Глава вторая

В среду утром Влад выходил из стационара, еле переставляя ноги. Появившийся вчера вечером Василий Васильевич словно послужил катализатором для активной рабочей смены: шлюзы открылись, и пациенты хлынули один за другим.

А может, дело не в Василии Васильевиче, а в его сопровождающей, Ангелине Антоновне? Может, это она, начиная с утра второго января, решила взять шефство над Владом и не оставлять его без работы? Есть богиня танца, богиня охоты… А Ангелина Антоновна — богиня работы?

А ещё не зря говорят: как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Влад встретил праздник на рабочем месте, и результат не заставил себя долго ждать.

Да, голова совсем чугунная. И мысли в ней странные, как в ярком, аляповатом и нелепом сне. Он, Влад, уже больше суток на ногах, начиная со вчерашнего утра, с приёма в поликлинике. Думал, ночью удастся перехватить немного сна. Ага…

Влад спустился с крыльца, остановился и достал из кармана пачку сигарет. Третьего дня он сдал машину на диагностику, потому пришёл вчера в медсанчасть пешком, хоть и пришлось топать целых полчаса. Сегодня тоже погода неплохая, вроде. Прогуляться? Или такси вызвать?

Влад прикуривал, сложив ладони, когда неподалёку хлопнула дверца автомобиля, и под чьими-то шагами заскрипел снег. Прикурив, Влад выпрямился и чуть-чуть вздрогнул: прямо перед ним стояла Ангелина Антоновна в своём бело-красном горнолыжном костюме.

— Здравствуйте, Владислав Михайлович, — потупившись, скромно заговорила она. — А я вас ждала.

Влад уже справился с удивлением и даже успел всё понять.

— Здравствуйте — здравствуйте, Ангелина Антоновна! Неужели всё-таки осознали и решили принести свои извинения?

— Да, — кивнула Лина, по голосу доктора поняв, что он, хоть и помнит всё, зла на неё не держит. — Вчера узнала, до какого часа вы дежурите, вот и приехала.

— А вам что же, не надо на работу?

— У меня сегодня вечерние тренировки.

И тут у Влада появилась идея.

— Если вы так искренне раскаиваетесь, Ангелина Антоновна, то можете загладить свою вину. Вот увидите, стразу станет спокойнее на душе, легче.

— Как загладить? — Ангелина терялась в догадках.

Чем, интересно, она может быть ему полезна?

— Вы ведь на машине сейчас? Я слышал, как хлопнула дверца, а потом ко мне подошли вы.

— Да, на машине.

— Погодите, — Влад поднял ладонь, обвёл взглядом стоянку и указал: — Вот, белый с чёрным, это ваш автомобиль, я помню. "Каптюр". Вы очень феерично скрылись на нём тогда.

— Простите, — щёки Ангелины заалели.

— Да ладно вам просить прощения, Ангелина Антоновна! Я и не сержусь на вас вовсе, а обижаться вообще привычки не имею. Тем более, челюсть вы не мне выставили. Но если бы вы меня подбросили сейчас до дома… Тут недалеко. Я свою машину в сервис сдал, потому пока безлошадный.

— Конечно-конечно! — с готовностью закивала Лина. — Вы ведь, наверно, очень устали? Конечно, подброшу. Вы готовы?

— Да, — Влад выбросил окурок в урну.

Вообще-то он в принципе не приветствовал, когда женщины садились за руль, хотя никогда не был ни консерватором, ни женоненавистником. Просто был уверен, что большинству женщин противопоказано водить машины.

А ещё Влад никогда не садился в машину в качестве пассажира, если не знал, как водит тот, кто за рулём.

Лина никогда не брала незнакомых попутчиков вообще, а мужчин — в частности. Она и сама не могла понять сейчас, почему так рада тому, что Владислав Михайлович попросил её подвезти его. Видимо, очень устал.

