Глава 7

— Что это я, — старушка заволновалась, принялась метаться по кухне. Поставила на место в шкаф коробку с печеньем, сняла чайник с печки, налила мне чаю. — Пойду-ка я проверю как там Ирюша.

Мирелла выскочила в гостиную прежде, чем я успела ее остановить. Мне что, одной теперь объясняться? Нужно срочно что-то придумать, срочно! Журналюге про магию знать нельзя, по крайней мере в ближайшее время, пока я не освоюсь.

— Кто такой Ирюша? — напустила на себя беспечный вид, отпила обжигающе горячий чай, спрятав лицо за чашкой.

— Ее петух. Так о чем это она, что за сила?

— Не знаю. Госпожа Брамс же старенькая, мало ли что у нее в голове. Вот на днях она озвучила мне свои сомнения насчет того, что мой отец — конюх. Может быть на фоне этой мысли и придумала что-то еще.

— Ты — магичка, — уверенно произнес Райн. Я поперхнулась. — Так что за магия у тебя?

— Нет никакой магии, что вы пристали? Нет ее!

В глазах Райна сверкнули искры. Я могу поклясться, что радужка будто вспыхнула янтарным огнем!

— Не хочешь говорить — не надо, я думал что могу помочь если вдруг что.

— Что вдруг?

— Ну, может быть ты хочешь узнать какого вида сила в тебе таится, а я как раз почти Просветитель.

Я снова поперхнулась, но на этот раз так сильно, что закашлялась до слез. Мужчина не торопясь встал, подошел ко мне и похлопал по спине.

— Ну-ну, чего разволновалась? Нет у тебя никакой силы, тебе же лучше. Учиться не надо, в магистерии работать не станешь — там сложно, уж поверь мне.

— А почему вы не там?

— У меня есть… м-м-м, скажем так, право на свободную деятельность. Издательство вот открыл, новости печатаю. — Райн вернулся на место. — Вот ты, например, может быть расскажешь мне что-то, о чем я бы смог написать? Встряхнуть общественность, дать им тему для сплетен и разговоров.

— Да! — радостно выкрикнула я, и торопливо рассказала о новых книгах в библиотеке. Ну все, миссия выполнена!

— Я просил что-то, о чем будут говорить едва ли не шепотом, а новинки в библиотеке — это скучно. Не стану писать такую нудятину, пусть этим займутся другие журналисты.

— Это почему это нудятина? — возмущенно засопела я. — Я видела в вашем издательстве книги, вы любите читать.

— Люблю, и что?

— Ну так сообщите жителям города о новых книгах, хоть полезное дело сделаете.

— Я же сказал, мой новостной листок для интересных новостей. Все, разговор на эту тему закончен.

Я фыркнула, не удержавшись, и поймала на себе такой взгляд, что по спине побежали мурашки. Пойду поищу Миреллу во дворе, там с ней переговорю, не при свидетелях.

Обошла дом вокруг и с обратной стороны увидела старушку сидящую на скамейке. Рядом, в небольшом курятнике огороженном сеткой, лениво клевал семечки разноцветный петух. К этим птицам у меня с некоторых пор огромная нелюбовь, так что я не стала подходить к вольеру слишком близко.

— Госпожа Брамс, я чего приходила… У вас есть календарь?

— Что это, милая? — бабуля прищурилась от яркого солнца, глядя на меня.

— Что-то, где написаны дни недели, месяца, может быть, годы…

— Карточка чисел? Конечно есть, а у тебя что-ль нет? Заирка засунула поди куда.

— Ага, засунула. Еще вопрос — каковы условия получения именной карточки? Я свою забыла с собой взять, когда из дома уехала.

— Так пойдешь в Дом совета в Первый или Третий день недели, скажешь где живешь, оба своих имени и тебе сделают карточку прям сразу.

— Оба имени? — вырвалось у меня. Мирелла окинула меня задумчивым взглядом, и коротко кивнула.

