2. Кто владеет информацией…

Чем больше рассказывала Дарси Росс, тем меньше мне здесь нравилось. Когда-то в таверне “Три ключа” дела шли хорошо, от посетителей не было отбоя. Но потом на соседней улице открыли новую таверну, в которой и меню было поинтересней, и подавальщицы погрудастее. И все постоянные гости плавно переместились туда. Поток посетителей превратился в тонкий ручеек, а когда саму Дарси сразила старческая болезнь, и она уже не могла так бойко готовить еду и наливать пиво, и вовсе иссяк. – И никакие лекарства не помогают. – Она горестно вздохнула и двумя руками медленно поднесла чашку к губам, стараясь не пролить ни капли. – Вот и пришлось таверну закрыть. – А почему вы не наняли кого-то со стороны? – Так денег-то нет, милая. Когда никто не ходит, откуда деньгам взяться? – Дарси с сербаньем сделала несколько глотков и снова поджала губы. – А ты, значит, кто такая будешь? – Алиса Певцова. – Представилась я. – Двадцать четыре года. – Моя-то Лисочка помоложе будет. Двадцать два всего. Так что ты всем так и говори. И не вздумай кому сказать, что ты не нашенская! – Дарси строго постучала указательным пальцем по столешнице. – Не то живо тебя упекут в подземелья! От неожиданности едва не расплескала горячий чай себе на колени. Вот так новость! – Да за что? Я же ничего плохого не сделала! – А этого ты не докажешь. – Дарси хмыкнула. – Есть у нас такие маги, которые стареть не хотят, вот и подселяются в молодые тела. И живут себе новую жизнь. Потому я тебя за подселенку и приняла. А такое у нас строго карается. Ой, как строго! – Но я же могу объяснить, что я не такая. Доказать, что из другого мира. Вот вы, например, знаете про электричество? Или газовую печь? – Да ничего ты не докажешь. – Отмахнулась старушка. – Так что не вздумай ни словом, ни взглядом себя выдать! И вообще, лучше молчи. А то ведь Лисочку здесь знают… Сказано это было со смесью гордости и разочарования. Я решила не расспрашивать, что не так было с моей предшественницей. Сейчас меня больше волновали другие вопросы. – А можно ли мне как-то вернуться? Раз уж у вас тут магия, может, есть какое-нибудь заклинание, чтобы меня домой, а вашу Лисочку – обратно? – Может, и есть. – Дарси равнодушно пожала плечами. – Да кто же его знает? У меня той магии – всего ничего. – А этот Дэйн из управления? Может, его как-то расспросить тихонечко? – Дэйн Спенсер Кинг – кость в моем горле! – Вызверилась вдруг Дарси. – Только и ждал, как меня укусить побольнее! Вот и на тебя набросился, как узнал, что ты вернулась. Уууу, дракон бесхвостый! Так я узнала, что в этом мире существуют драконы, которые в обычное время находятся в человеческом обличье. Весьма привлекательном, надо сказать, обличье. Я облизнула губы, вспомнив взгляд Дэйна Спенсера. Никогда раньше не видела таких глаз! Правда, потом меня снова пробрала дрожь от одного воспоминания, какие ощущения вызвал этот взгляд. – Даже если он так ужасен, – осторожно сказала я, – у них же в управлении должны быть хорошие, сильные маги. А я бы через него аккуратно выведала про заклинание. – Да там из толковых разве что Дэйн Вестер. А остальные такие же, как этот Кинг. – Они там все Дэйны? Тезки, что ли? – не поняла я. – Вот бестолочь! – Дарси закатила глаза. – Дэйн – это вежливое обращение к уважаемому человеку. К мужчине – дэйн, к женщине – дэйна. Лучше уж совсем помалкивай, а то тебя живо на чистую воду выведут. А потом и тебя в темницу бросят, и мне дом спалят. Я поежилась. Дело приобретало совсем уж серьезный оборот. Лучше мне, и правда, помалкивать. А то я и себя, и бедную Дарси подставлю. А ей и так, судя по всему, несладко. Я вспомнила, как к ней обратился дэйн Кинг. Без этой уважительной приставки. Значит, она из простых людей. Как и я. То есть Алисия Пэйтон, в девичестве Росс. Стоп! В девичестве? Я что, замужем? Я собиралась задать этот