тихо вздыхает. Его взгляд сразу же становится безмятежным, когда он видит обнажённое тело любимой. Он его представлял пару раз, но сил тогда совсем не было… а сейчас? Их тоже ещё не так много, как хотелось бы, но Генри, все же, реагирует, увеличиваясь под ладошкой Саманты.

— Надеюсь, ты кое-что для меня припас? Кое-что особенное… — руки Саманты сползают по щекам Генри вниз, оглаживая шею, плечи, пересекая живот, пока не касаются паха, — я хочу все, до капли…

— Ну, у меня теперь внизу недельный запас… не боишься? — Лукаво спросил парень с хрипотцой в голосе. Он аккуратно берет Сэм за руку и ведёт в сторону спальни. Раньше он бы её жадно поцеловал и отнёс на руках. А теперь видно, что Генри стал осторожнее.

Он аккуратно толкает Саманту на постель, сам оказывается сверху и нежно целует её в губы. Ещё и ещё. Он хочет её, очень сильно. От избытка чувств, кровь пульсирует в голову, вызывая лёгкий дискомфорт. Но эти ощущения вполне терпимы.

Они словно подростки, впервые узнающие, что такое секс. Мисс ложится на кровать, обнимает осторожно Генри за поясницу, пока он нежно целует ее губки. Но и от этого поцелуя, от веса его тела, Сэм уже часто дышит и дрожит.

— Можно я сначала… — он сбивчиво говорит шепотом в её губы, смущённо улыбаясь. — Хочу вспомнить твой вкус…

Он высовывает язык и дергает его кончиком, тут же убирает и смеется, лукаво прищурив глаза.

— Мне пока нельзя быть страстным и быстрым, Сэмми. Но и лежать колодой я не собираюсь. Позволь быть самым нежным мужчиной, каким только возможно. — Тихо просит Линкольн.

На вопрос Генри, кивает, закрыв глаза, чувствуя жар на щеках. Это так странно! Может, от того, что медленно?

— Да, пожалуйста… если ты хочешь, то… конечно.

— Как мило… Значит, сегодня ты — моя робкая девочка, да? Обещаю, что буду очень нежен. — Сказал с улыбкой Линкольн, целуя любимую в лоб, носик, и в губы. Потом в шею, слизывая с её кожи капельки влаги после душа… потом в ключицы, которые получили еще и лёгкие укусы… Потом Генри стал ласкать сочную грудь мисс Хилт. Он долго игрался с ней языком и губами, пока не пресытился. Перешел на плоский животик, покусывая кожу, потом на лобок, в который он уткнулся носом и шумно вдохнул аромат возбуждённого женского тела.

— Я стараюсь, конечно, — улыбается Сэм, подставляя поцелуям Генри свое тело и блаженно закатывая глаза. Чуть приподнимаясь от касаний губ, и сжимаясь от укусов. Конечно, она ощущала тянущее давление внизу животика.

— Я ничего не позволяла себе всю неделю, так что…

Так что влаги между ножек мисс будет даже слишком много. Сэм чувствовала, как ее лоно увлажняется, спешит подготовиться к тому, чтобы принять мужчину.

Наконец он спустился ниже, закидывая ножки любимой к себе на плечи. Губы нежно целуют её лоно, язык раздвигает половые губки и слизывает нектар её тела. От вкуса Саманты Генри рычит в наслаждении и начинает двигать языком чуть быстрее, лаская маленький клитор, нежно обхватывая его губами.

Сначала было так… но Линкольн заводится все больше. Язык двигается быстрее, заставляя Саманту дрожать и извиваться.

— М-мф-ф-ф! — по поднятым ножкам пробегает судорога, когда язык Генри касается клитора. Саманта издает такие страстные, но жалобные стоны, словно ласка Линкольна для нее пытка. Пальцы сжимают простынь, животик напрягается.