— Ты ведь — Алиса Боон, верно? Или твоя мать взяла второе имя отца?

— Боон, да, моя мама — Боон, — ответила я, понимая, что фамилий здесь нет — это второе имя. Ну, одно радует, что хоть в каких-то вещах теперь разбираюсь. — Дадите мне карточку чисел? А то я вся в делах, из головы вылетело какой сейчас день.

— Конечно, пойдем милая. Что там Райн, не сильно допрашивал?

— О чем допрашивал? — послышался голос из окна, прямо над головой Миреллы. Мы обе испуганно вздрогнули.

— Вы уже уходите? — с нажимом спросила я, глядя в глаза мужчине.

— Угу, — он зажевал пирожок и скрылся за занавеской.

— Пойдем, Алиска. Карточку же тебе надо было? Дам, была у меня.

Старушка передвигалась еще медленнее чем вчера, шаркая по земле тяжелыми ботинками. Старость не щадит никого, даже в этом мире. Мирелла усыхала на глазах, хоть и не жаловалась на самочувствие.

Пока мы добрели до входа в дом, Райна уже не было, но я увидела через забор, как он заходит в свое издательство.

— Вот, держи, — уже когда мы были в гостиной, Мирелла покопалась в ящике с какими то блокнотами, маленькими портретами, карандашами, и вытащила оттуда небольшую книжицу. Бабуля подозрительно глянула на меня, и словно забывшись, как будто для себя самой начала объяснять, как пользоваться карточкой чисел: — Тут вот первая страничка — это год, сейчас у нас пять тысяч семьсот первый со Дня основания. Далее идет страничка с названием месяца — сейчас осенний Первый. А уже каждая следующая — это название дня. Сегодня у нас Четвертый день недели из десяти. Ты умненькая, разберешься.

Я приняла карточку чисел дрожащими руками. Мирелла явно догадывается, что я не из Молота, но буду надеяться, что она просто усомнилась в моей грамотности. Ну а что, я ведь с юга, а академий там нет… А вот школы наверняка есть, где меня и должны были обучить элементарным вещам.

— Спасибо. Никогда почти им не пользовалась, как-то не приходилось даже, а тут вот…

— Иди, милая, иди, — улыбнулась госпожа Брамс. — Я тоже иногда забываю обычные вещи, бывает такое что уж.

Я шла домой прижимая календарик к груди. Четвертый день, это… Из десяти? Так, это очень важная информация, которую забывать нельзя! Четвертый день, то есть только через шесть я могу пойти в Дом совета. Ну что же, времени до зимы, когда нужно вернуть книги, у меня еще полно. Надеюсь, сезоны здесь длятся правильно, по три месяца?

Остановившись посреди дороги, принялась судорожно листать календарь. Первый, Второй, Третий… Да, три месяца осени.

Дома снова полезла в бабушкин шкаф, искать наряд для свидания. Вспомнив Антера, мои губы растянулись в улыбке. Вот все-таки какой милый парень! Блондины, если честно, не совсем в моем вкусе, но глаза у него красивые, и голос такой приятный, бархатистый. Когда Антер говорит, мои щеки будто гладят мягкие лапки кота.

“Дура ты, Алиса. Ну какие лапки кота!” — возмутился внутренний голос и улыбка с моего лица исчезла. Действительно, что это я в самом деле? Еще не хватало влюбиться в первого встречного так сразу!

Наряды перебирала с особой тщательностью, так как выглядеть неряхой мне не хотелось. У госпожи Боон оказался довольно большой гардероб, тут было целых семь платьев одинакового фасона — парочка голубеньких из простой ткани, одно черное из вельвета, на которое я сразу положила глаз, и остальные обычные “бабулины” платья все в крупных соцветиях. Зимняя дубленка коричневого цвета с белым воротником; осеннее пальто, длинное, теплое, и очень красивое, надо сказать! С обувью вот только проблема — у бабушки были теплые сапоги, теплые, опять же, ботинки, и очень много шерстяных носков. У старушек мерзнут ноги, говорила мне моя родная бабушка Маша, так что такому набору обуви я не удивилась.

