Глава четвёртая

— Ты что придумал, Минеев? — удивлённо спросил главный инженер, тыча пальцем в заявление Захара. — Мы тут тебя ждём на работу, дни считаем, можно сказать, а ты мне заявление об увольнении приносишь! Ты же знаешь, как нам проверенные кадры нужны! Тем более, у тебя образование, опыт.

— Простите, что подвёл, Анатолий Сергеевич, — улыбнулся Захар. — Так получилось.

— Прямо так получилось, что надо непременно увольняться?

— Да, — кивнул Захар. — Непредвиденные обстоятельства. Оставшейся от отпуска недели мне никак не хватит.

Захар принял непростое решение, поскольку считал, что напряжённую работу практически на новом месте не удастся совместить с привыканием к новому жизненному статусу.

Накануне, когда Владимир Николаевич приезжал к Захару, мужчины договорились о том, что Ксюша пока будет жить на прежнем месте, но из детского сада её будет ежедневно забирать Захар. Вечера по будням Ксюша будет проводить с отцом, выходные — полностью с отцом, только ночевать будет у деда.

Вечером в воскресенье Владимир Николаевич прислал сообщение, в котором рассказал, что поговорил с Ксюшей, и она восприняла новость довольно спокойно, не выразив особых эмоций.

Захар это понимал — его бы больше удивило и насторожило, если бы Ксения слишком явно обрадовалась или огорчилась. А так — нормальная человеческая реакция на непонятную ситуацию. Захар почему-то даже не сомневался, что они с Ксюшей быстро привыкнут друг к другу, найдут общий язык.

Беспокоило Захара другое: у него ещё нет официального документа об установлении отцовства, и из детского сада никто Ксюшу с ним не отпустит. Пока решили, что Ксюшу будет забирать кто-то из родственников, а Захар станет ждать на улице. Вот кто из родственников? Этот вопрос очень волновал Захара, несмотря на то, что предчувствия появились сразу. Кстати, они потом полностью оправдались.

— Что молчишь, Минеев? — главный инженер заглянул в лицо Захара. — Со здоровьем что-то? Может, помощь нужна?

— Спасибо, Анатолий Сергеевич, со здоровьем всё в порядке.

Захар очень не любил посвящать посторонних людей в свои личные проблемы, но в этот раз, кажется, отмолчаться не получится.

— Так получилось, Анатолий Сергеевич, что я встретился с дочерью, о существовании которой не знал до сих пор, и ей всего шесть лет. Вот такая ситуация. Матери у девочки нет, давно не стало, правда, есть родственники матери, очень хорошие и порядочные люди. И теперь я собираюсь… Полностью наверстать вряд ли получится, но я собираюсь взять на себя все заботы, как можно больше времени проводить с дочерью. Успешная работа в эту ситуацию никак не вписывается.

— А мы впишем, — усмехнулся главный инженер. — Поскольку ребёнку для полноценного развития нужна не только духовная, но и вполне конкретная пища. Чем собрался кормить дочь, Минеев?

Анатолий Сергеевич говорил, а сам что-то смотрел в компьютере.

— У меня достаточно большой опыт удалённой работы, я ведь, когда болел, больше года просидел дома практически безвылазно.

— И всё же в этот раз тебе придётся выйти из сумрака, Минеев, и работать в реальном времени и в реальном месте.

Главный инженер распечатал два новых бланка заявлений и протянул Захару:

— Заполняй. Нашёл у тебя две недели отпуска, неиспользованные. И на полтора месяца без оплаты пиши. Ждём тебя в июле, чтобы как штык! Заявления сам директору передам.

* * *

Прямо с завода Захар поехал в специализированную клинику, где его уже ждали Ксюша и Владимир Николаевич.

Ехал в автобусе и размышлял о необходимости покупки автомобиля. Свою машину Захар продал ещё во время болезни, да и позже избегал садиться за руль.

Почему-то Захар совсем не удивился, когда, приехав в клинику, увидел в составе делегации встречающих Дарью. Увидев, ещё раз утвердился в своих подозрениях: это не первая и далеко не последняя их встреча.

От размышлений, полных мрачноватого юмора, Захара оторвала Ксения:

— Дедушка сказал, что ты мой папа, — серьёзно заговорила девочка, глядя на Захара снизу вверх.

Он присел на корточки перед Ксюшей.