Лина сразу решила, что не будет докучать пассажиру разговорами, потому, узнав адрес, поехала молча.

Влад, который сначала всё же наблюдал за ней с некоторой опаской, вынужден был отметить выверенность, точность и спокойствие в движениях Ангелины.

Списав её молчание на то, что она продолжает смущаться, Влад заговорил первый.

— А вы не хотите узнать, как дела у того бедолаги, который так опрометчиво нарвался на вашу немилость второго января?

— То есть, я до сих пор не прощена? — невольно улыбнулась Лина, не отводя взгляда от дороги.

— Прощены, конечно, я же сказал, — Влад тоже улыбнулся. — Просто любопытно.

— Если честно… вот если говорить максимально откровенно, Владислав Михайлович…

— Простите, что прерываю, но зовите меня Влад, если это приемлемо для вас. Ещё раз простите, продолжайте, пожалуйста!

— Хорошо, Влад, тогда вы можете называть меня Лина. Так вот. Перед вами мне стыдно, и перед той девушкой-кассиром неудобно. А бедолага, как вы его назвали, сам нарвался. Он вёл себя слишком вызывающе.

— Не могу не согласиться, — кивнул Влад. — Однако ему повезло дважды. Первый раз, когда вы не сломали ему челюсть. А второй — когда рядом оказался я. Прямо там, в магазине, всё вправил ему.

— Ему бы мозги вправить. А то в следующий раз может так не повезти.

— Не скажите, Лина! Такие, как он, только на женщин и способны возникать. Просто в этот раз ему не повезло. Лина, а вы по какому виду спорта тренер? Ваш провожатый, мой давешний пациент, сказал, что вы коллеги. Вы тоже тренер по шахматам?

— Нет, что вы! Мы с воспитанниками занимаемся легкоатлетическим многоборьем. А сама я когда-то серьёзно занималась толканием ядра.

— Здо́рово! — с уважением сказал Влад. — И многое объясняет. А я футболом в детстве занимался, но, скорее, для души, нравилось очень. Не профессионально.

— Может, и к лучшему, что не профессионально. Хорошие врачи всегда на вес золота, во все времена.

Владу, который был практически чужд тщеславия, стало вдруг приятно и тепло на душе. И даже жаль было, когда через две минуты машина остановилась у его подъезда.

Однако он и предположить не мог, что до момента расставания ещё далеко, так же, как и до вожделенного отдыха.

Отстегнув ремни безопасности и открыв дверцу, Влад начал выходить из машины. Потом он долго пытался понять, что именно пошло́ не так, но плодов его размышления не принесли.

То ли он привык выходить из машины в другом месте? То ли с другой ноги? То ли из другой машины? То ли дети раскатали пятачок у подъезда? А может, Влад просто устал?

Но факт остаётся фактом: он как-то неловко встал на правую ногу и почувствовал резкую боль, пронзившую ногу от стопы до колена.

Постоял немного, дождался, пока боль успокоится. Снова попытался сделать шаг — больно.

Лина смотрела на него из машины, широко распахнув глаза. Кстати, глаза у неё зелёные, он сегодня рассмотрел. Не очень большие, но красивые, с длинными тёмными ресницами. И брови выразительные, ухоженные. Хотя в целом, красавицей в классическом понимании Лину явно не назовёшь.

— Что-то случилось, Влад? — с тревогой спросила Лина.

— Вы знаете, Лина, это уже не смешно. Я начинаю вас всерьёз опасаться.

— Почему? — искренне удивилась Лина.

— Я только что получил растяжение связок, выбираясь из вашей машины. Мы встретились в третий раз, и каждая наша встреча связана с какими-то травмами. Теперь вот очередь дошла до меня. Я понял: необходимо держаться подальше от вас. Карма. Я травматолог, но сам получил травму впервые в жизни. А мне, между прочим, уже тридцать один год. Спасибо, что подбросили. До свидания. То есть, прощайте, Лина.