Но в чем идти на свидание совершенно непонятно! В музей, наверное, надену вон то голубенькое ситцевое платье, хорошо что оно очень длинное — кеды не будут привлекать к себе слишком много внимания.

Решив, в чем пойду гулять с Антером, я с чистой совестью завалилась на кровать с книгой про эльфов. Она была чуть тоньше чем книга о бытовой магии, и я надеялась прочитать ее за пару часов. Может хоть так мозг разгрузится, а уже потом буду снова думать о проблемах.

Но не тут то было. Чем дольше я читала, тем больше мои глаза лезли на лоб.

Итак, начинается “справочник” по эльфам… да-да, на титульной странице так и было написано; с того, что их существует три вида — темные, светлые и лесные. Темные эльфы зовутся Дроу, и живут они в подземельях, так как не любят солнечный свет. А еще они обладают злым мировоззрением, из-за чего я этих дроу заранее невзлюбила, благо, в книжке написано, что этот вид имеет всего несколько тысяч особей. Светлые эльфы — существа мирные, добрые, и за всю историю Молота с ними у других рас никогда не было конфликтов. Эти эльфы живут в теплых краях среди гор, территория их закрыта, но в гости приглашают охотно. Лесные эльфы — маленького роста, имеют зеленоватый цвет лица, такого же оттенка волосы, и этот вид живет, естественно, в лесах, но не о всех, а в отдалении от людей. Они не добрые и не злые — средненькие.

Я захлопнула книжку и устало потерла глаза. Эльфы… Эльфы! Я правда о них читаю? Не сказку, не легенду?

Снова открыла книгу, оставалось всего несколько страниц.

Последний вид существ имеющих эльфийское происхождение так и называются “эльфы”, но они живут поодиночке среди людей, подчиняются законам человеческого королевства, и ни в подземелье, ни в лес, ни в горы их не примут. Как гостя — пожалуйста, как жителя — нет. Рождаются от связи дроу и светлого эльфа, из-за чего их внешность отличается от внешности представителя любой другой расы. Почти всегда имеют голубые глаза и темные волосы, или же светлые волосы и абсолютно черные глаза, в зависимости от того, к какому виду принадлежал отец.

Я перевернула страницу и вытаращила глаза от удивления. С портрета, нарисованного простым карандашом, на меня смотрел Райн! Протерла глаза и посмотрела на портрет снова. Ну это точно Райн Догрус!

Но потом мой взгляд скользнул вниз страницы.

“Герцог Арви Догрус — прежний главный советник Его Величества Вильена Сакари Де Рьеш с 5628 по 5682 года. Был награжден титулом и прилагающимися к нему землями в 5682 году за преданность короне.

Даты жизни: 5600–5696. Умер через год после смерти своей супруги Ойвы Догрус, которой на момент смерти было девяносто два года.”

Я перечитала подпись несколько раз, но так ничего и не поняла. Арви Догрус не мог быть ни дроу, ни светлым эльфом, судя по тому что я уже узнала о тех видах. Но что его портрет делает в этой книге? Отец Райна определенно принадлежит к расе людей, но вот сам Райн в точности подходит под описание эльфов, у которых смешанная кровь… К тому же, Ойва умерла шесть лет назад в возрасте девяноста двух лет, а Райну на вид от силы лет тридцать. Неужели она родила его так поздно?

И все-таки, почему этот портрет, в этой, блин, книге!

Только мне стоило начать думать, что я разбираюсь хоть в каких-то вещах этого мира, как попадается такая информация, из-за которой вся моя убежденность сыплется прахом!

