Глава 35

Песня еще звучала у меня в ушах, когда я вернулась в кофейню, чтобы навести порядок. Горячий шоколад сотворил чудо. Люди расходились с площади, возбужденно переговариваясь, и в их голосах слышалось нетерпеливое ожидание завтрашнего дня. Два дара были готовы. Пирог мирно остывал в своей глиняной печи, а песня жила в сердцах и на устах каждого.

Оставался третий дар. «Свет тысячи огней».

В кофейне меня ждал сюрприз. Весь пол был заставлен тыквами. Маленькими, большими, круглыми, продолговатыми — казалось, со всего города сюда снесли весь тыквенный урожай, каким бы скудным он ни был. А посреди всего этого оранжевого безумия сидела моя детская команда во главе с Йонасом и с энтузиазмом вырезала фонари.

— Анна, смотри! — крикнул Лео, показывая мне тыкву с невероятно хитрой ухмылкой. — Это торговец тканями, когда видит монету!

— А это моя! — похвасталась Мия. Ее тыква была не страшной, а доброй, с большими круглыми глазами и улыбкой до ушей. — Она будет светить и улыбаться!

Йонас, сидевший во главе стола, руководил процессом с важностью генерала.

— Так, ножи держим от себя! Мякоть складываем в ведро для Анны! И не торопитесь, у каждого фонаря должен быть свой характер!

Я улыбнулась. Они отлично справлялись и без меня. Но тут я заметила проблему. Тыкв было много, ножей — мало. Дети выстроились в очередь к Йонасу, который один умел делать по-настоящему сложные узоры. Работа шла медленно.

— Нам до утра не управиться, — вздохнул Йонас, откладывая нож. — Руки уже не те, да и глаз замылился. А нам нужно, чтобы весь город был в огнях. Каждый дом, каждое окно.

И тут колокольчик над дверью звякнул.

На пороге стоял Аларик.

Все дети мгновенно замолчали и уставились на него, как на сказочное чудовище. Даже Йонас выпрямился и с почтением кивнул.

Граф фон Штейн, казалось, и сам был не в своей тарелке. Он переступил с ноги на ногу, оглядывая нашу мастерскую. Его взгляд задержался на горе тыкв, потом на мне.

— Я… — начал он, и было видно, что ему нелегко даются слова на публике. — Я слышал пение. Было… громко.

— Мы старались, — улыбнулась я, подходя к нему. — Проходите, не стойте на пороге.

— Я пришел не за этим, — он шагнул внутрь и положил на прилавок длинный сверток из кожи. — Я подумал… вам могут понадобиться инструменты.

Он развернул сверток. Внутри, на мягком бархате, лежали ножи. Это были тонкие, изящные резцы по дереву, с рукоятками из полированной кости. Набор настоящего мастера!

Дети ахнули. Йонас подошел и с благоговением взял один из резцов.

— Святые угодники… — выдохнул он. — Да это же… это инструменты моего учителя! Старого мастера Георга! Я думал, они пропали, когда он умер.

— Он завещал их моему отцу, — тихо сказал Аларик. — Они просто лежали без дела. Думаю, мастер Георг был бы рад, если бы они послужили доброму делу.

Он говорил это, глядя на Йонаса, но я знала, что эти слова предназначались и для меня. Он снова помогал.

— Спасибо, граф, — искренне сказал Йонас. — С такими инструментами мы сможем вырезать не фонари, а настоящие произведения искусства!

Но проблема оставалась. Инструменты были, а умелых рук — нет.

И тут Аларик сделал то, чего я никак не могла ожидать. Он снял свой строгий сюртук, оставшись в белоснежной рубашке, закатал рукава и, взяв одну из самых больших и неказистых тыкв, сел за стол рядом с Лео.

— Ну, — сказал он, взяв в руки один из резцов. — Кто-нибудь собирается показать мне, как это делается? Или мы так и будем стоять и смотреть друг на друга?

В кофейне повисла оглушительная тишина. Дети смотрели на графа с открытыми ртами. Лео, рядом с которым он сел, кажется, даже дышать перестал.

Я первая пришла в себя.

— Лео, — сказала я мягко. — Покажи господину графу, как ты вырезал свою хитрую ухмылку.

Лео сглотнул, но, увидев мой ободряющий взгляд, робко кивнул.

И началось самое удивительное зрелище, какое только можно было представить. Хмурый граф-отшельник, потомок древнего рода, сидел за одним столом с чумазыми детьми и вырезал рожицы на тыквах!

Я увидела, как его длинные, аристократические пальцы начинают двигаться с неожиданной ловкостью и уверенностью.

— Ух ты! — выдохнул Лео, когда Аларик закончил свою первую тыкву.

Он вырезал на тыкве морду волка — того самого, с его фамильного герба. Но волк был не злым. Он был улыбчивым и, казалось, вот-вот подмигнет нам.

— Ничего себе… — пробормотал Йонас, разглядывая работу. — Да у вас талант, ваша светлость! Настоящий талант резчика!

Аларик пожал плечами, но я видела, как в его глазах блеснула искра гордости.

Работа закипела с новой силой. Теперь у нас было два мастера. Йонас учил детей делать простые и забавные фонари, а Аларик… Аларик создавал чудеса. Он вырезал на тыквах не просто лица, а целые узоры: переплетенные осенние листья, летящих птиц, сияющие звезды. Дети облепили его со всех сторон, с восторгом наблюдая за его работой.

— А можете вырезать дракона? — попросила Мия.

И он вырезал для нее маленького, смешного дракона, который, казалось, не изрыгал пламя, а пускал мыльные пузыри.

Я смотрела на эту сцену, и мое сердце таяло. Он сидел, склонившись над своей работой, и на его лице было такое сосредоточенное, увлеченное выражение, какого я никогда раньше не видела. Он забыл о своем графском титуле, о проклятии, о пыльных книгах. Он был просто человеком, который нашел дело, приносящее ему радость.

Я принесла им всем горячего молока и печенья для подзарядки. Мы работали до глубокой ночи. Когда последняя тыква была готова, вся кофейня была заставлена сотнями оранжевых голов, каждая со своим характером.

— Ну вот, — сказал усталый, но довольный Йонас. — Фонари готовы. Теперь нужно их расставить.

— Завтра утром, — решила я. — А сейчас всем спать! У ребятишек глазки закрываются.

Когда дети и Йонас разошлись, мы с Алариком остались вдвоем посреди этого тыквенного войска.

— Спасибо, — сказала я. — Вы сегодня… спасли нас.

— Я и сам был рад вспомнить былое… — он кивнул. — Давно не держал в руках резец. С детства. Отец научил меня этому искусству.

— У вас золотые руки, — сказала я мягко.

Он посмотрел на свои руки, перепачканные тыквенным соком, и улыбнулся своей настоящей, теплой улыбкой.

— Мне понравилось, — признался он. — Создавать что-то своими руками. Вместе со всеми. Вместе с вами, Анна.

— Да ну, что вы! — я склонила голову набок, раскрасневшись и хихикнув.

Уставшие, но не сломленные, мы с Алариком развешивали фонари на стенах домов, ставили их на подоконники, на ступеньки ратуши, на перила моста.

Третий дар был готов. Оставалось только дождаться праздника, чтобы зажечь в них огонь. Свет надежды, который мы создали все вместе.