— Дедушка всегда говорит правду, ты моя дочь, а я твой отец. И не бойся: больно здесь, в клинике, не делают, это я могу сказать тебе с огромной уверенностью.

— Значит, раз ты будешь приезжать за мной в садик, я могу всем ребятам рассказать о том, что у меня теперь есть настоящий папа?

Сердце в очередной раз уже почти привычно, но по-прежнему очень больно сжалось.

— Конечно, Ксюша, — серьёзно ответил Захар. — Я буду очень-очень рад, если ты расскажешь друзьям обо мне.

Во вторник, приехав к детскому саду в назначенный час, Захар увидел у ворот Дарью. Вчера, когда они были в клинике все вместе, она вела себя спокойно, не обостряла и без того сложную ситуацию. Сегодня лишь сухо кивнула.

…Постепенно новая жизнь стала привычной для всех. С утра Захар занимался ремонтом в будущей детской. К счастью, вернувшись в родной город и в свою квартиру, он купил минимум мебели, и теперь перетащил всё в свою комнату.

В комнате Ксюши освежил побелку и поменял обои. Обилие пластика никогда не нравилось Захару, он предпочитал чистоту, но избегал новомодных ремонтов. Теперь предстояло обставить комнату, и выбирать мебель они поедут вместе с Ксюшей.

Даже к постоянному присутствию Дарьи и к её замечаниям Захар привык. К счастью, замечаний с каждым днём становилось всё меньше, хотя общалась с ним Даша по-прежнему сухо.

Однако Захар позволил себе самоуверенно надеяться на то, что Дарью ежедневно приводит в детский сад не только стремление оберегать Ксению. А ещё он надеялся на то, что переломит ситуацию, научит Дашу доверять ему.

За мебелью ездили в выходные, ровно через две недели после первого визита Захара в дом родных Лизы. Поехали и Даша, и Владимир Николаевич, поскольку он всех и повёз.

Потом заказали роллы и отправились домой к Захару, ждать, когда привезут мебель. На этот раз Захар оплатил и сборку, поскольку надо было собрать всё как можно быстрее. В понедельник Ксюша собиралась впервые остаться у отца с ночёвкой, начать обживать свою комнату.

В понедельник Даша забрала Ксению из садика, передала с рук на руки Захару и уехала домой. Выглядела она притихшей и грустной, и Захар понимал, почему: теперь окончательный переезд Ксюши к отцу — это лишь вопрос времени.

* * *

На следующий день, пока Ксюша была в детском саду, а Захар варил суп, чтобы не кормить ребёнка только сухомяткой, раздался звонок в двери. Открыв, Захар так и не поверил своим глазам, хотя увидел Дашу ещё в глазок.

— Мне нужно с тобой поговорить, Захар, очень серьёзно.

На улице опять похолодало; как сказал позавчера Владимир Николаевич — "на черёмуху". Захар так и не понял, как это работает, но в его родных краях действительно практически каждый год наступало похолодание, стоило только зацвести черёмухе, иногда даже снег шёл в эти дни.

Даша пришла в светло-голубой дутой курточке и выглядела, как совсем юная девушка, растерянная и беззащитная, вовсе не похожая на обычную себя.

Захар понял, что может стоять и молча смотреть на неё хоть вечность, ему не надоест, но пора было проявить гостеприимство.

Пропуская Дашу в прихожую, он подумал о том, что никогда так часто не принимал гостей. Но самым удивительным было то, что новое положение вещей ему нравилось.

Захар помог Даше снять куртку, и гостья осталась в светлых джинсах и серо-голубом тонком свитере.

— Ты что-то готовишь? — повела немного курносым носом Даша.

— Щи сварил. Будешь?

— Ты ешь, Захар, а я не буду, — покачала головой Дарья и тут же пояснила: — Аппетита нет, а не по какой-то другой причине.

— Тогда и я позже поем, с Ксюшей. Щи настоятся, вкуснее будут.

Даша прошла в детскую, осмотрелась.

— Ты молодец, так классно всё сделал, — неожиданно похвалила она Захара, остановившегося в дверях комнаты. — Вроде, просто, без излишеств и изысков, но в то же время, есть всё необходимое. И с перспективой на скорую учёбу.

— Спасибо, Даша, — скрывая удивление, ответил Захар.