вопрос Дарси, но она так горестно вздыхала, глядя то на меня, то на дверь, за которой скрывался заброшенный зал таверны, что я не решилась. Ладно, не все сразу. В любом случае мне придется на какое-то время здесь задержаться. А значит, у меня не остается выбора, кроме как привести в порядок эту таверну. Вернуть, так сказать, ей былое величие. Иначе, если я за три месяца не найду способ обменяться телами с Лисочкой, нас с Дарси просто выкинут на улицу. То ли дело было в чае, то ли в том, что я просто перестала обращать на нее внимание, но головная боль затихла. Я осушила кружку и решительно поднялась. – Пойду переоденусь. У вашей Лисочки ведь есть что-то в гардеробе, кроме ночной сорочки? – Сундук возле кровати стоит. – Снова вздохнула Дарси. – Там вся одежда моей девочки. Та, которой она побрезговала, когда… Не договорила и замолчала, поджав губы. Я кивнула и поспешила через зал наверх. В босые ноги постоянно впивался какой-то мелкий мусор, и я надеялась, что у прежней хозяйки тела была удобная обувь. В комнате я без сожаления сорвала с окна пыльную тряпку и распахнула ставни, впуская внутрь свет и свежий воздух. Откинула тяжелую крышку сундука и стала по одному доставать платья Лисочки. Розовые, голубые, желтые. Кажется, она очень любила быть на виду. Платья были тяжелыми, со множеством отделки, и совершенно непрактичными. В таких ни присесть, ни вздохнуть. И уж точно в них невозможно будет наводить порядок и мести полы. Покопалась еще и выудила на свет нечто, похожее на школьную форму: темно-синее платье простого кроя с юбкой до щиколоток и свободными рукавами. Отложила в сторону. Это может подойти. Больше в сундуке ничего полезного не оказалось. Разве что пара стоптанных туфель из мягкой кожи на низком каблучке. Переодевшись, я решила исследовать комнату. Раз уж Алисия здесь жила, значит, должны быть и другие ее личные вещи. Например, большая сумка с широким ремнем, которая нашлась в углу за кроватью. Тяжелая и ужасно неудобная. Я вывернула ее на кровать, рассматривая находки. Еще одно платье, какие-то вычурные атласные туфли на шпильке, с одного взгляда на которые, было понятно, насколько они неудобные. Бархатный мешочек, внутри которого нашлись золотые украшения. И толстый, потрепанный блокнот. Я, вытаращив глаза, перебирала найденные сокровища: подвески, серьги и браслеты с большими драгоценными камнями, здесь была даже золотая ложка с гравировкой. Решение проблем с таверной лежало прямо передо мной, тускло переливаясь на несвежих простынях. Отлично! Если сдать их в ломбард, можно будет нанять и кухарку, и официанток, и бармена. А потом уделить все свое время поиску заклинания, которое вернет мне мое тело и мой мир. Я уже хотела вернуться вниз, чтобы обрадовать Дарси, но сперва решила до конца изучить находки. Взяла блокнот и раскрыла на первой странице. Блокнот оказался личным дневником Алисии Росс. Видно, она начала вести его до того, как вышла замуж. Почерк у Алисии был на удивление аккуратный и разборчивый. Так что мне не пришлось разбирать каждую строчку. Взгляд быстро скользил по страницам. Лисочка была педантична в ведении дневника и записывала практически каждый день, даже если ничего особо не происходило. Увлекшись, я даже забыла, что продолжаю сидеть прямо на полу, перед кроватью. Теперь стало понятно, почему Дарси сразу меня раскусила. Лисочка, судя по всему, не особо любила бабулю. Да и вообще была той еще избалованной, противной девицей. Такие считают, что весь мир им должен. Тем более было странно, что она жила с бабулей. Из дневника я поняла, что Дарси, которая и сама была с характером, тоже не жаловала внучку. Точнее, пыталась сделать из нее человека, приучая к простому труду. Из-за чего они и кусались изо дня в день. Пока Алисия не вышла замуж. Дальше она описывала свою жизнь замужней дамы. И чем дальше я читала, тем