Глава 26

Пережив первый шок, я подошла к зеркалу во весь рост, расправила плечи и, насколько могла, выпятила живот. — А мне нравится, — сказала я вслух и улыбнулась. — По-моему, мне идёт. Глаза тут же опять защипало от слёз, только на этот раз слёзы были хорошими — счастливыми. У меня будет малыш. Или малышка. Нет, не «будет» — он или она уже есть. Я уже мама! Прижала ладони к животу и поздоровалась с ребятёнком: — Привет. Ты там уже шесть недель растёшь, а я и не знала. Завтра мы летим домой. Сходим к доктору, убедимся, что у тебя всё хорошо. Может, мне пропишут витамины. А может, назначат УЗИ, и я увижу тебя. Представляешь? Раньше не понимала, почему родители, разговаривая с детьми, сюсюкают. А теперь сама говорю с крохой, словно озвучиваю персонажа в мультфильме. Это выходит само собой — от огромной и безграничной любви. Кстати, о родителях. Интересно, как отреагирует на новость наш гулящий и чрезмерно любвеобильный папаша? Обрадуется? Огорчится? В обморок грохнется? Нет, последнее — исключено. У Влада полно недостатков, но что бы ни случилось он ведёт себя как мужчина, этого у него не отнять. Лично я для себя всё решила. Если Дёмин захочет участвовать в жизни дочери или сына — кто я такая, чтобы мешать? Наоборот, буду только рада. Ну а если скажет: «Знать ничего не знаю. Не моё, не хочу», развернётся и исчезнет в закате — бог ему судья. Настаивать, навязываться, требовать алименты точно не стану. Достала ноутбук и вбила в поиск «6 недель беременности развитие плода», чтобы посмотреть, как сейчас выглядит моя кроха — да как загогулина. Но глазки, ручки и ножки уже есть, такие милущие, что сердце аж сжимается. Давно не чувствовала столько тепла и трепета, разливающихся по груди. Хочется смеяться, петь, танцевать и аж распирает от желания поделиться своей радостью со всем миром. Но мне не с кем. Ни родных, ни подруг. Только Марина — моя правая рука в салоне. Она бы меня выслушала, я знаю. Но не уверена, что эта новость ей интересна. Да и говорят: о беременности на маленьких сроках рассказывают только самым родным, чтобы не сглазили. Я даже подумывала позвонить Владу и огорошить, но отказалась от этой идеи. Чтобы точно знать, как он относится к будущему отцовству, мне надо видеть его глаза в момент, когда он об этом узнает. Зазвонил телефон. Первая мысль — это Дёмин. Может, он почувствовал через невидимые нити вселенной, что я о нём думаю. Или хотя бы потому что у него загорелись уши и началась икота. Нет, последнее вряд ли: если бы эта теория работала, прошедшие шесть недель Влад беспрестанно ходил бы с красными ушами и икал. Но звонил не Влад. На экране высветилось: «Фролов». — Алло-о, — протянула я, и следователь мигом уловил моё настроение. — А ты чего такая довольная? — спросил он с усмешкой. — Больно отдыхать хорошо? — Не без этого, — хмыкнула я. — А у вас как дела? — У меня? Да всё по-старому. Ем когда придётся, сплю мало, работаю много. Собственно, и тебе по делу звоню. Когда обратно собираешься? Мне нужно ещё раз письменно тебя допросить — тогда не придётся идти на суд Марка. — Уже завтра прилетаю. — Хорошо. Но я так быстро и не надеялся. Ты же вроде собиралась отдыхать несколько месяцев? — Собиралась, — подтвердила я. — Но передумала. Домой хочу. А ещё… я только что узнала, что беременна. Я честно пыталась придержать эту новость, но она как-то сама спрыгнула с языка. — Поздравляю! — в голосе Фролова ощущалась улыбка. — Но как ты могла узнать только что? Срок-то уже не маленький. Сергей какого числа погиб… или… отец