Глава 10

– Евдокия Филипповна, Вам тут цветы, – произносит девочка, что работает в офисе на входе. Всё никак не запомню её имя. – Можешь забрать себе или выброси, – отвечаю, даже не останавливаясь у стойки. – Это не совсем обычные цветы, – быстро добавляет она, а я замечаю, как смущается девушка. – Давай, – закатываю глаза и подхожу к ней. Она достаёт из-за стойки большой букет, завёрнутый в чёрную бумагу, а сверху затянутый прозрачной упаковочной плёнкой, и я зависаю. – Это что? – смотрю я удивлённо, не успев справиться с эмоциями. – Ваш букет, – смущается девушка. Так, пора заканчивать. Нечего здесь всем смотреть на меня. Забираю букет и иду к себе. Машину Макса я ещё не видела на парковке, значит, группа поддержки пока отсутствует. Владусе звонить не буду. С меня хватило прошлого понедельника. Блин, уже неделя прошла, оказывается. Ну да ладно, дело здесь в том, что сейчас моя Владуся слишком восприимчива ко всему, что связано с её близкими, и я очень горжусь, что она считает меня таковой. Но в этом и заключается основная проблема. Она подняла на уши всех: и Виктора Григорьевича, своего папу, у которого всегда есть туз в рукаве в виде тайных знакомых, и Чернова привлекла. Я еле успокоила всех. Хотя в тот день или, точнее, уже вечер, когда, спустя небольшую истерику в моём исполнении, потом в исполнении Влады, нам с Черновым удалось уложить её отдохнуть вместе с Катюней, он пригласил меня на чашечку коньячка на террасу. – Дусь, не отказывайся от помощи, – сказал Чернов спустя минут пятнадцать молчания. – Я понимаю, что Влада, может, и преувеличивает сейчас, но, поверь, даже я охренел, когда увидел тебя в слезах. Такие, как ты, не плачут. – Спасибо за комплимент, – ответила устало. – Это не комплимент, Дусь, – покачал голов Чернов. – Это паршиво. Ты же девочка, сама так всегда говоришь моим королевам, но отрастила себе яйца. А теперь я вижу, что Влада отдыхает в сравнении с тобой. У неё была броня, но ты переплюнула всех. – Александр Владимирович, Ваши словечки вводят меня в шок, – хмыкаю я, стараясь перевести тему в другое русло. – Не увиливай, женщина, – улыбается он. – Я ваши уловки уже изучил, слава богу. – Какой же ты умный, – вздыхаю я. – Но мне помощь не нужна. – Ты же понимаешь, что я всё равно буду всё узнавать, – говорит он в лоб, выпивая одним глотком содержимое чашки и предлагая обновить. – Влада с меня не слезет, а я не привык отказывать своей супруге. – Ничего не нужно узнавать, Саш, – вздохнула я, а к горлу снова подступила горечь. – Всё, что происходит со мной, это полностью моя заслуга. Мне так удобно – никто не лезет под кожу, и тебе не советую. – Ну врунишка, ты, конечно, отменная, но в данный момент твой талант тебя подводит, – усмехается Чернов. – Кто-то пролез. И сделал больно. Или ты сама позволила. Тогда возникает вопрос: зачем. – Вот скажи мне, Чернов, – решаю задать вопрос, который меня действительно мучает. – Почему одни мужчины чувствительные, умные, видят, что скрывает под маской женщина, а вторые – идиоты, только больнее ранят, а потом ещё с вениками припираются? – О, тут всё просто, Дусь, – и снова Чернов улыбается, а меня каждый раз передёргивает от его улыбки. Мне кажется, что он демонстрирует оскал. – Мы притягиваем к себе таких же людей, как и мы сами, – отвечает он, а я немного теряюсь. – Не смотри на меня так, – хмыкает. – Сейчас объясню. Ты знаешь, чем меня взяла Влада? – спрашивает он. А ведь и правда, я никогда не задумывалась, чем Влада привлекла внимание Чернова. Она всегда была отстранённая, погружённая в свою боль, да ещё и это предательство мудака Вали. А тут Чернов! – Она была не такая, как все. Сидела с обычным блокнотом вместо планшета или ноута, не строила никому глазки, не смотрела по сторонам, – Чернов погружается в воспоминания, и это, оказывается, завораживающе. Мужчина, а так точно помнит всё. – Она смотрела будто сквозь всех. Гордая такая, холодная. Женщина, – выдыхает с восторгом. – И крутила свою шахматную фигурку красной королевы в руках, – мы с ним улыбается синхронно. – А я понял, что она та, кто станет моей. Не просто любовницей, девкой по вызову, ну и все остальные эпитеты. А именно моей женщиной, женой, матерью моих детей. Поставил цель и шёл к ней, пока не достиг. И мысли у нас с ней, как оказалось, были схожи. Чернов замолкает, давая мне возможность переварить информацию. А ведь и правда, Владуся всегда мечтала о крепкой большой семье, о любви, и даже своего бывшего слизняка тащила на себе, покрывая все его хотелки, потому что надеялась, что всё наладится. – А что хочешь ты, Дусь? Что у тебя болит? Почему ты плачешь сегодня, хотя от тебя за километр несёт хорошим сексом, – вопросы Чернова попадают в цель так метко, что я теряюсь. – Я не Влада, не буду выпытывать тебя, да и все ваши женские штучки не для меня. Но вот поверь, тот, по причине которого ты плачешь сегодня, явно с тараканами покруче, чем у тебя, – уверенно заявляет Чернов. – Я его не защищаю и очень надеюсь, что ты упростишь мне задачу и просто назовёшь его фамилию, чтобы я смог отчитаться своей милой жене, которая с утра затребует отчёт, – и снова он улыбается. – И добавлю, Дусь. У этого мужика яйца должны быть алмазные, не в плане ценности, а в плане крепости, конечно. Если с Владой можно и титановые иметь, а сейчас иногда и расслабляться, то с тобой… – Чернов многозначительно хмыкает, а я чувствую, что краснею, и очень надеюсь, что это из-за выпитого коньяка. – Ну ты сама всё понимаешь. И вот этот разговор я прокручиваю в голове уже неделю. Я даже несколько раз хотела сама поискать информацию о Горском, но почему-то каждый раз останавливала себя. Начну искать, и всё перейдёт на другой уровень, а я не хочу этого. Хотя судя по тому, что мне на работу стали каждый день приходить цветы, у кого-то этот уровень уже наступил. Я, конечно, ждала счёт за ремонт его машины, а не цветы, но что есть. И вот сегодня мне пришло вот это. Захожу к себе в кабинет и не знаю, что мне делать с этим чудом. Цветы не принимала, и девочки их куда-то оперативно убирали. А здесь… Снимаю верхнюю плёнку, и кабинет сразу наполняется запахом свежей клубники в шоколаде. Рот наполнился слюной, а пальцы уже сами снимают одну ягодку и пробуют. – М-м-м, – стону я. – Нужно было сразу догадаться, как только ты меня чуть не задавила, что ты любишь всё необычное, – раздаётся за спиной голос, заставляя меня напрячься. Разворачиваюсь и натыкаюсь на потемневший взгляд Горского. – Вы ошиблись дверью, – стараюсь говорить холодно, но что-то снова идёт не так. По крайней мере, сердце в груди устраивает скачку. – Где-то я это уже слышал, – хмыкает Гор, заводит руку за спину, и я слышу, как щёлкает замок в двери.