сильнее округлялись мои глаза. А волосы на макушке вставали дыбом. Дочитав до последних строчек, я с ужасом захлопнула дневник и невидящим взглядом уставилась в окно. Бедная Лисочка! Ее муж… Нет, это безумие какое-то… А потом до меня дошло, что теперь-то на месте Лисочки я. И если дэйн Пэйтон захочет однажды вернуть жену… Бедная я! – Как вы могли выдать свою внучку за это чудовище! – От прочитанного меня так трясло, что я с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос на Дарси. Старушка, которая мирно расставляла посуду, когда я влетела в кухню, резко обернулась и уронила на пол чашку. – Я была против этого брака! – Зло рявкнула она. – И вообще, это не твое дело, переселенка! Я поморщилась. Нехорошо начинать наше сотрудничество с выяснения отношений. – Где у вас совок с метлой? – Миролюбиво спросила я. Дарси махнула рукой в сторону угла, в котором стоял веник с металлическим совком. Я собрала осколки и выбросила их в деревянное ведро. – Извините, это и правда, не мое дело. Просто я прочитала дневник Алисии. – Призналась я. – И мне страшно, что дэйн Пэйтон решит ее вернуть. – Не решит. – Устало ответила Дарси. – Алисия успела… Успела сказать мне… Она поникла, и я увидела, как дрожит ее подбородок. Кажется, было что-то, о чем Лисочка не упомянула в своем дневнике. И в голосе несчастной старушки было столько обреченности, что у меня самой упало сердце. Да что ж там случилось такого перед моим появлением? – Что она вам сказала? – Забудь. Не твоего это ума дело. – Старушка подбавила металла в голос и отвернулась, возвращаясь к своему занятию. – Раз уж я на месте Алисии, это касается и меня! – Твердо сказала я, но Дарси будто уже забыла о моем существовании. Я постояла немного, но ответа не дождалась. Старушка была на удивление упертой. А мне никак нельзя было с ней ссориться. Все-таки она была моей единственной надеждой в этом мире. – Где у вас тряпки и ведро для воды? – Решив, что к разговору мы еще вернемся, я стала заплетать длинные локоны в косу. Сперва хотела навести порядок в комнате, где мне предстояло жить. Иначе сейчас займусь уборкой в зале таверны, а потом придется спать в пылище, потому что на собственную комнату сил уже не останется. Дарси пробурчала что-то про подсобку, дверь в которую находилась в кухне. Я заглянула внутрь и поразилась тому, какой внутри был порядок. Тряпки, губки и скребки лежали аккуратными стопками. Внизу стояли несколько ведер разного размера, жестяные и деревянные. Две швабры и метелки на длинных ручках, стеклянные банки с жидкостями разных цветов. Складывалось впечатление, что подсобка – единственно место во всем строении, где Дарси поддерживала порядок. А может быть, кто-то прибирался здесь еще до закрытия таверны, а потом в подсобку никто и не заглядывал. Отдельно в стороне на гвоздике висели фартуки. Я не удержалась и взяла один из них. Надела поверх платья и стала прикидывать, что мне понадобится для уборки. Одна тряпка для окна, другая – для поверхностей, третья, самая большая – для пола, после того как пройдусь по нему метлой. Неплохо было бы еще постирать постельное белье. А то оно выглядело так, будто кровать стояла не застеленной много лет, покрываясь пылью и грязью. А потом приехала Алисия и решила поспать прямо так, не сменив простыни. Хотя, может, все так и было. Учитывая, что ей пришлось пережить, грязное постельное белье – не такая уж трагедия. Согласно дневнику, Алисия была замужем всего несколько месяцев. И первое время она была счастлива. Пусть муж и был гораздо старше нее, это был богатый, уважаемый дэйн. Родители быстренько выдали ее замуж, и хоть сама Лиса и не знала Маркуса Пэйтона до свадьбы, она была рада избежать участи владелицы таверны в небольшом городке. Маркус красиво ухаживал за юной супругой даже после свадьбы, водил по балам и приемам, дарил драгоценности. Вот только