Не дожидаясь ответа, Влад, прихрамывая, медленно пошёл к подъезду.

Конечно же, Лина закрыла машину и тут же бросилась следом, догнала Влада и схватила под локоть.

— Да не надо мне помогать, что вы! Это ведь не перелом. Сейчас доберусь до квартиры, сделаю повязку и лягу, наконец, спать.

— А вы уверены, что это растяжение, Влад? — нахмурилась Лина. — Давайте вернёмся в больницу…

— Нет! — испугался Влад. — Нет. Я знаю, что говорю.

— А если трещина? Вы можете так сразу и не почувствовать…

— Лина, успокойтесь. И забудьте, пожалуйста, всё, что я вам наговорил. Извините меня. Вы абсолютно не виноваты в том, что я так неуклюже вылез из машины.

— Я провожу вас до квартиры, Влад. И помогу сделать повязку.

— А Василия Васильевича вы вчера тоже провожали до квартиры после больницы? — Влада собственный вопрос удивил даже больше, чем Лину.

— Нет, за ним отец приехал, встретил у приёмного покоя.

Влад не хотел, чтобы Лина провожала его. Ему вообще не хотелось выглядеть при ней пострадавшим и слабым. Однако и отказать ей он не мог, нехорошо выгонять человека, желающего помочь. Не так уж много в мире отзывчивых людей, хотя, безусловно, они есть.

Теперь Влад лихорадочно соображал, что там у него дома, очень страшно или терпимо. Он и сам не любил беспорядок, потому старался не захламлять своё жилище. Да и разбрасывать по дому трусы и носки привычки не имел. Кровать всегда заправлял. В квартире не курил, только на лоджии.

Но вот грязную посуду мог оставить в раковине, да и влажную уборку делал не сказать, что регулярно.

— Вас кто-то встретит? — спросила Лина, когда они поднимались в лифте на двенадцатый этаж. — Дома кто-нибудь есть?

— У меня даже тараканов нет. Надеюсь. Потому встретить некому, я живу один.

— Ах, вот как, — почему-то смутилась Лина. — А я была уверена, что вы женаты.

— Нет. Вот уже четыре года, как не женат.

— Поняла, — серьёзно кивнула Лина. — Извините.

Они подошли к чёрной металлической двери, а потом вошли в небольшой коридор, общий, на две квартиры. Лина сразу поняла, что коридор Влад делит с большой семьёй, когда увидела детскую коляску, несколько велосипедов и самокатов. На стене — несколько пар коньков разного размера, в углу — лыжи. А на полу трёхлитровые банки с соленьями и вареньем, прикрытые старым ковриком.

— Ваши соседи ведут активный образ жизни, — констатировала Лина.

— Да. У них трое сыновей, потому без работы я не остаюсь даже дома, особенно, летом, — улыбнулся Влад.

Лине очень понравилась улыбка Влада. И понравилось то, как он говорил о соседях: по-доброму, так, что становилось понятно — помощь им ничуть его не тяготит.

Окна у Влада круглый год были приоткрыты, потому в квартире оказалось свежо. Влад быстро осмотрелся — вроде, относительно чисто.

Пока Лина мыла руки, он переоделся в спальне, надел лёгкий спортивный костюм, чтобы удобнее было поднять штанину и сделать повязку. В принципе, помощь ему была почти не нужна, но он не возражал, чтобы Лина ассистировала.

Потом Лина вызвалась поставить чайник, а Влад решил прилечь, пока его гостья — она же добровольная помощница — накроет на стол.

…Когда Влад проснулся, за окнами было темно. А ещё пахло чем-то вкусным, так, как обычно пахнет дома у родителей. Видимо, у него уже галлюцинации от голода: в последний раз он ел вчера вечером. Стакан кофе, купленный утром в автомате, не в счёт.