Нет, я теперь должна, просто обязана наладить отношения с противным журналюгой, чтобы все-все узнать у него, иначе спать не смогу из-за роя мыслей в голове. Читать что-то еще уже не смогла бы, перед внутренним взором все еще стоял портрет отца Райна. Я ворочалась в кровати до самого вечера, а с заходом солнца крепко заснула.

Проснулась же с мыслью, что мне стоит испечь что-то вкусное и необычное для журналиста, и пойти к нему с примирением. От идеи мило улыбаться человеку ударившему меня дверью, затошнило, но любопытство и желание выяснить кем является господин Догрус было слишком сильным.

Я впервые за эти дни пошла в баню. Умылась холодной водой из бочки, ею же ополоснула тело, потому что топить печь прямо сейчас было слишком лениво. Продрогла, конечно, но зато взбодрилась и сон мигом прошел.

На кухне расстроенно осмотрела полки с продуктами, поняла, что даже простое печенье приготовить не из чего, но делать что-то было надо. Идти в Иженев слишком долго, так что я решилась попытать счастья у Миреллы. Потом обязательно куплю ей взамен все продукты, какие она мне даст. Если даст.

Выйдя на улицу, не глядя на тропинку дошла до ворот, потом на дорогу, и во двор бабули. Остановилась, с улыбкой подумав о том, что всего за два дня освоилась на этой улице и в новом доме. Чувство было такое, словно я тут всю жизнь жила…

— Ой, Алиска, проснулась! — из окошка высунулась седая голова. — Чего встаешь так рано? Вот мать твоя любила до обеда подрыхнуть…

— Госпожа Брамс, я к вам с просьбой. Не дадите ли мне немного продуктов на печенье? Я потом все верну, как схожу в город!

— Отчего ж не дать, конечно заходи! Мне Райн раз в месяц привозит продукты по списку, так что недостатка в них никогда нет, всего полно.

Мирелла провела меня к своей кладовой, где стоял еще и ящик заряженный холодом, как в лавке у Антера. Я с удивлением окинула взглядом наглухо забитые полки. Да у бабули в кладовой целый магазин!

— Если чего нет, то уж извини. Я не пеку никаких крендельков да печений, не особо люблю сладкое, а гости редко приходят. Но ты бери, бери, сейчас пустую корзинку принесу.

Я прошла внутрь кладовой, заглядывая в каждый пакет, коробку и мешок. Увидев на полке банки с вареньем из малины, смородины, крыжовника, сразу же передумала печь печенье, и вспомнила один любимый бабушкин рецепт быстрого пирога. Мирелла принесла мне корзинку, и я сложила в нее пакетик соды, которой в моем доме не было насколько помню, сахар, банку смородинового варенья и одно яйцо. Мука есть дома, а маргарин заменю сливочным маслом, так как не думаю что он есть в этом мире. Потом когда снова пойду в лавку, то посмотрю там в холодильных шкафах.

— Что, все? — удивленно спросила старушка. — Ой, а что ты такого печь будешь?

— Да, спасибо большое, мне больше ничего не нужно. А я вам потом принесу попробовать, как приготовлю!

— Заходи почаще, — в глазах Миреллы блеснули искорки счастья. Она была явно рада с кем-нибудь поболтать, наверное, одиночество в старости — хуже чем когда-либо еще. Ну а во мне с каждый днем просыпалось к этой старушке теплое, почти родственное чувство.

Дома мне все же пришлось бы топить печь, готовить-то как то надо. Единственное, в чем сомневалась, пропечется ли пирог в печи. Обычно я готовила его в духовке.

В бане дров не нашла, у камина — тоже, и вспомнила, что последние использовала еще вчера. Отправилась на улицу, обошла дом вокруг дважды, каждый раз поглядывая на какой-то навес похожий на дровяник. Когда стало понятно, что это он и есть, я уже не могла сдерживать в себе эмоции и громко выругалась.

В дровянике валялось одинокое полешко — последнее.