спустя всего две-три недели уважаемый муж переменился. Перестал брать Лисочку на приемы, а дома по вечерам появлялся в дурном настроении. И срывался, конечно же, на супруге. Сперва словесно, а потом уже и не только. Причем бил так, чтобы не оставалось синяков – пока переодевалась, я успела заметить только бледные следы на предплечьях. Последней каплей для Алисии стало стремительное ухудшение самочувствия. Она больше не хотела оставаться в доме тирана-мужа. А бежать было некуда. “Любящие” родители, которые слишком быстро выдали ее за Пэйтона, тут же отправили бы ее обратно. Оставалась только бабушка Дарси. Последнее, что Алисия написала в своем дневнике: муж открыто привел в дом любовницу. Видимо, после этого, бедняжка собрала всю свою решимость, забрала драгоценности и сбежала. И ей явно было не до записей в дневнике. И если сперва я думала продать украшения, чтобы поставить таверну на ноги, после прочтения дневника начала сомневаться. Что, если оскорбленный побегом жены Пэйтон заявится сюда и потребует вернуть свои подарки? – Ничего, Лисочка. – Ворчала я себе под нос, набирая инвентарь для уборки. – Если твой муженек и придет сюда, мы с Дарси мигом его отвадим! И таверну восстановим. Так что, как мы с тобой обратно поменяемся, будешь в шоколаде. Я продолжала бухтеть, пытаясь подбодрить сама себя. Но потом в глубине подсобки, в ее самом темном углу что-то промелькнуло, отчего из меня против воли вырвался громкий визг. – Ну чего ты орешь? – Тоном Карлсона заявила Дарси, появляясь у меня за спиной. Я подпрыгнула, развернувшись, кажется, прямо в воздухе. – У вас там паук! – Страшным шепотом ответила я, на всякий случай прикрывая дверь в подсобку. В принципе, пауков я не то что боялась, просто считала их неприятными, но порой неизбежными обитателями старых углов, в которые давно никто не заглядывал с пылесосом. Но в этот раз он был слишком уж большим, да и появился так внезапно, что я, погруженная в собственные мысли, испугалась. – Нет у нас никаких пауков. – Ворчливо сказала Дарси. – И быть не может. Я недоверчиво посмотрела на нее, но спорить не стала. Уже поняла, что это бесполезно. – Где можно набрать воды? Я пойду в спальне порядок наведу. – Вон кран, видишь? – Дарси показала на встроенный прямо в стену кран, по бокам от которого было два рычажка. – За рычажок потяни, польется вода. Кран располагался в углу кухни, на такой высоте, чтобы было удобно набирать воду в ведро. Такой же был, как я успела заметить, над раковиной. Продумано, однако. Не надо пытаться запихать ведро в раковину или набирать в него воду, переливая черпаком. Я налила воды, перехватила поудобнее рабочий инструмент и поднялась на второй этаж. Без жалости сдернула постельное белье и отнесла его вниз. Осторожно приоткрыла дверь в подсобку и достала еще одно ведро и брусок мыла. Дарси на кухне уже не было. Я не стала ее искать, решив, что справлюсь и без ее ворчания. Попробовала повернуть второй рычажок и убедилась, что горячая вода в этом мире тоже имеется. Набрала половину ведра, первым попавшимся найденным ножом наскребла в ведро мыльную стружку и, как смогла, взбила пену. Да уж. Давненько мне не доводилось стирать руками такие объемные вещи. Я до сих пор помнила, с каким трудом полоскала в ванной, а потом отжимала пододеяльник, когда у меня сломалась стиральная машина. Одного такого раза хватило, чтобы поскорее наскрести денег для ремонта. А теперь вот никаких благ цивилизации не предвидится. Так что придется вспоминать, каково это – все делать собственными руками. Я мысленно застонала. Надо поскорее разузнать про заклинание, которое все вернет на свои места! Ни интернета, ни пылесоса со стиральной машиной… Как люди вообще здесь живут? Усмехнулась собственным мыслям. Скоро на собственном опыте узнаю, как люди живут. Выбора-то особо нет. Разве что лечь да помереть. Но этот