Влад сел в кровати, осторожно пошевелил пальцами, потом всей ногой. Вроде, ничего. Отёка тоже нет, и кожный покров в норме. Значит, с диагнозом он не ошибся. Кажется, это знак — пора отдохнуть. В дополнительный отпуск он не пошёл, решил ударно потрудиться, и вот результат: теперь пойдёт на больничный. Ненадолго, правда.

Стоп. Его же провожала Лина! Где она? Влад посмотрел на часы: девятнадцать тридцать. А когда они приехали с Линой, не было ещё и двенадцати. Вот это он поспал!

— О-хо-хооо, — протяжно вздохнул Влад, встал и побрёл сначала в сторону санузла, заодно проверив входную дверь.

Всё было нормально, двери захлопнуты. Одна связка ключей лежала в кармане Влада, вторая — под зеркалом в прихожей.

Умывшись и почистив зубы, Влад пошёл в кухню. Вроде, у него есть ещё целая упаковка пельменей. Влад очень надеялся, что и хлеб есть, но точно не помнил.

Включив свет в кухне, он несколько секунд удивлённо смотрел вокруг. Потом снова выключил свет и зачем-то закрыл глаза. Когда включил свет и открыл глаза, всё осталось на месте.

Грязной посуды в раковине не было, а на плите стояли кастрюли. В самой большой кастрюле, которая имелась у Влада в хозяйстве, обнаружился борщ. В чаше от мультиварки — картошка с курицей. На столе, под салфеткой, — пирог с яблоками, который мама называет "шарлотка". В хлебнице свежий хлеб. Влад открыл холодильник и обнаружил там салат из свежих овощей, просто свежие овощи и яблоки в выдвижных ящиках, большой пластиковый стакан со сметаной и две упаковки яиц.

Значит, пока он спал, Лина вымыла посуду, сходила в магазин и приготовила обед. Потом собрала мусор и ушла. А он ничего не слышал.

— Обалдеть, — изрёк Влад, в изнеможении опустился на табурет и почесал затылок. — И даже "спасибо" не могу сказать. Я же не знаю ни номера её телефона, ни адреса. Зато гадостей ей наговорил на сто лет вперёд…

* * *

В пятницу у Лины были только утренние тренировки, а у Юлии Николаевны, тренера по шахматам, наоборот, вечерние. Ещё накануне девушки договорились о том, что днём непременно навестят Василия Васильевича.

Юлия Николаевна жила рядом со спортивной школой, потому решили в школе и встретиться. Сегодня Лина прибыла на машине, поскольку Василий Васильевич жил как раз совсем не близко.

Около четырнадцати часов пополудни девушки вышли на крыльцо спортшколы и, весело болтая, начали спускаться с лестницы. День выдался ярким и солнечным, хоть и морозным. Ощущение неотвратимости весны наполняло всё вокруг.

Они не обратили внимания на человека, стоявшего на крыльце, пока вслед не раздался удивлённый голос:

— Лина!

Следом за девушками, медленно и чуть прихрамывая, спускался Влад. В руках у него был букет, упакованный от холода в бумагу.

— Ой, простите, Влад! — растерялась Лина. — Не узнала вас. Здравствуйте!

— Не узнали, значит, богатым буду. Страховку, наверно, получу. Здравствуйте!

Влад слегка поклонился и Лине, и её спутнице, невысокой розовощёкой девушке, из-под белой шапочки которой выглядывали задорные рыжие локоны.

— Лина, простите меня, пожалуйста, я позавчера, видимо, очень устал. Но лучше поздно сказать "спасибо", чем никогда. Спасибо вам за заботу. И за то, что вы неравнодушный человек.

Влад протянул Лине букет. Он видел, что она крайне смущена.

— Спасибо, Влад! Ничего особенного я не сделала, — Лина быстро посмотрела на Юлию Николаевну, которая стояла рядом и с большим интересом наблюдала за ними. — Но мне очень-очень приятно. А как вы меня нашли?