Удивлялся он не столько тому, что Даша его хвалит, а тому, что они впервые за прошедшие две недели нормально разговаривают, просто разговаривают, — Даша не атакует, а он не обороняется.

— Пойдём тогда чай пить, если есть не хочешь, — решил осторожно закрепить неожиданные результаты Захар.

…Даша минуты две уже размешивала что-то в чашке, хотя от сахара отказалась, и задумчиво смотрела на небольшие чайные волны, сгенерированные движением чайной ложечки.

Захар затаился, используя возможность рассматривать красивое лицо гостьи. В этом лице сегодня не было ни насмешки, ни выражения боевого настроя, ни скептической ухмылки, — только задумчивость и грусть.

— Необходимо признать, — продолжая смотреть в чашку, тихо и спокойно заговорила Даша. — Что все мои упорные попытки разглядеть в тебе никудышного отца для Ксюши с треском провалились.

— Спасибо, я очень рад. Это мой первый опыт общения с ребёнком. Детей у меня до сих пор не было, а сам вырос один, без братьев и сестёр.

— Дядя Вова обо всём рассказал мне вчера вечером, — наконец Даша подняла на Захара красивые синие глаза. — Хоть ты и просил его о том, чтобы он продолжал хранить свои секреты. Интересно, зачем тебе это было нужно? И почему ты так просто отнёсся к тому, что узнал?

— А что изменилось бы, Даша, если бы я отнёсся ко всему сложно? Столько лет прошло, и ничего уже не изменить.

— То есть, тебе по барабану тот факт, что я о тебе плохо думала? А я думала о тебе очень плохо. Неужели тебе было всё равно?

— Нет, совсем нет, — отрицательно покачал головой Захар. — Твоё отношение очень расстраивало и очень задевало меня.

— Правда? — глаза Даши наконец-то сверкнули знакомым огнём. — Почему же ты не поспешил реабилитироваться в моих глазах, а? Две недели молчал, а самое главное — и продолжал бы молчать, не расскажи мне обо всём мой отчим! И ты же настаивал на сохранении тайны!

— Потому что… — Захар растерянно замолчал, не зная, как продолжить, а точнее, начать объяснение.

— Конечно, — удовлетворённо кивнула Даша. — Потому что ты рыцарь без страха и упрёка, а вы, рыцари, замечаете и жалеете только тех, кто немощен и слаб.

— Даша… — попытался перебить Захар, но его попытка утонула, как капля в Ниагарском водопаде.

— Даже после такого ты пытался сохранить доброе имя Лизы, добрую память от ней. Конечно, Лизу ведь нельзя обижать. А Даша… Она же здоровая и сильная, какая разница, что она там чувствует и думает? И вообще, кто это — Даша?

— Даша, ты ошибаешься, — запаниковал Захар, понимая, что каждое слово Даши — правда.

— Чтооо ты говоришь? — подняла брови Даша. — И в чём же я ошибаюсь? Если я ошибаюсь, объясни мне тогда, как ты допустил то, что случилось? Изначально ты дал понять Лизе, что между вами ничего не может быть, и тем не менее, согласился на какую-то странную дружбу, поверил во все рассказанные тебе сказки и байки? Что глаза опустил? Пожалел, дал сочувствию и сопереживанию взять верх над здравым смыслом, так и говори! Позволил манипулировать собой! Да?

— Да, — Захар оставил попытки сопротивления. — А потом привык к Лизе. Я ведь и вправду воспринимал её как друга.

— А Лиза всё это время выжидала и вымеряла, ждала своего часа. Она прекрасно знала, что ты чувствуешь по отношению к ней, и виртуозно играла на этом. Лиза с детства привыкла к тому, что всё и всегда получается по её, с ней почти не спорят. Дирижировать окружающими людьми и их жизнями — это у Лизы получалось лучше всего, виртуозно. Однако есть гораздо более могущественный и талантливый дирижёр — это жизнь, судьба. На крутом вираже она обошла Лизу: ты влюбился в другую, уехал и женился. Не пыталась бы Лиза дирижировать ещё и судьбой, может, по-другому бы всё вышло, и жива была бы.

— Лизе хотелось счастья, — просто ответил Захар. — Каждый человек имеет право на счастье. Разве нет?

— А остальным чего хотелось? Близким, окружающим? Только Лизиного счастья?

