Глава вторая

Забор около старого дома оказался новый и достаточно высокий, и из-за этого забора раздался не очень громкий, но весьма красноречивый басистый лай, зазвенела цепь.

Алексей постоял у ворот пару минут, сомневаясь и раздумывая, но всё же постучал. Снова постоял, продолжая слушать негромкий ворчливый лай и звон цепи, а потом ещё раз постучал.

— Опять вы? — раздалось за спиной, и Романов резко обернулся.

Он не услышал, как со стороны леса подошли хозяева дома.

— Дядя Лёша! — обрадованный Серёжа тут же оказался рядом с мужчиной, во все глаза глядя снизу вверх. — Тебя отпустили? Разобрались во всём?

— Так точно, — серьёзно кивнул Алексей.

— Я же тебе говорила, что отпустили, Сергей! — удивлённо воскликнула Ангелина. — Ты мне не поверил?

— Поверил, мам! Но теперь-то увидел своими глазами.

— Всё верно, — подтвердил Романов, игнорируя пылающий негодованием взгляд Ангелины Ивановны. — Доверяй, но проверяй.

— А мы с мамой ходили в лес, я показал ей гриб, — сообщил Серёжа.

— И что за гриб оказался?

— Свинушка.

— Свинушка — это условно съедобный гриб, — покачал головой Алексей. — Его лучше не брать.

— Что вы говорите! — Ангелина всё же не выдержала, вспыхнула, заговорила язвительно. — А мы-то не знали и уже съели его по дороге. Что же теперь будет?

— Мам, мы же его не взяли! — удивился Сергей. — Ты шутишь?

— Шучу, конечно, Серёжа! Не только ведь Алексею Павловичу клоуна можно изображать.

— Ангелина Ивановна, я пришёл, чтобы попросить у вас прощения.

Геля закусила нижнюю губу и посмотрела в сторону. Потом открыла ворота и сказала Сергею, чтобы он шёл домой. Мальчик был не в восторге от открывшейся перспективы, ему не хотелось уходить, это чувствовалось, но пришлось подчиниться.

— Я тоже была неправа, — хмуро сказала Ангелина, когда Серёжа, попрощавшись с гостем, скрылся в доме. — Особенно в том, что не прислушалась к сыну, который изначально говорил правду.

— Вообще-то и я изначально говорил правду, и позднее, в отделе, — тоже. А почему Сергей гулял возле леса один? И не только рядом с лесом; если он увидел гриб, значит, был и в лесу.

— Думаете, я этого не понимаю? Начиная с сегодняшнего дня будет гулять только в сопровождении. Хорошо, что Фёдор Иннокентьевич согласился выходить в клинике во вторую смену. Я буду пока работать только в первую, а Серёжка пусть ходит в клинику со мной. Вышел пока из доверия.

— Не скучно ему в клинике? А то приводите к нам, — Алексей сам удивился сказанному им. — Я почти месяц буду здесь, дома, да и мама сейчас в отпуске.

— Спасибо за приглашение, Алексей Павлович, но мы с Серёжей должны справиться с ситуацией сами, а не нагружать нашими проблемами посторонних людей, — сухо ответила Ангелина.

Алексей, хоть и почувствовал себя так, будто ему указали его место, в глубине души признавал правоту Ангелины, чувствовал уважение, даже восхищение.

Однако его благие мысли были прерваны, поскольку женщина ледяным тоном произнесла:

— Что ж, мы всё выяснили и надеюсь, исчерпали недоразумение. До свидания, Алексей Павлович!

Не успел Лёша открыть рот и хоть что-то произнести, как ворота перед ним захлопнулись.

— До свидания, Ангелина Ивановна! — насмешливо и громко сказал он, а потом зашагал в сторону дома.

Насыщенное событиями утро пробудило аппетит. Пора было обедать.

* * *

Пролетела первая неделя отпуска. История с его «задержанием» долго не шла из головы Алексея, но ни Сергея, ни Ангелину он больше не видел. А хотелось увидеть. Однако идти и специально маячить у их дома, подстраивать встречу не позволяла гордость.

В один из вечеров, во время ужина, отец вдруг вспомнил:

— Кать, твоя бывшая ученица Эля Зыкова приехала с мужем. Та самая, которая в столичный вуз поступила когда-то.

— Элечка? Здо́рово! Я ведь ни разу не видела её с тех пор, как она уехала в Москву. Откуда ты всё знаешь, Саша? Об их приезде? — удивилась Екатерина Павловна.

