8. Первый раз

Катя сама не поняла, как оказалась в его машине. Кретов гнал по вечернему городу, словно сумасшедший, объезжая пробки и подрезая чужие машины. Во время светофора его рука опускалась на коленку девушки и словно прожигала насквозь ткань джинсов.

- Смотри, не вздумай уснуть! – Сжал коленку, Катя в ответ натянуто улыбнулась.

Как сказать ему, что у неё ещё никого не было? Как вообще это делается? Заранее? Или уже когда дошло до дела? Прикусила зубами край пуховика: правильно ли она поступает, что едет с ним сейчас? Может, ещё не поздно попросить его остановить машину, и выйти? Покачала головой: нет, она этого не сделает. Если и есть на свете парень, с которым она бы хотела потерять девственность, то это он, Лёша Кретов, мальчик из школьных девичьих грёз. Пусть всё случится, и будь, что будет.

На этот раз она внимательно следила за дорогой, когда они заезжали во двор:

- Отсюда всего минут десять до моего дома!

- Угу.

- Ты наврал мне!

- Не наврал, малыш, просто не сказал всей правды! – Кретов легонько щёлкнул пальцем по её носу. – К тому же, когда пробки, здесь едешь, как черепаха.

- Какие ещё пробки в час ночи?

- Всё-всё, не начинай. – Алексей вышел из машины, и Кате ничего не оставалось, кроме как тоже выйти. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Алексей притянул её к себе и поцеловал. Затем приобнял за талию и повёл к подъезду.

Пока ехали в лифте, волнение усиливалось. Катя сцепила пальцы. Алексей сказал:

- У тебя такой вид, будто идёшь в логово к людоеду. – Парень прислонился двумя руками к стене лифта, по обе стороны от головы девушки, и пристально всмотрелся в её лицо. – Хочешь сбежать?

Катя опустила глаза. Страх был, но было и другое: близость Кретова волновала. Расстёгнутый ворот рубашки открывал мужскую шею, и захотелось расстегнуть пуговицы ниже, прикоснуться ладонью к его обнажённой коже. Прикрыла глаза на секунду и помотала головой. Губы парня коснулись виска, и Катя услышала его голос совсем рядом:

- И правильно. Потому что никуда я тебя не отпущу.

Двери открылись, и Алексей вышел. Катя вышла следом. Звук поворачиваемого в двери ключа был оглушительным в тишине подъезда. За спиной прощально звякнули и захлопнулись двери лифта, отрезая все пути отступления. Катя переступила порог чужой квартиры.

Алексей сразу прошёл на кухню, включил духовку и открыл дверцу холодильника. Катя наблюдала за происходящим испуганным взглядом, нерешительно стоя в дверях. Парень бросил ей насмешливо:

- Я, конечно, понимаю, что тебе не терпится сразу перейти к главному блюду, но давай, для начала съедим закуску. Та-дам! Твоя любимая пепперони!

С этими словами Алексей извлёк нарядную картонную коробку с замороженной пиццей, долго возился с упаковкой, чесал затылок, читая инструкцию и ворча под нос, и Катя поняла, что страх отступил. Чего она, в самом деле? Перед ней вовсе не Алексей Кретов, владелец сети кофеен «Старкапс», а Лёша из девятого, о котором она мечтала. Подошла и забрала из рук парня коробку:

- Дай сюда! Чего непонятного? Вот же, всё написано. Давай противень.

- Чего тебе давать?

- Понятно, отойди, сама найду. – Катя выдвинула из-под духовки плоский ящик и извлекла противень. – Про бумагу для выпечки можно даже не спрашивать, да?

- Орлова, не умничай.

- Ладно, помоем. Ты первый раз, что ли включил духовку сегодня? – Катя отлепила со стекла защитную плёнку и демонстративно потрясла ею перед носом у парня.

Кретов усмехнулся:

- Как-то, знаешь ли, не было повода. А самому проще где-то поесть, чем готовить.

Значит ли это, что она первая, кого он привёл в квартиру? Нет, конечно, ничего это не значит! Может, с другими он сразу приступал, как там он сказал – к основному блюду.

Катя засунула пиццу в духовку и внимательно всмотрелась внутрь. В этот миг что-то бабахнуло, и девушка вскрикнула. Алексей уже разливал по высоким бокалам игристое. Сотни пузыриков спешили наверх. Катя залюбовалась на их оживлённый танец и автоматически приняла бокал. Алексей коснулся её бокала своим и сказал:

- За этот вечер.

Они сделали по глотку и отставили бокалы.

Звякнула духовка, сообщая, что пицца готова. Они с аппетитом поели, хотя и сошлись во мнении, что замороженная пепперони так себе, в кафе вкуснее.

Алексей поднялся из-за стола и сказал:

- Иди сюда. – Приобнял девушку и отвёл к панорамному окну.

Вид ночного города завораживал. Далеко внизу проносились огни машин, и мерцал свет рекламных вывесок.