— Чтобы счастье пришло, надо хоть что-то делать для этого. Вот Лиза делала, добивалась, правда, иногда прибегая к запрещённым приёмам, но добивалась.

— Хорошо, пусть будет так, — вздохнула Даша. — Я не добивалась, потому и в пролёте.

— У тебя есть какие-то детские обиды, Даша? — осторожно спросил Захар.

— Обид нет, есть удивление. Стоило только маме выйти замуж за дядю Вову, как она оказалась в подчинении у интересов и здоровья Лизы, и мои интересы тоже, соответственно, были подчинены. И это касалось не только вопросов здоровья Лизы, нет! Всегда и во всём, в любых событиях и планах все оглядывались на неё, соизмеряли всё с ней, а меня никто и не спрашивал особо. Что бы я ни делала, каких бы успехов ни достигла, — это воспринималось мимоходом, как должное. Не то что бы я ждала поощрения, нет! Но хотелось, чтобы хоть заметили, похвалили. Да где там, всем и всегда было не до меня. И даже после того, как Лизы не стало, сила заданной инерции была такова, что наши жизни продолжали исполнять нужные партии, скручивая нас в бараний рог.

Да, Захар хорошо помнил из рассказа Владимира Николаевича, что Даша лишилась жениха и личной жизни.

— Единственный человек в этом мире, которого я по-настоящему, всем сердцем люблю — это Ксюша, — глядя в окно, тихо продолжила Даша. — Бедная девочка, ведь всё у неё могло сложиться совсем не так хорошо.

Голос у Даши стал какой-то странный, и Захар начал ещё пристальнее вглядываться в её лицо.

— Даша, ты что, плачешь?!

Она лишь молча покачала головой, но Захар уже был рядом, обнимал Дарью и быстро касался губами её волос.

— Пожалуйста, не плачь! Я всё понял, Даша, прости меня!

— Скажи, — всхлипнув, Даша заглянула в лицо Захара. — А твоё предложение ещё в силе?

Захар осторожно коснулся кончиками пальцев нежной щеки Даши. Он не знал, рыцарь он или нет, но когда Даша выглядела такой беззащитной и нежной, крышу у него сносило окончательно.

Однако он чувствовал, что со смелыми инициативами выступать рановато, ведь сказано по сути очень мало. Ещё очень многое нужно выяснить. Много очень существенного и важного.

— Если что, я не про щи сейчас говорю, — пояснила озадаченная его молчанием Даша.

— Я понял, — улыбнулся Захар.

Подумав, он решил, что предельные откровенность и честность — это единственно верная линия поведения в данный момент. Достаточно уже лжи, секретов и скрытничества! Он сыт ими по горло.

— Почему ты тогда не отвечаешь на мой вопрос, Захар?

— Пытаюсь понять, где правда. Ведь ты сказала, что я последний, с кем бы ты согласилась быть. Помнишь? То есть, я даже после того товарища, твоего бывшего. Даже он как минимум предпоследний.

— Захар, — Даша виновато посмотрела на него и закусила нижнюю губу. — Это и тогда не являлось правдой, когда было сказано мной. А тогда я даже близкого представления не имела о реальном положении вещей. Не знаю, почему, но я никогда не могла относиться к тебе равнодушно и ровно.

— Даша, я хочу, чтобы ты поверила мне и поняла, что я никогда не буду препятствовать вашему с Ксюшей общению или как-то ограничивать его.

— Знаю, — кивнула Даша. — Это всё?

Она попыталась высвободиться из рук Захара, но он не отпустил её.

— А что ещё?

— То есть, ты и вправду предлагал мне быть вместе только ради интересов Ксюши? Никакой личной подоплёки не было, а я слишком самонадеянная дура?

— Ничего подобного! — возмутился Захар. — Я предлагал, главным образом, из-за самого себя.

— Тогда в чём дело? Почему решил заднюю включить?

Захар тяжело вздохнул и отпустил Дашу. Сел, опершись локтями о колени.

— Это я был слишком самонадеян. Чувства, Даша. Как без них? Я твёрдо уверен в том, что даже совместная забота о ребёнке — это недостаточно крепкий фундамент для отношений.

— У тебя совсем нет чувств ко мне? — типично по-женски истолковала слова Захара Даша.