— Я не могу терпеть больше… Я сейчас кончу… Либо дай мне это сделать, либо…

Но даже если Генри войдёт, мисс все равно вздрогнет от оргазма. Она слишком долго ждала.

Генри не может ответить. Но слышит её жалобные стоны и просьбы. Потому решает пойти на небольшую уступку: вводит в неё сразу два пальца и начинает двигать ими сразу довольно быстро, продолжая языком ласкать клитор.

Он желает, чтобы Саманта кончила от этого. Он тоже хочет её, безумно и страстно. Но дискомфорт в голове явно намекает, что как раньше они ещё не могут… чтобы страстно, чтобы рвать друг друга. Потому парень чувствует некий стыд за свою слабость и доставляет любимой удовольствие любыми способами.

Линкольн не может сказать ничего, но в голове лишь одна мысль, она же читается в его пронзительном взгляде, который Генри не отрывает от личика Сэм: «кончай… кончай… кончай».

Мисс Хилт, словно загнанная лань, мечется по постели, глубоко и часто дыша. От двух пальцев в горячей киске, она так хватает воздух широко раскрывающимся ртом, словно тонет. Понемногу ее тело охватывает дрожь, вздохи становятся частыми. Генри решил довести ее языком и пальцами⁈ Давно этого не было, но… Как же хорошо! Прогнувшись в спине, Сэм извивается, словно змея, зажмуривается, но одной рукой упирается в предплечье мужчины, поддерживающего ее стройные ножки.

— Хах… хах… ха-а-а! — она кончает слишком бурно для стимуляции лишь пальцами и языком. Видно, что ещё большее наслаждение Сэм получила морально от близости с любимым человеком.

— Господи… — закрыла руками лицо, стараясь отдышаться.

Генри остановился лишь тогда, когда тело любимой перестало дрожать. Он отстраняется и облизывает губы, утирая ладонью влагу с подбородка. Это было прелестно! Он очень скучал по стонам любимой… вообще по всей Саманте. И в эту близость сейчас он вложил все свои чувства: от нежной любви до пылающей страсти.

Парень поднимается вверх и ложится сверху на мисс Хилт, но не всем весом, который перемещает на руку. Лицом осторожно прижимается к её шее, чтобы не мешать любимой дышать. Он нежно целует её кожу, слегка покусывает и урчит.

— Это извинения за тот случай под столом… Я тогда не закончил же. — Прошептал он тихо и засмеялся негромко, вызывая приятные вибрации.

Саманта обняла Генри, поглаживая его спину, прижимая к себе крепче и не боясь быть придавленной его весом.

— Ах, извинения… А я думала, — усмехнулась, надув губки, — хорошо, они приняты!

Укусы и поцелуи в шею пробирают Сэм до мурашек. Она закрывает глаза, расслабляясь, все ещё чувствуя, как кипит кровь от оргазма. Лоно словно онемело, но она хочет большего…

— Генри? А тебе… можно?..

Руки спускаются ниже, касаются ягодиц Линкольна, сжимают. Саманта хочет его ещё, хочет по-настоящему. Конечно, не до звёзд из глаз, но почувствовать его частью себя снова.

— Я буду нежной, — шепчет на ухо любимого, повернув голову, — и осторожной. Знаешь, как я мечтала об этом чувстве… Заполненности и тесноте… Я безнадежно подсела на твое тело.

Любовь его выжигала. Он терял будто бы себя вместе с ней. И в тоже время становился другим. И это его пугало и нравилось одновременно.

— Можно, но осторожно. В принципе… ты можешь побыть сверху. — Проурчал ласково Генри, гладя Саманту ласково по щеке и улыбаясь. Ему очень нравилось быть с ней. Это нечто невероятно и сладкое.

— Так что оседлай меня и люби, пока я не заполню тебя до предела, Сэмми. — Попросил, смущенно улыбаясь Генри, переворачиваясь на спину рядом с Сэм.