— Было бы желание, Лина, — туманно ответил Влад.

Желание было. Вчера, когда Влад ездил на приём в больницу, он нашёл временную карту Василия Васильевича, в которой были указаны и место учёбы, и место работы. А узнать расписание работы Ангелины было уже делом техники. Вообще-то Влад собирался пригласить Лину куда-нибудь, но не хотел этого делать при посторонних.

— А мы вот поехали Василия Васильевича навестить, — не зная, что ещё сказать, сообщила Лина. — От профсоюза.

— Ах, вот оно что, — кивнул Влад.

Лине почему-то показалось, что известие его не слишком обрадовало.

— Это хорошо, что вы не забываете о больных коллегах, навещает их, справляетесь об их самочувствии. Это правильно, — многозначительно сказал Влад, глядя прямо перед собой. Он-то надеялся, что один такой, о ком Лина переживала и заботилась. А ещё надеялся на то, что заботилась не просто так, не из вежливости. — Что ж, не буду вас задерживать. Мне пора. Василию Васильевичу скорейшего выздоровления и возвращения в строй.

Влад медленно, нарочно посильнее припадая на ногу, которая уже почти не беспокоила его, пошёл в сторону пешеходного перехода.

— Влад, а вы на чём приехали сюда? Вы же далеко живёте, — Лина тут же оказалась рядом.

— На такси, — ответил Влад, продолжая медленно идти. — Хоть мою машину и пригнали утром, мне рано садиться за руль.

— Влад, подождите, — Лина взяла его за локоть свободной от букета рукой. — Я на машине сегодня. Если не боитесь, можете съездить с нами к Василию Васильевичу, потом подбросим сюда Юлю, а потом я отвезу вас домой. Вы ведь на больничном, надеюсь?

— Да, со вчерашнего дня. А кого я должен бояться? — остановившись, Влад близко смотрел в глаза Лины. — Василия Васильевича? Он вызовет меня на дуэль? Что ж, я не боюсь, и я готов принять вызов. Только пусть вылечится сначала.

— Тише, — прошептала Лина. — Юле он нравится, но это секрет. Я специально предложила ей поехать вместе. Вообще-то я к профсоюзу не имею отношения, а вот она — да. В следующий раз сможет одна пойти. Главное, дорогу проложить.

— Юля, мы идём! — крикнула Лина девушке, которая по-прежнему стояла около крыльца. — Владислав поедет с нами. Он доктор.

— А про страх я сказала, — тихо продолжала Лина, пока они шли к машине, — потому что вы собирались держаться от меня подальше, Влад.

— Я же извинился! — с укоризной ответил Влад. — Это была неудачная шутка, согласен. В следующий раз буду шутить более тонко и остроумно, обещаю. Ещё раз простите меня, Лина.

Понятливая Юлия Николаевна сама забралась на заднее сиденье, уступив Владу место рядом с Линой. Они заехали в магазин и купили для Василия Васильевича фрукты и пирожное.

Если Василий Васильевич и был расстроен, увидев Лину в компании того самого высокого и широкоплечего доктора, который два дня назад вёл приём, то вида не подал. Тем более, доктор в этот раз и сам слегка прихрамывал при ходьбе.

Визит прошёл на удивление интересно и весело, и даже времени никто не заметил. Сначала пили чай, а потом играли в шахматы. После того, как Василий Васильевич трижды выиграл Влада, он полностью вернул себе хорошее расположение духа. Правда, потом он сам дважды проиграл Юлии Николаевне, но совсем не расстроился.

Потом Лина и Влад подвезли до школы Юлию Николаевну, которая, покидая квартиру Василия Васильевича, пообещала, что обязательно навестит его в понедельник.

— Лина, — сказал Влад, как только Юлия Николаевна скрылась за дверями школы. — Если честно, я приехал сегодня, чтобы пригласить вас в ресторан. А тут как-то всё завертелось…

— А вам можно в ресторан? Вы же на больничном.