вариант точно не для меня. Я не привыкла сдаваться. Нужно до блеска отдраить таверну – сделаю. Нужно вернуть в нее посетителей – устрою такую рекламу, что остальные точки общепита в этом городе разорятся! И с бабкой подружусь! А то чего она… Зарядившись собственной решимостью, я так яростно стала стирать простынь, что из ведра полетели хлопья пены, забрызгав и меня и весь пол вокруг. Но я уже была на кураже. Правду говорят: глаза боятся, а руки делают. Ничего страшного в стирке не было. Я же не на целый отель простыни взялась стирать. А ради себя любимой постараться не жалко. После простыни настала очередь наволочки и пододеяльника. Я все тщательно постирала и прополоскала в мыльной воде, потом трижды меняла воду, ополаскивая белье уже начисто. А когда пришло время отжимать его и развешивать, поняла, что этот шаг я забыла продумать. Привыкла к складной сушилке, которая всегда стояла в углу балкона. А сейчас как быть? Пришлось звать на помощь бабулю. – Что ты тут устроила? – Кажется, я начала привыкать к ее вечно недовольному тону. – Большую стирку! – Гордо ответила я и вспомнила старую рекламу. – Вы все еще кипятите? Тогда мы идем к вам! Дарси посмотрела на меня как на чокнутую. Разве что пальцем у виска не покрутила. Но меня это совсем не трогало. Пусть думает обо мне все, что хочет, главное, чтобы мы в итоге нашли общий язык. Или, по крайней мере, не вставляли друг другу палки в колеса, пока у нас общая цель. – Шла бы в постирочную. – Вздохнула бабуля. – А то в ведре, как селянка какая-то. Я с готовностью проследовала в комнату, где на полу нашлась небольшая ванная, а у стены стоял аппарат для отжимания белья. Нужно было засунуть край мокрой ткани между двух деревянных валиков и прокрутить ручку. Вся лишняя вода стекала в глубокий жестяной поддон, а белье на выходе получалось таким же, как из стиральной машины. Влажным и уже не таким тяжелым. – Тащите, что у вас есть. – Раздухарившись, заявила я. Стирать так стирать! Сейчас вообще ни одной грязной тряпки в доме не останется. Дарси ухмыльнулась и принесла мне целую корзину грязного белья. Я скептично подняла бровь, когда увидела среди этого вороха даже рейтузы, но бабуля, засучив рукава, встала рядом со мной и стала стирать с неменьшим усердием, чем я. – А ты не совсем бестолочь. – Заявила она, когда я налегла на ручку машинки для отжимания. Дарси расправляла одежду и по одной засовывала ее между валиков, а потом складывала отжатое белье в чистую плетеную корзину. – И работы не боишься. – Не боюсь. – Согласилась я, утирая со лба пот. – У вас тут, кажется, по-другому не выжить. – Все так. – Подтвердила Дарси и махнула рукой. – Все. Это последняя была. Пошли, покажу, как развесить белье, чтобы сохло быстрее. Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору мимо моей спальни и вышли на длинный, но узкий балкончик. С обеих сторон от него вперед выдавались крепкие деревянные палки, между которых пролегла натянутая веревка. Дарси медленно стала вынимать из корзины одежду и старательно разравнивала ее на веревках, зацепляя прищепками. – Не вешай как попало. – Нравоучительным тоном она комментировала каждое свое действие. Но эту несложную мудростья я и сама знала. Так что развешивать белье мы закончили в два счета. – А теперь пойдем передохнем, да чаю выпьем. И подумаем, что нам с тобой дальше делать. По Дарси было видно, что она утомилась. Да и я сама уже не была такой бодрой, как в самом начале. Одно дело – закинуть вещи в стиральную машинку, подождать часик, а потом развесить все. Другое дело – стирать, полоскать и отжимать все своими ручками. Так что я была обеими руками за предложение бабули. Чай и отдых сейчас были бы очень кстати. Вот только когда мы вошли на кухню, я замерла в нерешительности. Прямо на столе передо мной сидело нечто странное. Сидело и сверлило меня злобным взглядом.