Почему бы и нет? От него требуется в такой позе очень мало, так что можно. Док вообще сказал, что секс будет хорошим лекарством из-за прилива эндорфинов. Только важно не переусердствовать, чтобы не разогнать кровь так, что она в мозг ворвется фонтаном. Видимо он хорошо читал людей. Чувствовал, какие страсти могут быть между пациентом Линкольном и его шумной невестой.

— Я хочу тебя… хочу просто невыносимо… — Жалобно шепчет Линкольн, снимая штаны.

Сэм тут же приподнялась, как только Генри лег на спину. Она закусила губу, наблюдая, как парень раздевается. Сейчас он такой милый, когда так смотрит, когда просит ее.

— Да, малыш, расслабься!

Стройная ножка перекинута через бедра Генри. Сэм упирается в матрас одной рукой, а второй берет теплый, каменный и чуть влажный член у основания. Сама направляет, поглаживая половые губки головкой, дразня их обоих. А после уже поднимает глаза на Генри, и не сводит взгляда с его лица, плавно опускаясь. Член протискивается в узкое, горячее лоно. Его сдавливают шелковистые стеночки, обволакивают, лаская.

— Я весь твой… — шепчет в ответ Генри, улыбаясь. Она грациозно оказывается над ним. Властно берет член и медленно вводит его в себя, смотря таким пронзительным взглядом, что Генри невольно вздыхает от лёгкого чувства тревоги. Будто это их первый раз вновь…

Член раздвигает её стеночки, проталкивается глубже. В такой позе она принимает его весь, углубляя до самой шейки матки, упираясь в неё. Член дрожит и будто становится ещё больше внутри влагалища, заполняя всю Сэм изнутри.

— Да-а-а…

Сэм кусает губу, задирает кофту Генри, осторожно кладет влажную ладошку на низ его живота и замирает, наслаждаясь моментом их единения. В глазах Генри она, словно богиня, насаженная на стержень смертного и получающая наслаждение через это. Второй рукой Сэм касается своего животика, слегка покачивается взад и вперёд.

— Обожаю твой размер! Как же хорошо… Кажется, если я двинусь… нет, я так хочу и, вместе с тем… Ох, просто не смотри на меня так!

Смеётся, начиная медленно тянуться вверх, закрывает глаза, выдыхая. Чтобы было удобнее, приподнимается на корточки, разводит колени шире, упирается обеими руками в бедра Генри.

Линкольн сладко стонет, когда любимая медленно двигается. Её слова он не может понять. Как он смотрит? С обожанием и любовью? Ей не нравится? Видимо просто смущена, как и он.

— Я чувствую каждый твой сантиметр, каждую венку…

Шепчет, томно выдыхая. Ей так хорошо сейчас. Между шикарных ног, поблескивая от смазки, ходит туда-сюда, медленно, но неотвратимо, мужской стержень. Сэм не может сдерживать страстные стоны наслаждения.

Постепенно она ускоряется, но не сильно, покачивая постель, желая ощутить более энергичные толчки.

— Это охрененно… черт… ты тугая такая… никогда так не было. — Генри слегка приподнимается, чтобы его ладони могли лечь на её талию, нежно поглаживая напряжённый животик. Он смотрит на Сэм с желанием, невольно заставляет член дрожать внутри, отчего Сэм ещё сложнее становится от такого давления в ней.

— Сэм… я долго… не смогу… прости… — Предупредил сразу же Генри. Недельное воздержание сказывается на нем, плюс и общая слабость. Его тело готово разрядиться ещё быстрее, чем это могло бы быть раньше. Потому он придерживает мисс Хилт, чтобы она не ускорялась ещё, иначе уж слишком быстро их любовь сегодня закончится.

— Знаю! — выдохнула мисс, — я тоже…

Она улыбнулась ласково, коснулась подбородка Генри и склонилась ниже, упираясь коленями в кровать, придавливая своим телом парня. Сейчас они оба как оголённые провода, обоих не хватит надолго.