— У меня-то как раз есть, — усмехнулся Захар. — Неужели не заметно? Мне кажется, уже все поняли, потому Владимир Николаевич и взял на себя ответственность, раскрыв тебе правду.

Щёки Даши порозовели, глаза заблестели.

— То есть, ты думаешь, что у меня нет чувств к тебе? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Думаю, есть, но несколько иного порядка.

— Много ты знаешь о порядке! — воскликнула Даша. — Может, я потому к тебе так и цеплялась!

— Давай с этого места подробнее? — выпрямился Захар.

Впервые с момента знакомства с Дашей у него появилась реальная надежда на взаимность.

— Ты мне показался симпатичным ещё тогда, когда Лиза показывала ваши совместные фотографии. Но тогда, конечно, я думала о тебе отвлечённо, прежде всего, как о парне Лизы, а не как о привлекательном мужчине. Лиза ведь не только тебе сказки рассказывала, но и мне. Были у неё ваши совместные селфи, но я тогда даже не придала значения тому, что вы на них не проявляете никаких чувств друг к другу, просто стоите рядом. Подумала: мало ли, какие у людей привычки. Не всем нравится выставлять свои чувства напоказ, демонстрировать их окружающим. Потом, когда всё случилась с Лизой, я возненавидела тебя. Мне было больно, у меня в голове не укладывалось, как ты мог так поступить, но в первый год после ухода Лизы я с маниакальным упорством заходила на страницу твоей жены, где она публиковала ваши фотографии. У тебя очень красивая жена.

— Бывшая жена. Давно бывшая, Даша!

— А что случилось, Захар? Почему вы расстались?

— Я обязательно расскажу, Даша, обещаю, только чуть позже. А пока очень хочу послушать тебя. Продолжай!

— С тех пор, как мы с тобой познакомились лично, у меня будто началось раздвоение личности. Я понимала, что должна тебя ненавидеть и избегать, но меня влекло к тебе, и я ничего не могла поделать с этим. Какое всё-таки счастье, что дядя Вова обо всём мне рассказал! А то мне порой казалось, что я с ума сойду.

— Я правильно понял, что ты готова рискнуть?

— Готова, конечно! — воскликнула Даша. — Иначе для чего я столько всего сказала?

— Хорошо, — кивнул Захар, встал и вышел с кухни.

Через некоторое время он вернулся, а в руках у него была трость.

— Что это? — удивилась Даша.

— Трость, — пояснио Захар.

— Я знаю, что это трость. Зачем ты принёс её?

— Для того, чтобы показать тебе одну из причин, по которым мы с моей бывшей женой расстались. Хотя трость появилась уже после того, как Аня ушла. До трости были ходунки и костыли.

— Что с тобой случилось? — ни в лице, ни в голосе Даши не было испуга или паники, только серьёзное участие.

— Случилось в юности, с мотоцикла упал и сломал позвоночник. А почти пять лет назад, участвуя в соревнованиях от предприятия, я неудачно упал и сильно ушиб спину. Настолько неудачно, что на восстановление потребовалось почти два года. Аня ушла через восемь месяцев, вышла замуж за другого.

— Понятно, — кивнула Даша. — Прости, но я не могу её осуждать. Не у каждого человека в таких ситуациях хватает силы духа.

— Вот и я о том же, Даша. Понимаешь, у меня нет никаких гарантий того, что болезнь никогда не вернётся.

— А я рядом для чего?

— Ты… рядом? — Захар проглотил комок в горле.

Даша встала с табурета, но только для того, чтобы подойти к Захару и устроиться у него на коленях.

— Да, я рядом, — обняв Захара за шею, Даша близко смотрела в его глаза. — И разгоню все болячки, пусть только сунутся!

* * *

— Вот и настало время вспомнить о кастрюле с супом, которая осталась на плите. Хорошо, что ты успел выключить эту плиту сразу после моего прихода.

Даша приподнялась на локте и осторожно провела ладонью по волосам Захара, коснулась лба, щек.

— Налетела на тебя, как… Как…

— Как стихия, — улыбнувшись, Захар открыл глаза. — Закружила и унесла. А я очень счастлив.

— Вот и слава Богу, — выдохнула Даша. — Хорошо, что тебя мой напор не отпугивает.

— Отпугивает? Ты шутишь? Я только и жду, когда ты опять начнёшь не меня напирать.