— Это же элементарно, Катюша! Сегодня они приезжали к нам в сервис на диагностику. Посмотрели мы их «Порше», потом муж Эли решил автомобиль ещё на мойку поставить. Рассказывал, что скоро они на побережье поедут прямо отсюда, из Озёрного, потому он и захотел машину проверить…

Рассказ Александра был прерван звонком в ворота. Катя, которая была ближе всех к выходу, пошла открывать, а отец с сыном переглянулись: в гости сегодня никого не ждали.

— Лёша, там к тебе пришли, — как-то странно сказала вернувшаяся мама. — Приглашай в дом. Я звала, но гости не соглашаются.

— Ко мне?!

Алексей, теряясь в догадках, вышел во двор и тут же увидел Ангелину Ивановну и Сергея.

— Здравствуйте, дядя Лёша! — радостно воскликнул мальчик.

— Здоро́во, Сергей! — Романов протянул руку для пожатия, а потом вопросительно посмотрел на Ангелину Ивановну. — Здравствуйте!

— Добрый вечер! Я к вам по очень важному делу, Алексей Павлович, — как обычно сухо и по-деловому заговорила гостья.

— Тогда прошу в дом, — Лёша сделал приглашающий жест.

— Если можно… — Геля вдруг сбилась и покраснела. — Я бы хотела поговорить наедине.

Романов несколько секунд размышлял, а потом взял руководство ситуацией в свои руки.

— Серёжа сейчас пойдет пить чай и общаться со своей любимой учительницей, — распорядился он. — А мы с вами посидим на веранде тут, за домом.

— Что случилось, Ангелина Ивановна? — спросил Алексей, когда они устроились на деревянной скамейке под навесом. — На вас лица нет.

— Сейчас, Алексей Павлович, — Геля провела рукой по лбу, прикрыла глаза.

Романов, пользуясь случаем, рассматривал загадочную собеседницу. Сегодня она была в джинсовом комбинезоне и в белой футболке, а длинные светлые волосы собрала в «хвост». Кожа светло-смуглая, и загар прилипает хорошо, становится похожим на южный.

— Сегодня днём, — решившись, заговорила Ангелина и выпрямилась, — мы с Фёдором Иннокентьевичем принимали пациента. Вроде, обычного, и в то же время, меня он беспокоит. Точнее, сама ситуация. Правда, на уровне интуиции.

Фёдора Иннокентьевича Алексей знал. Знал и о том, что тот работал ветеринаром ещё во времена существования колхозов и совхозов. Тогда Фёдор Иннокентьевич занимался, в основном, лечением крупного рогатого скота и в течение долгого времени был единственным ветеринаром в районе. В кусте, как тогда говорили.

Потом вышел было на заслуженный отдых, но в это время в Озёрном открылась первая частная ветеринарная клиника. Клиника располагалась на торце кирпичного четырёхэтажного здания в самом центре Озёрного.

— К нам в клинику привезли немецкую овчарку, только не чепрачного окраса, как чаще всего бывает, а совсем чёрную. Точнее, чёрного.

Когда Ангелина говорила о собаке, лицо её оживилось, в нём появилась одухотворённость, глаза засияли. Алексей понял, что в ветеринары Ангелина Ивановна пошла не зря: животных она обожает.

— Так вот, Ник что-то съел и отравился. В принципе, такое часто бывает, но тут случай выдался особый: собаке становилось хуже прямо на глазах. Ему нужны были срочная госпитализация и препараты, которых у нас нет. К счастью, Фёдор Иннокентьевич был на машине, потому сразу увёз собаку в Пермь, в специализированную клинику со стационаром.

— И как сейчас дела у Ника? — почему-то для Алексея это было очень важно.

— Я звонила двадцать минут назад, узнавала. Сообщили, что стабилизировали состояние, сделали промывание.

— Вот и славно, — кивнул Алексей. — Скорее бы поправился! Только… Почему вы решили рассказать об этом случае именно мне? И что именно вас насторожило?

— Дело в том… — Геля понизила голос. — Я считаю, что Ника нарочно кто-то отравил, преследуя личные цели. Я уверена в том, что нужно непременно узнать, кто это сделал и зачем. Это очень важно.

— Ангелина Ивановна, — усмехнулся Алексей, — а я чем могу помочь? Разве что по-своему помолиться о скорейшем выздоровлении Ника.

Геля в течение нескольких секунд внимательно смотрела на Алексея, а потом встала со скамейки и начала прощаться.

— Да погодите вы! Что же вы такая обидчивая-то?! — Алексей схватил Гелю за руку.