не он? — выдал мужчина извиняющимся тоном после продолжительной паузы. — Не он, — выдохнула я. — Дёмин, — мигом догадался Фролов, но на то он и следователь. — Да. Только если вам понадобятся и его показания и будете ему звонить — о ребёнке пока не говорите. Он не знает. — Полина, — в голосе Фролова прозвучала не только строгость, но и осуждение. — Ты собираешься скрывать от него? — Конечно, нет! — возмутилась я. — Как увижу — сразу скажу. Я просто хочу, чтобы он узнал от меня лично. При встрече. — Полина, не тяни с этим. Советую сказать ему сразу, как он завтра встретит тебя в аэропорту. Посмотрела на потолок и тяжело вздохнула. — Этого обещать не могу. Влад даже не знает, что я возвращаюсь. И не встретит меня. — Полина… — снова протянул Фролов, и в этом «Полина» слышался уже откровенный укор. — У нас всё сложно, Олег Владимирович. Теперь следователь вздохнул. — Хочешь, я тебя встречу? Влад Откинулся на спинку кресла с телефоном в руке и, как последний идиот, лыблюсь в потолок. Шесть бесконечно долгих недель я ждал этого звонка — и наконец мне сообщили: Полина купила обратный билет, завтра в 16:20 она прилетает. Полтора месяца я жил в режиме «Ждуна», и ломало меня, будь здоров. Трижды срывался и чуть не улетал к ней, но всякий раз останавливался. Первый раз — когда собирал чемодан, второй — по дороге в аэропорт, третий — уже в аэропорту, перед самой посадкой. А сколько раз хватал телефон, чтобы ей позвонить — не сосчитать. Терпел, перебарывал и переступал через себя, потому что хотел ей доказать: я не глухой и не слепой к её желаниям, как она думает. Впервые за долгое время на душе — тишь да гладь. Полина бы ещё сама мне позвонила, сказала, что купила обратный билет, было бы вообще хорошо. Но нет, эта коза втихаря возвращается. Позвонил секретарю. — Слушаю, Владислав Викторович. — Сделайте кофе и зайдите, — велел я. Через десять минут Алёна принесла кофе, аккуратно поставила чашку передо мной и замерла в ожидании. Даже глаз на меня не поднимает. Оно и понятно, за последнее время я будто «озверина» нажрался и лютовал. Рявкал по поводу и без. Как Алёна выдержала — сам удивляюсь. Ведь я отчётливо несколько раз видел, как у неё глаз дёргается, а на лбу светится надпись: «Задолбал, завтра на работу не выйду даже под угрозой расстрела». Надо бы отправить её в отпуск и в качестве поощрения за крепкие нервы и стойкость оплатить ей с мужем и детёнышем семейный тур, куда сама выберет. — Спасибо, — поблагодарил я. — Завтра с двенадцати дня полностью освободите моё расписание. Меня на работе не будет. Твою ж мать… На календаре весна вроде как идёт полным ходом, а снег валит будто январь. И ладно погода дрянь, но долбаный снег спровоцировал на дорогах перманентную пробку. Выехал в аэропорт с запасом в полтора часа, но из-за затора существует приличный такой шанс опоздать. Ещё целую прорву времени потерял в магазине, потому что в последний момент мне приспичило купить для Полины цветы. Сначала продавщица едва шевелилась, пока не прикрикнул, а потом ещё тупил терминал. Как результат, в лучшем случае приеду в аэропорт впритык к рейсу. — Да ну на хер, — рявкнул я, обновив онлайн-табло прилётов и отлётов. Все рейсы, как порядочные ввиду погодных условий задерживаются, а рейс Полины опережает расписание и прибывает на пятнадцать минут раньше. Закон подлости воплоти. В терминал прилёта аэропорта практически бежал. Самолёт Полины, как полчаса уже приземлился. Ждал шесть недель — и, можно сказать, опоздал. Увидев, как Полина выходит, волоча