Позвоночник Сэм, словно рыбий, изгибается с особой грацией, бедра вжимаются в бедра Генри. Влажный звук их любви щекочет слух.

— Вместе?.. можно ведь?.. хах…

Шепчет на ушко парня, прижимаясь горячей щекой к его щеке. Сэм не ускоряется, но кровать под их телами поскрипывает. В следующий миг мисс ловит губами губы Линкольна, желая оставить себе каждый его стон. Особенно финальный.

— Нужно… — отвечает Генри, наслаждаясь поцелуями. Он обнимает девушку крепче, сжимает ноги и двигается навстречу её бёдрам сам, подстраиваясь под ритм.

Они не двигаются быстро, но очень проникновенно. Член упирается в матку с каждым толчком, принося удовольствие. Влагалище Сэм сжимает Генри так крепко, сильно, что держаться нет сил.

Лоно Сэм сжимает все сильнее, оно методично, в одном ритме, насаживается на ствол Генри, вынуждая кончить от постоянства. Это странно… Неотвратимо, но приятно.

Она кончила, вздрогнула, но не оторвавшись от губ парня. Он не может предупредить, лишь отвечает на поцелуй, в котором они оба глушат свои стоны. Их тела напряжены как струны, что рвутся одновременно. Генри заполняет её внутри… очень много льётся из него. Никогда так не было.

— Люблю… тебя… — сдавленно хрипит Линкольн, держа в объятиях Сэм, не может открыть глаза, перед которыми пляшут тёмные пятна. Голова не болит, но гудит сильно, будто гонг, в который ударили. Все же даже в такой позе он нашёл себе нагрузку. Но боли нет… Только приятная тяжесть в теле. Все хорошо.

Он открывает глаза и улыбается обеспокоенной Саманте. Гладит её взмокшую спинку.

— Слушай… я давно хотел задать этот вопрос… А ничего, что мы не предохраняемся? Ты на таблетках или?.. — спросил вдруг Генри. Такое чувство, что он впервые об этом вообще задумался.

Сэм прижимается лбом ко лбу Генри, закрыв глаза. Даже не дышит, наслаждаясь моментом их общего триумфа. Кажется, ближе, чем сейчас, они ещё не были никогда. Семя наполняет Сэм, оно вытекает из нее, приятно щекоча кожу. Какое-то время тишину нарушает лишь дыхание, а после и вопрос Генри.

— А? — Сэм открывает глаза, смотрит пустым, рассредоточенным взглядом, смысл сказанного до нее медленно доходит сейчас, — ааа… Не переживай. У меня спираль стоит. Хах.

Чтобы Генри не было тяжело, Сэм поднялась с него, осторожно разъединив их тела.

— Я ещё в двадцать пять поставила. У меня с таблетками как-то не очень совместимость. Думала, что сниму, как захочу… Ну, ты понимаешь, чего.

Саманта села на край постели, взяла салфетки поспешно, чтобы не испачкать простынь.

— Да, я понимаю… Не подумай, что я ни о чем не думал раньше! Просто не знал, как спросить. Предполагал, что таблетки… Кхм. В общем. Если ты готова, может, снимешь её? Если хочешь, конечно! — Генри покраснел, прикусил губу. Кажется, он не против иметь с Самантой что-то еще общее, помимо жилплощади.

— Я услышала тебя. Не волнуйся! — она счастливо улыбается, — но пока что эту тему мы отложим на потом… Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

— Немного гудит. Но это приятное чувство, я в порядке. — Парень повернулся на бок, обнимая Саманту.

— Если вдруг почувствуешь себя нехорошо, сразу дай мне знать, ладно?

Сэм никуда не уходила. Она лежала рядом с Генри, отдыхая после их нежной любви.