— Я же не буду там напиваться. Тем более, вы не переносите пьяных, я помню.

— А цветы? Я за них опасаюсь. Они вот-вот начнут вянуть.

— Мы можем завезти букет к вам домой.

— Да, и мне всё равно нужно переодеться, я ведь в спортивном костюме, — тихо сказала Лина, пытаясь вспомнить, в чём она могла бы пойти в ресторан с мужчиной.

Есть ли вообще в её гардеробе что-то подходящее? Она даже на корпоративы всегда ходила в джинсах.

Квартира Лины находилась не очень далеко от спортивной школы и располагалась в одном из микрорайонов, массовая застройка которых происходила в конце шестидесятых — начале семидесятых годов прошлого столетия.

Пятиэтажный панельный дом содержался в чистоте и порядке, а территория была огорожена.

— Проходите, Влад, — открыв тёмно-синюю металлическую дверь квартиры на втором этаже, Лина пропустила гостя вперёд.

Квартирка была однокомнатная, очень маленькая, но чистая и уютная. Влад всегда очень тонко чувствовал атмосферу уюта, возможно, потому что у него самого этот уют был в жизни давным-давно, тогда, когда он жил с родителями.

….Когда Влад учился на третьем курсе, он впервые по-настоящему влюбился. Лет с тринадцати, с тех пор, как вытянулся и окреп, Влад узнал, что такое благосклонность со стороны противоположного пола: он очень нравился девушкам.

В шестнадцать лет он начал пользоваться этой благосклонностью для получения определённого рода удовольствия, однако к своим связям относился достаточно легко и ветрено. Но, как говорится, сколько верёвочка не вейся…

С Викой, студенткой и будущей журналисткой, Влад познакомился во время отдыха, за городом, на одном из горнолыжных спусков. Несмотря на то, что девушка являлась представительницей так называемой золотой молодёжи, она вела себя достаточно просто, была весёлой и общительной.

Тогда Влад впервые по-настоящему потерял голову, и спустя несколько месяцев состоялась пышная свадьба. Конечно, Влад старался зарабатывать, насколько позволяла учёба, но ему было сложно обеспечивать тот уровень жизни, к которому привыкла Виктория. Потому состоятельный тесть постоянно незримо присутствовал в жизни молодых.

Родители подарили Вике огромную современную квартиру в центре города, а потом, когда Влад получил диплом, помогли ему устроиться на работу в частную элитную клинику.

Владу часто думалось тогда, что он живёт не своей жизнью и нарезает круги, как дрессированный пудель, однако любовь к Вике, казалось, могла примирить его с чем угодно.

Влад и Вика прожили в браке пять с половиной лет. К счастью или к несчастью, четыре года назад всё оборвалось очень резко, хоть и весьма банально. Опять же во время отдыха на горнолыжном курорте (карма, не иначе!), теперь уже совместного, семейного, и не за городом, а за границей, Вика встретила свою первую любовь.

Когда-то давно, ещё во время учёбы в старших классах, у Вики был очень бурный роман с одноклассником. После окончания школы любимый уехал покорять столицу (парень был тоже из очень обеспеченной семьи, его родители дружили с родителями Вики), там учился, женился, работал, развёлся, снова женился, и опять развёлся. Благосостояние молодого человека росло и крепло, столицу он покорил, но вот в личной жизни фатально не везло. Богатые тоже плачут.

Когда Вика и её бывший встретились, их чувства вспыхнули с новой силой, несмотря на неудобное присутствие рядом мужа Вики, то есть, Влада. Влад оказался парнем сообразительным, потому собрался, улетел домой и подал на развод.

Возможно, он очень облегчил двоим голубкам их долгожданное воссоединение, и даже не испортил фейс счастливому сопернику, но не считал, что не прав. Это был явно не тот случай, когда за любовь следует бороться.