за собой два огромных чемодана из зоны выдачи багажа, я застыл. Залюбовался. Всё-таки она самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И хоть мне нравилась её светло-молочная кожа, загар ей тоже к лицу. Аж больно, как хочу прямо-таки задушить её в объятиях и зацеловать. Полина, будто увидев знакомого, заулыбалась. И проблема состояла в том, что смотрела она не в мою сторону. Дальше всё разворачивалось как в сцене из мелодрамы. Он приехал её встречать, но её уже встречает другой. К Полине подошёл высокий детина и сходу, как я сам недавно мечтал, обнял. В глазах потемнело. Я буквально ощутил мощный выброс адреналина. Напряглось всё, шея, плечи, спина. Крепко сжав кулаки, я дёрнулся вперёд. С одной-единственной целью — разорвать. Без вариантов. С особой жестокостью. Полина ещё, как назло, отлипнув от типа, улыбается ему от уха до уха. А смертник наклонился, поцеловал её в щёку и забрал чемоданы. Когда мужик развернулся ко мне рожей, я притормозил, потому что признал в нём следователя. Фролов, твою мать. Всё-таки не зря я на него грешил. Есть у него к Полине вполне определённый свой интерес. Полностью остановился. Сердце колотится так, что кажется сейчас треснет грудная клетка. Челюсть свело. Дышу через раз. А кулаки трещат от напряжения. Надо уходить. Если я сейчас при Полине переломаю следователю рёбра — все шесть недель пойдут насмарку. Я не для того терпел столько времени, чтобы сейчас всё испоганить. Швырнул цветы в мусорный бак, развернулся и пошёл к выходу. Даже не помню, как вернулся и сел в машину, в голове шумела лишь одна мысль, встретиться с Фроловым, когда её рядом не будет. Полина Перед вылетом мне даже в голову не пришло заглянуть в прогноз погоды. Дом встретил меня аномалией — снегопадом в середине весны. При посадке я глазам не поверила, увидев из иллюминатора, что внизу всё белым-бело. Так как я рассчитывала на другое, на мне была лёгкая ветровка, хлопковые брюки и кроссовки. Насмерть я, конечно, не окоченею, но впредь надо быть более ответственной. Всё-таки я в положении и теперь отвечаю не только за себя, но и за малыша под сердцем. Меня и так потряхивало от переизбытка эмоций, ведь я, наконец, вернулась домой, а увидев знакомое лицо Фролова в толпе встречающих, от радости чуть не прослезилась. Олег Владимирович трогательно поздравил меня с материнством, обнял и поцеловал в щёку. — Дёмину звонила? — спросил он, перехватывая у меня чемоданы. — Ещё нет, — мотнула я головой, но, поймав его хмурый взгляд, пояснила. — Я с ним обязательно поговорю. Возможно, даже сегодня. Крайний срок — завтра. Но сначала хочу помыться, отдохнуть и подумать, как сообщить ему новость, чтобы его Кондратий не хватил. — Не хватит, не переживай, — усмехнулся Фролов. — Я видел, как он на тебя смотрит. Уж поверь, он обрадуется, и это ещё мягко сказано. Чечётку начнёт отплясывать, и если не наяву, ведь Влад у нас сама невозмутимость, то в душе точно. Оставила его слова без комментариев. Олег ошибается, потому что видит лишь верхушку, а не суть. Дёмин долго меня гнобил, обвинял в убийстве Сергея, грозился прикопать в лесу под сосной, если правосудие не накажет. А когда осознал свою неправоту, увяз в чувстве вины, пытался загладить, был обходительным, добрым, угодливым… Вот это Фролов и принял за нежные чувства. Которых не было. Нет. И, навряд ли, появятся. Дёмин любит другую. И пока меня не было, он ни в чём себе не отказывал — фото с корпоративного сайта тому подтверждение. — Ну ничего себе, — протянул Олег Владимирович и