Мозг и так сбивался с размеренного ритма работы, не мог выхватить какую-то важную информацию, а тут ещё она со своими обидами.

— А кто хозяин собаки?

— Зыковы, — пояснила Геля. — Простите, что пришлось вас побеспокоить. Меня бы в полиции и слушать не стали, тем более, после моего предыдущего «триумфального» появления там. А вы, я уверена, сможете и выслушать внимательно, и разобраться в деле.

— Так, — наконец-то Алексей ухватил важное. — Мне нужно кое о чём спросить у моего отца.

Вопросы нужно было задать так, чтобы не встревожить ни маму, ни Серёжу, потому Алексей набрал сообщение отцу в одном из мессенджеров. Вскоре из-за угла дома вышел Александр Петрович, направился к веранде.

— Пап, ты можешь вспомнить максимально точно, в какое время Эля Зыкова и её муж пригоняли автомобиль в сервис?

— Могу, конечно, потому что они появились сразу после открытия, в девять часов утра, а уехали уже часа через три.

— Спасибо, папа, — кивнул Алексей и повернулся к Геле. — В какое время привезли Ника?

— Днём, в половине второго.

— Как раз. Кто-то действует довольно топорно. Возможно, это происходит из-за износа мозга, но вероятнее всего, из-за дефицита времени. Ангелина, — Алексей опять повернулся к женщине. — Вы сейчас идёте в дом, и там с моей мамой и с Серёжей пьёте чай. Только у меня огромная просьба, почти приказ, если позволите, — никому и ничего.

— Поняла, — кивнула женщина, и Алексей удивился её собранности и спокойствию. — А вы далеко поедете?

— Я пока останусь здесь, не тянет в чужие места. К Вениамину Васильевичу схожу. Почему-то чутьё мне подсказывает, что без участия полиции тут не обойтись. Слишком много совпадений.

— Я пойду с тобой, — решительно заявил Александр Петрович.

Алексей, который именно на это и надеялся, согласно кивнул.

* * *

К чаю был сладкий пирог, и Серёжа, подкрепившись, устроился в гостиной на диване, умудряясь одним глазом смотреть в телевизор, а вторым — в смартфон. Геля и Екатерина Павловна остались в кухне.

Женщины волновались за Алексея и за Александра Петровича, хотя старались скрыть эту тревогу друг от друга. Обе были уверены, что кто-то затеял тёмное дело, инстинктивно чувствовали опасность.

Сначала говорили о школе, о том, с какими результатами Серёжа и его одноклассники перешли во второй класс. Потом Екатерина рассказывала о своих учениках из других выпусков: наверняка у каждого педагога есть целый багаж таких историй и воспоминаний.

Ангелина оказалась приятным собеседником: внимательным, умеющим слушать и слышать, остроумным. Общаясь, женщины прониклись друг к другу симпатией.

— Что-то я всё о себе да о себе, — спохватилась Екатерина. — А ведь у вас профессия не менее важная и очень интересная. Как вы к ней пришли, Ангелина?

— Пришла так, как наверняка приходят к ней и все остальные, — улыбнулась Геля. — С детства не могла равнодушно и спокойно пройти мимо любого животного. Птиц раненых подбирала, бездомных котят. Сначала домой всех несла, а потом узнала дорогу в ветеринарку. Там ко мне привыкли со временем, начали считать своей.

— А откуда вы с Серёжей приехали, если не секрет?

— Нет никакого секрета, — пожала плечами Ангелина. — Я родилась и выросла в небольшом городке неподалёку от Челябинска. Мои родители, то есть мама и отчим, до сих пор живут там, а родной брат с семьёй — в самом Челябинске. А дом, в котором мы с Серёгой сейчас живём, принадлежал моим бабушке и дедушке со стороны отца. Мама с моим биологическим отцом не были женаты и расстались, уже когда мама носила меня. Отец завербовался на Дальний Восток, так и живёт там до сих пор, у него уже вторая семья там, насколько я знаю. А его родители поддерживали связь с моей мамой и со мной. Я ведь приезжала сюда в детстве и в подростковом возрасте несколько раз, просто меня здесь никто не знал, потому и не помнят. Видимо, бабушка с дедом чувствовали вину за своего сына, за то, что я ему оказалась не нужна, он меня просто вычеркнул из жизни, даже не интересовался мной. И сейчас не интересуется. Дом был оформлен на бабушку, а она завещала его мне. Я вступила в наследство, но потом на несколько лет забыла о доме. А после вот пригодился. Так мы с Серёжей здесь и оказались.