— Могу лишь сказать, что это будет не раньше, чем ночью, — улыбнулась Даша. — А сейчас нам нужно поесть и ехать за Ксюшей.

— Даша, — Захар нашёл ладонь Даши и сжал. — Какое счастье, что мы встретились!

— Я тоже думаю об этом постоянно, Захар! Давай к этой теме тоже вернёмся ночью? Мне очень хочется ещё поговорить об этом.

— Конечно, вернёмся, и не раз. А теперь пойдём, пока щи не остыли окончательно.

Захар встал первый и протянул руку Даше. Даша потянула простыню, хотела накинуть на себя, но Захар успел её поднять раньше. Смотрел пристально, не отводил взгляда, и Даша начала краснеть.

— Захар… — пробормотала она умоляюще. — Не смотри так!

— Всё равно буду, но пока просто смотреть, — вздохнул Захар. — Нам и вправду пора.

— Я на машине, потому успеем поесть, — стояла на своём Даша. — Я очень проголодалась.

— Надо и мне покупкой машины уже вплотную заняться. Сейчас пока никаких бюрократических дел нет, всё от меня зависящее сделано, только ждать приходится.

— Будешь нас с Ксюшей возить?

— Да, буду возить своих любимых девочек.

— Меня с детства никто девочкой не называл, — Даша обняла Захара сзади и прижалась щекой его спине. — Мне и самой давно кажется, что я машина какая-то, причём, на грани списания в утиль…

— Придётся заново привыкать, — повернувшись, Захар поднял Дашу на руки и прижал к себе. — Вы с Ксюшей мои любимые девочки, навсегда!

* * *

Спустя три месяца, начало августа

— Наконец-то! — воскликнула Ксюша, которая бдительно дежурила у окна. — Даша приехала! Надо вещи собирать! Когда мы поедем в аэропорт, папа?

— Через два часа, Ксюша, так что можешь пока расслабиться и не смотреть на часы каждые пять минут. Тем более, вещи у нас давно собраны.

Сегодня Захар, Дарья и Ксюша собирались лететь в семейное путешествие, которое заменило свадебное, и Ксюша проснулась в половине шестого утра, как тревожная старушка в поликлинику, несмотря на то, что самолёт у них в половине десятого вечера.

Захар и Даша поженились неделю назад. Были тихая скромная церемония и банкет в кругу семьи. Ещё в начале июля Захар сунулся было на завод с повторным заявлении об увольнении, но упорный Анатолий Сергеевич вновь отправил Захара в отпуск без оплаты — на этот раз до октября, поскольку первого сентября Ксюша должна пойти в школу.

Захар, быстро поцеловав дочь в макушку, выглянул в окно. Даже отсюда он заметил, что лицо у Даши заплаканное, и пошёл в прихожую встречать жену. Нужно было узнать, связаны ли слёзы с перепадами настроения, которые теперь случались с Дашей по вполне естественным и объективным причинам, или что-то случилось.

Едва оказавшись в прихожей, Даша утонула в объятиях мужа и спрятала лицо на его груди. Руки обвились вокруг пояса Захара.

— Что такое, а? Кто обидел? — прошептал Захар и осторожно коснулся уже чуть-чуть, самую малость заметного живота Даши.

— Никто, — потрясла головой Даша, продолжая обнимать Захара. — К Лизе ездила, просила у неё прощения.

— К мамочке?

Они и не заметили, как в дверях прихожей появилась Ксюша.

— Да, к мамочке, — кивнула Даша.

— А почему ты просила прощения? Ты обижала маму, когда вы были маленькие?

— Нет, мы никогда не обижали друг друга. Но я думала и говорила резкие вещи.

— Маме говорила?

— Нет, твоему папе.

— А сейчас, после того, как съездила, легче стало? — спросил Захар, заглянув в лицо Даши.

— Да. Я поблагодарила Лизу за всё.

— За что? — не сдавала позиций Ксюша.

— За то, что твоя мама хоть и ушла на небеса, но успела перед этим придумать и сделать счастье для всех нас.

…В начале февраля у Даши и Захара родился сын Алексей, а через два года — ещё один сын, Фёдор. Минеевы переехали в более просторную квартиру. Захар работает инженером на машиностроительном заводе, Даша пока занимается детьми и находится в декретном отпуске, а Ксюша учится в гимназии и посещает танцевальную студию при районном дворце культуры.