Глава 17

Убедившись, что Кира и Кирилл ушли, Светлана вернулась в зал. Тут играла музыка, сияли гирлянды, восхитительно пахло кофе и пряностями, и можно было забыть обо всем.

Ближе к вечеру потянулись замерзающие парочки, один раз заехал экипаж «скорой помощи» – за кофе, за капкейками и за хорошим настроением. Вот тогда Света с удивлением узнала, что в кофейне подают еще горячее какао, бульон и глинтвейн.

Потом было некоторое затишье, а около десяти вечера Николай выключил свет, оставив только гирлянды, включил баллады на французском языке и громко объявил, что все желающие могут потанцевать.

Не сразу, но несколько пар заколыхались на свободном пятачке у стойки, а Николай протянул руку Светлане:

– Потанцуем?

Она доверчиво протянула в ответ узкую ладонь, и они плавно влились в мелодию. Светлана прикрыла глаза, покачиваясь в объятиях бариста. Всего за два дня этот парень стал ей ближе, чем Кирилл. В его объятиях уютно, а не страшно. Запах кофе, корицы и легкого мужского парфюма впитывался в мозг, вызывая самые приятные ощущения. А когда он склонился и шепнул:

– Можно? – а потом легонько поймал губами ее губы, из груди Светланы вырвался судорожный вздох.

Вот если бы отношения с мужчинами сводились к поцелуям! Если бы им хватало вот этой пронзительной нежности! Мягких искорок на губах и тепла в груди!

Николай словно что-то понял – больше не пытался ее целовать, но катнул желваками и чуть крепче прижал девушку к себе, уткнувшись носом ей в макушку, вдыхая ее теплый запах.

Потом музыка сменилась, звякнул колокольчик на двери, и волшебство момента рассеялось. Парочки вернулись за столики или засобирались на выход, Николай встал за стойку и звякнул колокольчиком:

– Пятнадцать минут до закрытия!

Светлана стояла рядом, пока Николай закрывал кофейню и опускал металлические ставни, потом они вместе отправились в его кабинет, чтобы накрыть там праздничный стол. Целую сумку с судками в кофейню привезла его сестра. «По секрету» от мамы. Потом приехал отец – и привез еще одну сумку. Потом заглянул дядя Женя… В общем, на столе было все и еще немножко сверху.

Николай помогал расставлять судочки и лоточки, смеялся и радовался тому, что в кофейне есть большой холодильник. Света тихонечко улыбалась и раскладывала вилки, салфетки, украшала еловыми веточками свечу в стеклянном подсвечнике и разливала по бокалам морс.

Бутылка шампанского у них была, и даже не одна, но, заметив слегка испуганный взгляд девушки, Николай решительно убрал вино обратно в холодильник.

– Чтобы потом ни о чем не жалеть, – серьезно сказал он и приготовил брусничный морс.

За час до Нового года они принарядились – Света вытащила из сумки маленькое черное платье, чулки и туфли на невысоком каблуке. Посмотрела на себя в зеркало в «умывалке» и добавила ободок со звездочками на пружинке – они лежали под стойкой, их дарили детям посетителей.

Николай нацепил «колпак Санты», сменил лонгслив с фирменной надписью на синюю рубашку, а вместо галстука повязал ленту мишуры.

Без пятнадцати двенадцать они сели за стол и звякнули бокалами, провожая старый год.

– Знаешь, – сказал ей Николай, разглядывая свечу, – год был непростой, но я рад, что встретил тебя!

– А я рада, что встретила тебя, – негромко ответила Светлана. – Мне кажется, эта история с Кириллом еще не кончилась, но мне уже не страшно.

Они поели немного, дождались боя курантов, еще раз подняли бокалы, а потом оделись потеплее и пошли в сквер – к елке, горкам и вспышкам фейерверков.

Света рада была прогуляться – все же три дня взаперти, пусть и с ноутбуком, и даже с ежедневным общением дались ей непросто.

Они даже с горки скатились! Вернее, Света скатилась на одолженной у шумной компании «плюшке», а Николай ловил ее внизу, чтобы никто не сшиб. Выдернул из ската, как репку из грядки, отряхнул, убедился, что цела, и только тогда повел снова на горку.