Да, Влад продолжал любить Вику ещё довольно долго, но твёрдо решил: пора напомнить себе о том, что такое самоуважение.

Из элитной клиники он сразу уволился, а из современной квартиры переехал в маленькую арендованную. Устроился на работу в Городскую клиническую больницу, а через год приобрёл в ипотеку собственное жильё.

Вику за это время он видел лишь однажды. Перед тем, как окончательно воссоединиться с новым, то есть, хорошо (не)забытым старым возлюбленным и уехать навсегда в Москву, она решила вдруг расстаться с Владом красиво и цивилизованно. Приехала к нему в съёмную квартиру, привезла дорогое вино и какие-то деликатесы. Влад не хотел быть красивым и цивилизованным, потому выставил Вику за двери вместе с вином и деликатесами.

Она кричала ему через двери, что он как был быдлом, так и остался, но Влад делал вид, что ему всё равно. Конечно, ему не было всё равно, и он пил потом почти неделю, взяв отгулы на работе.

Однако, как любит говорить его мама: перемелется — мука́ будет. Год назад, спустя три года после развода, Влад наконец-то почувствовал себя свободным, самодостаточным, спокойным и вполне счастливым человеком. Ему тогда как раз исполнилось тридцать лет.

Тогда же он поклялся сам себе, что больше никогда не женится. Конечно, Влад не собирался вставать в ряды святых, но к счастью, вокруг полно было красивых и даже неглупых женщин с такими же жизненными установками, как у него.

Это ведь только принято считать, будто все женщины спят и видят себя замужем. Новая жизнь диктует новые условия, задаёт новый ритм. Многие женщины увлечены карьерой и созданием собственного благосостояния настолько, что им меньше всего нужны рутинные взаимоотношения, а также кастрюли, детские подгузники и распашонки. Главное, суметь разглядеть такую женщину. И Влад почти в совершенстве овладел этим мастерством. Во всяком случае, пока осечек не было.

Кажется, и Лина из таких: современная, спортивная, вполне эмансипированная и независимая. Правда, она несколько сбила его с толку своей трогательной заботой и умением готовить так, что можо язык проглотить, но Влад был уверен, что всё-таки не ошибся.

Лина понравилась ему, хоть и была совсем не в его вкусе. Совсем — то есть, абсолютно. Он, как многие джентльмены, предпочитал женственных блондинок. Лина была высокая, очень спортивная, с тёмными волосами, подстриженными под каре.

— Вам, наверно, нужно собраться, зря я зашёл, — спохватился Влад, оглядев единственную комнату. — Подожду вас на улице.

— Вы можете посидеть в кухне, если вас это не напрягает. Я быстро, — остановила его Лина.

Она уже придумала, что наденет. Гардероб у неё был не слишком обширный, потому думать долго не пришлось.

— Посижу, меня это совсем не напрягает, — послушно согласился Влад, снял куртку и прошёл в кухню.

— Лина, откуда у вас столько мягких игрушек? И в комнате, и здесь, — всё же не выдержал и полюбопытствовал Влад спустя пару минут. — Увлекаетесь?

— Воспитанники дарят, — сказала Лина совсем рядом. — Не отказываться же. От души ведь дарят.

Оказалось, что она уже стоит на пороге кухни. На Лине были чёрные брюки из струящейся ткани и свободная кофточка из тонкого трикотажа цвета индиго, подарок мамы на Новый год. Кофточка немного блестела, но не слишком, иначе Лина никогда не решилась бы её надеть.

— Я готова, — сообщила Лина, щёки которой горели от смущения, потому что Влад её разглядывал.

— Это рекорд, Лина, — пробормотал Влад.

— В смысле? — не поняла Лина.

— Не обращайте внимания. Вы потрясающе выглядите.

Не мог же он сказать, что ему никогда ещё не доводилось ждать, пока женщина соберётся куда-либо, всего три минуты.