— Я не буду от тебя ничего скрывать, Сэмми. — Говорит Генри. С чего вообще внезапно такое замечание. Нет, он собрался быть с ней всегда честным и давно, но теперь и подавно лучше будет сразу говорить, что его тревожит, чем доводить до ссор.

— Знаешь… Энни пыталась ещё со мной говорить на этой неделе. Возможно, ты не зря мне говорила, что я должен быть аккуратнее с ней, — вздохнул Линкольн с лёгкой усталостью в голосе, — ты не знаешь, почему её не было на работе в тот день, когда вы были у меня?

Генри волнует вопрос их отношений. Будучи ревнивцем все же, он не может ведь быть лицемером и не понимать, что и самой Хилт неприятно, что вокруг него вьётся другая женщина. Да еще и агрессивно настроенная.

— Энни Браун, да? — лицо Сэм стало озабоченным, немного усталым. И почему эта девица не потеряется где-нибудь на задворках их с Генри жизни?

— Я думаю, она просто прогуливает. А почему… Кто знает? — Сэм сама себя поймала на том, что избегает ответа, но уже после того, как открыла рот.

— Но о ней часто говорят. Что вести себя стала странно, — хотелось сказать о драке, но вдруг ему станет хуже?

— Прогуливает. Ведёт себя странно. Плохо. Она хорошая девушка… я познакомил её с Антонио, но симпатия оказалась не взаимной, а жаль. Позвоню ей завтра, ладно? Может она и не возьмёт трубку, но я должен попытаться поговорить с ней еще… Тем более, что являюсь причиной её такого странного поведения. — Проговорил глухо парень. Его умозаключения стали для Саманты последней каплей.

— В тот день, когда она пришла к тебе в больницу, и мы столкнулись, эта стычка переросла в драку. Да, не смотри на меня так. Сама не знаю, как это случилось, но… я поставила ей пару синяков, она мне разбила губу. Я должна была сказать тебе еще тогда, но боялась, что наврежу твоему здоровью. Прости.

— Я понимаю, Сэмми. И я не сержусь. На твоем месте я бы так же себя повел, это очевидно. Спасибо, что сказала сейчас. Это значит, что мы растем над собой и учимся доверию.

— Так что насчет Энни Браун?

— Я позвоню ей после поездки. Пусть остынет, придет в себя. Может, Антонио до нее достучится. Знаешь, этот парень бывает настойчивым!

— Да, ты прав. Пусть все подождет до конца уик-энда. Сейчас ты дома, идёшь на поправку. Впереди у нас отличные выходные. Давай думать об этом, хорошо?

Поцеловав парня в щеку, Сэм убежала в ванную, чтобы привести себя в порядок и взять влажное полотенце для Генри.

— Начнем собирать вещи? А то поздно приедем.

Они вместе собрались в дорогу. Сумок на два дня, конечно, вышло немного. Сменное белье, теплые вещи, средства гигиены, купальники. Документы, ключи и мобильники с зарядками. Генри пока щеголяет с телефоном Сэм, нужно бы ему подарить новый, но это потом.

— Далеко отсюда наше гнездышко? — Спросил Генри, садясь на переднее пассажирское сидение, — я пока что не могу заменить тебя за рулем, если что.

— Нет, примерно полтора часа дороги. Это недалеко совсем. Поверь, я покрывала расстояние и внушительнее. Посмотри на мой счётчик миль!

Генри потянулся вперед, поцеловал любимую в щечку и положил руку на её коленку.

— А ты крутышка! Я горжусь тобой, милая!

Прикосновение к коленке вызвало улыбку Сэм. Она взяла жвачку и угостила ею Генри. Радио весело запело что-то из AC/DC, мотор заревел и машина тронулась.

— Вперед!

Влюбленная парочка выехала со двора, подпевая Мику Джагеру. Они уезжали вдвоём отдыхать ото всех и вся. Это будут незабываемые выходные! Своеобразный перезапуск, после которого их жизнь начнется с чистого листа.

Конец