- Я влюбился в эту квартиру за вид из окна. Когда смотрел её в первый раз, тоже был вечер.

- Вид волшебный. – Катя кивнула и склонила голову ему на плечо. Алексей развернул её к себе и осторожно поцеловал. От него приятно пахло мятой, и Катя послушно прикрыла глаза, отдаваясь новым ощущениям.

Он неспешно, пуговица за пуговицей, расстегнул её рубашку, и проложил дорожку из поцелуев до ключицы. Медленно стянул лифчик, целуя каждый освобождающийся сантиметр кожи. Катя потянулась к его пуговицам. Всё оказалось, как она и думала – кожа на его груди была горячая, твёрдая и совершенно гладкая. Когда они переместились на кровать, не удержалась от того, чтобы пройтись губами по его груди.

Алексей ловко сменил позицию, оказываясь сверху и забирая всю инициативу, жадно целуя её грудь, живот, спускаясь всё ниже. Катя дёрнулась, чтобы отстраниться, но он не дал, удержав её на месте одной рукой. Происходило что-то невероятное, самый настоящий пожар зарождался там, расходясь по всему телу миллиардами огненных искр. Что он вытворяет? Катя уже не могла сдерживать стонов, чувствуя, что надвигается какое-то разрушительное цунами, томясь от чего-то неизведанного, неясного, чего-то, что вот-вот случится.

Алексей резко поднялся, оказываясь снова рядом, и Катя поняла: вот сейчас всё случится. Сейчас всё будет по-взрослому. Распахнула глаза и задержала дыхание. Парень всмотрелся в неё и нахмурился:

- Что-то не так?

Катя сглотнула, отчаянно помотала головой и зажмурилась. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Говорят, что в первый раз бывает больно, и может быть кровь. Она чувствовала сильное давление там, внизу. Чёрт, простыни же белые! Распахнула глаза – аккуратистка до мозга костей не нашла ничего лучше, чем в самый ответственный момент ляпнуть:

- Принеси полотенце.

Алексей остановился и непонимающе на неё посмотрел:

- Чего? – Постепенно в его глазах мелькнуло осознание. – Ты… что – девственница?

- Да. – Тихо пискнула в ответ.

Кретов тут же отстранился, но вовсе не за тем, чтобы сбегать за полотенцем. Алексей лёг на спину и накинул на себя простынь, затем потёр переносицу. Катя не сводила с него ошеломлённого взгляда, затем услышала:

- Так и знал, что плохая идея.

- Что? – Не сразу поняла, о чём он.

- Знал ведь, что нельзя мешать работу и личное. Какого чёрта. Спи спокойно, Орлова, я тебя не трону. Будем считать, ничего не было.

Что она должна была чувствовать в этот момент? Облегчение? Успокоение? Возможно, так и было бы, не зайди они чересчур далеко. Душу захлестнули разочарование, обида и, чёрт возьми, любопытство! Мысленно она уже стала женщиной! Причём не с кем попало, как у большинства подружек на какой-то пьяной вечеринке, а с любимым мальчиком, пусть из прошлого, но была в том своя перчинка. И что в ответ? Брезгливо отстранился от её девственности, словно ненужную валентинку вернул. Ну, уж нет! Она не та, что раньше, сейчас она решила, что хочет его заполучить, и доведёт дело до конца, поставит эту чёртову галочку. А там пускай этот Кретов проваливает на все четыре стороны!

Катя спрыгнула с кровати, и, сердито шлёпая, прошла в ванную. Сдёрнула с крючка первое попавшееся полотенце, вернулась и швырнула его на кровать. После этого перебросила бедро через ошарашенного Алексея и склонилась над ним, прошептав ему в губы:

- Я хочу тебя, Кретов. Очень хочу. Я просто побеспокоилась о твоих простынях, вот и всё. Не забивай себе голову, - поцеловала парня в шею, спускаясь рукой ниже, чтобы впервые потрогать, ощутить мужчину там, но Алексей не дал, перехватил её руку:

- А вдруг, ты пожалеешь наутро? Если бы я знал, что ты девственница, то не тащил бы в постель, уж будь уверена.

- Слушай, - Катя перемежала слова, которые говорила шёпотом, с поцелуями, спускаясь всё ниже, хотя парень пытался её удерживать. Пусть у неё никого не было, но фильмы для взрослых она смотрела, и примерно знала, что и как. – Если тебе так легче, представь, что у меня было сто мужчин до тебя, хорошо?

Алексей прорычал нечто невразумительное, и резко перевернулся, подминая девушку под себя и расправляя под ними полотенце:

- Ну, нет. Никаких других мужчин.

Его губы были повсюду, их дыхание смешалось и сбилось. Давление внизу усилилось, и Катя почувствовала резкую боль. Его губы забрали её вскрик. Они соединились, стали единым, и всё вокруг перестало иметь значение.