Екатерина видела и понимала, что гостья рассказала далеко не всё, и что существует веская причина переезда матери и сына Бо́лотовых в село Озёрное, однако лезть в душу не решилась. Геля же сама рассказала о своём отце, а если уж теперь молчит о Серёжином, значит, так нужно.

Время приближалось к десяти часам вечера, и Серёжка начал клевать носом, когда на телефон Екатерины пришло сообщение от Алексея.

— Алёша написал, что они с отцом вернутся ещё не скоро. Велел вам обязательно оставаться у нас. Так что я сейчас постелю Серёже в Ванькиной комнате, а вам — в комнате Артёма.

Почему-то Ангелине даже в голову не пришло возражать и спорить. Не покоробило её и слово «велел», хотя обычно она не терпела приказного тона, — командовать умела и сама, а подчиняться не любила. Сейчас она только порадовалась в душе, что перед уходом накормила их с Серёжей охранника, огромного беспородного пса Сеню.

…То, как серьёзно Алексей Павлович отнёсся к её визиту и к её рассказу, очень подкупило Гелю. Он сразу поверил ей, даже не усомнился, а это дорогого сто́ит.

Вскоре уставший за день Серёжа спал, а женщины вновь вернулись в кухню. Им не спалось.

— Екатерина Павловна, — решилась Геля, которую до сих пор грызло чувство вины. — Знаете, соседка вас не обманула, я ведь и вправду тогда, неделю назад, привела вашего сына в полицию…

Геля рассказала всю историю от начала до конца, ничего не стала скрывать. Екатерина внимательно выслушала, а потом быстро встала, закрыла двери в кухне, чтобы не разбудить Серёжу, и начала хохотать.

— Простите, Ангелина, — сквозь смех выдавила она.

— Ничего страшного, — смущённо улыбнулась гостья.

Успокоившись, хозяйка дома вытерла слёзы и немного отдышалась.

— А ведь Алёшка ничего нам не рассказал. Ещё раз прошу прощения, — покачала она головой. — Дело-то серьёзное. Вы всё сделали правильно, Ангелина, не вините себя. Только как же вы бежали с ломом в руках? Тяжело ведь!

— Можно просто Геля, и на «ты». А как бежала, если честно, не помню. Силы будто из воздуха в меня влились. Я себя вообще не помнила.

— Ну и ну! — вздохнула Екатерина. — А ты можешь назвать меня «тётя Катя».

— Да какая же вы тётя! Совсем молодая! Лучше уж я буду по имени-отчеству, вы ведь учитель Серёжи.

— Спасибо за комплимент по поводу молодости. Чувствую-то я себя на свои сорок шесть с половиной, но всё равно приятно.

— Мне до сих пор сложно поверить, что Алексей Павлович — ваш сын.

— Лёше двадцать восемь исполнилось весной, — Екатерина Павловна немного помолочала, а потом снова заговорила, уже твёрже. — Мы из ситуации тайны не делаем. Фактически Алёша мой брат, и он об этом знает. Да и многие односельчане тоже. Старожилы, так сказать.

Екатерина рассказала Геле свою историю, а потом задумчиво и мягко, без всякого пафоса, добавила:

— Для нас с Сашей Алексей — родной ребёнок; мы не могли бы любить его сильнее и гордиться им больше, если бы были его биологическими родителями. За это я ещё больше люблю Сашу и безмерно уважаю его. Он настоящий мужчина, цельный, сильный. И в сыновьях это воспитал.

* * *

Сказать, что Вениамин Васильевич Захардяев не был рад появлению на пороге его дома двоих незваных гостей, — значит, ничего не сказать.

— У меня сегодня первый день отпуска! — возмущался он. — Откуда вы взялись на мою голову?!

Но выслушать Алексея и Александра Петровича ему пришлось. Алексей был твёрдо уверен в том, что ночью к Зыковым во двор залезут и попытаются угнать автомобиль зятя, и его уверенностью прониклись все, даже Вениамин.

Правда, Захардяев сразу предупредил, что подозрения к делу не пришьёшь, и людей ему никто не даст на такое сомнительное мероприятие, потому придётся действовать на свой страх и риск.

К Зыковым пришли уже затемно, чтобы не маячить перед соседями и не привлекать повышенного внимания. Присутствие Вениамина Васильевича, которого в Озёрном уважали, очень помогло, а в «засаде» ждали впятером: Захардяев, Алексей, Александр Петрович, отец Эли Анатолий Зыков и муж Эли Данила.