присвистнул, проходя мимо урны, в которую был воткнут огромный букет роз. — Мы тут с коллегами на восьмое марта скидывались женщинам на цветы, и я прибалдел, сколько они теперь стоят. И мы ещё заказывали тюльпаны, а не розы. Страшно подумать, сколько же стоит этот букет. — А ещё страшнее представить, что чувствовал тот, кто его выкинул, — выдохнула я, глядя на цветы и ощущая необъяснимую горечь. — Красные розы — это как признание в любви. И, факт, их покупали не для мусорной урны. Наверняка они предназначались для кого-то любимого, но не срослось. Печально. — Так куда тебя подбросить? — спросил следователь, садясь за руль, после того как погрузил мои чемоданы в багажник и взглядом проверил, пристегнулась ли я ремнём безопасности. — Как заедем в город, высадите где-нибудь на парковке, я закажу такси. — Ерунду не городи. Диктуй адрес. — Олег Владимирович, я сняла номер в гостинице в центре. Зачем вам туда соваться в такую пробку? — Адрес, Полина. Адрес. Долго уговаривать меня не пришлось. Я предложила следователю удобный вариант, но он отказался, поэтому с чистой совестью назвала улицу и номер дома. — А почему в гостиницу? У тебя же есть отличный большой дом? Не хочешь в нём жить из-за воспоминаний? — И это тоже. Но ещё он слишком далеко от работы, и жить там одной в моём положении небезопасно. Если что случится, я там год пролежу, никто и не хватится. — И что, будешь теперь в гостинице обитать? — Пока да. Это, кстати, удобно: готовые завтраки каждый день, уборка и смена белья. Но в ближайшем будущем планирую купить свою квартиру. Одна даже есть на примете, я её смотрела, надеюсь, она ещё не снята с продажи. Во время полёта я, взвесив все за и против, решила купить ту квартиру, которую мне так усердно сватал Дёмин. Да, мы с ним будем соседями, но на этом минусы квартиры заканчиваются, и дальше идут одни только плюсы. Да и соседство с Владом в теории тоже может стать плюсом, если он всё-таки решит участвовать в жизни нашего ребёнка. Влад Уехать вчера из аэропорта было крайне верным решением. Увидев Полину с Олегом, потерял голову. Напридумывал себе всякого. Подойди я тогда к ним, даже слушать ничего бы не стал и наворотил таких головняков. Позже подостыл. Позвонил Олегу, хотел договориться о встрече, но необходимость отпала, когда я понял, почему именно он встретил Полину. Фролов звонил ей накануне вылета, чтобы узнать, когда она сможет дать показания. Между делом Полина упомянула, что её никто не встречает. Тогда Олег предложил ей свои услуги. Всё подтвердила распечатка звонков: пока Полина отдыхала, кроме того раза, больше они не созванивались. Ещё Фролов мне шепнул, что у неё в планах со мной встретиться, но для начала хочет прийти в себя. И опять здравствуй, режим «ждуна». Сначала ждал её звонка дома, но там я просто пялился на телефон. Поэтому приехал в офис — здесь работа хоть как-то, но отвлекает. Дверь кабинета открылась. Ко мне пожаловала Виктория Скворцова, новый пиар-менеджер. Она ещё с презентации просила о встрече, чтобы показать мне новую стратегию продвижения бренда. Учитывая, что большинство сегодняшних встреч я вчера отменил, выделил ей двадцать минут. Виктория вышагивала по кабинету, явно перепутав его с подиумом, смотрела мне прямо в глаза с призывной улыбкой. Нет, девушка она, бесспорно, красивая, но, во-первых, она не Полина, а во-вторых, женщина теряет в моих глазах всякую ценность, когда так откровенно и навязчиво себя предлагает, и ладно бы из симпатии, но нет — исключительно из корыстных соображений.