Глава четвёртая

Геля прекрасно понимала, что личная жизнь Алексея её не касается. Понимала также (хоть и мечтала не думать об этом), что Романов не мог прожить до двадцати восьми лет монахом.

Однако при словах «бывшая жена» внутри всё словно оборвалось, и рухнули неясные надежды. Почему-то Ангелина была уверена, что определение «бывшая» является лишь номинальным; особенно, если учесть тот факт, что Мария звонит Алексею в первом часу ночи.

— Как мёд? — спросил Алексей, кивнув на баночку, когда пауза слишком затянулась.

Романов вдруг удивился и даже расстроился из-за того, что Геля замолчала и не стала развивать тему. Неужели он совсем ей не интересен как мужчина? Ей всё равно?

— Очень вкусный, — кивнула Ангелина. — Уже засахаренный и с горчинкой. Я люблю такой.

— Он прошлогодний. Это мне мама с папой привезли, когда приезжали прошлой осенью, а я не любитель, вот он и стои́т. С горчинкой, говоришь? Может, из снежных ягод?

— А эти ягоды точно горчат? Ты пробовал? — спросила Геля, чтобы поддержать хоть какую-то беседу, но поняла, что разговор носит какой-то странный характер.

Явно с двойным дном разговор.

— Нет, не пробовал. Опасался.

— Это нормальная реакция психически здорового человека. Включается инстинкт самосохранения.

— А может, ну его к бесу, инстинкт этот, а, Геля? Ведь пока не попробуешь — правды не узнаешь. Так ли уж они ядовиты?

— И всё же неоправданного риска лучше избегать, Лёша!

— А если нет сил избегать? И желания избегать нет? Если стремление попробовать сильнее человека и сильнее всех его страхов?

Ангелина посмотрела в серые глаза Алексея и неожиданно поняла, что он не просто симпатичный мужчина, а по-настоящему красивый и мужественный, даже роковой. Как её угораздило? И куда он пытается завлечь её своими загадочными разговорами?

— Лёша, — Ангелина откашлялась. — Прости меня, я не должна была себя так вести. Особенно с Анной. Просто она оказалась очень похожа на одну особу, которую мне не хотелось бы вспоминать.

— Теоретически да, ты не должна была так разговаривать с Анной, — задумчиво ответил Алексей. — Но зато практически всё к лучшему. То, что Анна принесла блины, — для меня сигнал дистанцироваться, прекратить общение с ней. С её стороны это переход к более решительным действиям. Попытка «прикормить», как бы грубо это ни звучало. Я не давал Анне никакого повода для сближения, потому очень благодарен тебе. Прости, мне бесконечно жаль, что тебе пришлось выступить буфером, но я всё равно рад.

У Гели от сердца немного отлегло, но она понимала, что разговор ещё не закончен.

— А Маша? — голос Ангелины прозвучал глухо.

Хорошо, что она хотя бы не понимала, насколько заметны её ревность и страх.

— Я ответила на звонок, поскольку номер не определялся. Я же не знала, в какой степени будет важен предстоящий разговор, а перезвонить у тебя не получилось бы. А потом в меня будто вселился кто-то…

— Ты всё правильно сказала: беспокоить людей в столь поздний час можно только в исключительных случаях. Но нужно знать Машу, которую никогда не занимали подобные мелочи. У неё собственная галактика, и там всё вращается вокруг неё и её хотелок.

Алексей замолчал, взглянул в глаза Ангелины и понял, что она ждёт подробностей, хотя ни за что не спросит сама.

— Мы поженились, когда мне было двадцать, а Маше — двадцать один. Оба ещё учились. Маша — в Институте культуры, на отделении режиссуры. Я потом спрашивал у мамы, почему они с папой так спокойно отнеслись к моей ранней женитьбе, не препятствовали. Мама ответила, что после запрета плод становится лишь слаще. Оградить человека от любого получения личного жизненного опыта невозможно. Я должен был пройти через испытание и сделать собственные выводы. А с Машей мы оказались слишком разными, абсолютно. Как только первоначальная страсть прошла, так и наступило протрезвление, понимание. Я всегда был и остаюсь верен выбранной профессии, и любые профессиональные шаги предпринимаю только внутри неё. Маша меняла одно поприще на другое со скоростью молнии, но я не препятствовал её поиску. Потом Маша ушла от меня, поскольку в личной жизни тоже было место поиску. Первый раз показался мне ужасной трагедией, я очень переживал. Однако вскоре Маша вернулась, а после уходила и возвращалась ещё дважды. Но тогда у неё никого не было, я наверняка это знал. Потому принимал её обратно, не был готов разорвать отношения окончательно, но ровно до того момента, когда в период очередного «ухода» от меня у неё появился другой мужик. Они вдвоём отправились в Гималаи постигать какие-то духовные практики, и он был якобы каким-то там наставником Маши. Я не стал разбираться, каким. Просто подал на развод, сменил замки и заблокировал номер телефона Маши. Делить нам было нечего, но Маша не дала мне развод через ЗАГС, а на заседания суда не являлась. Нас развели на втором заседании. С тех пор прошло четыре года, но Мария нет-нет, да и появляется, звонит с какого-нибудь левого номера. Она так и не поняла меня, а я не понял её. Нам это не удалось — настолько разные жизненные ценности. Не скажу, что я был всегда решительно настроен только на семью, ведь моя работа для меня значит очень много. Однако уверен: если повторно женюсь, то только на женщине, с которой смогу создать такую же семью, как у моих родителей. Вот и всё, Геля. Так что снимай с себя обвинения и не переживай. Маша уже забыла о вашем разговоре.

— Да я о Маше и не переживала, — пробормотала Ангелина. — Меня беспокоит только, правильно ли я поступила по отношению к тебе.

— Правильно. Можно задать вопрос личного характера, раз уж у нас ночь откровений?

— Попробуй, — улыбнулась Геля.

— Кого тебе напомнила Анна?

— Ах, это… — Ангелина вспыхнула и перевела взгляд на свои руки, лежащие на столе.

Как выяснилось, она сцепила их в замок так, что даже костяшки побелели. Ослабив хватку, Геля расцепила пальцы, расправила ладони и тут же почувствовала, как её руки оказались в тёплых руках Алексея.

Дыхание перехватило, но женщина нашла в себе силы поднять глаза и взглянуть на собеседника. Алексей следил за её лицом внимательно и напряжённо, но во взгляде его была теплота.

— Мы ведь с Серёжей приехали в Озёрное не просто так. Я родилась и выросла в Челябинской области, в довольно маленьком городе. В девятнадцать лет вышла замуж по большой любви. С Русланом мы были с детства знакомы, наши родители дружат семьями достаточно давно, особенно дружны мой отчим и отец Руслана. Они и сейчас продолжают дружить. Когда мне было двадцать, родился Серёжа. Всё было хорошо, просто лучше некуда. После декрета я начала работать в ветеринарной клинике, а Руслан работал системным администратором на одном из предприятий. Я никогда не парилась по поводу того, что вокруг моего мужа много женщин, ведь коллектив у них был смешанный. Уверена, что готовность изменять не зависит от окружения, всё решает только сам человек. Потом у них эта девушка появилась, пришла после окончания университета в отдел логистики. Сначала, когда Руслан рассказывал о новой сотруднице, всё больше насмехался над тем, какая она неумёха и недотёпа, не от мира сего, какие глупые вопросы задаёт. А потом… Завертелось всё у них, когда я на сохранении лежала. Добрые люди донесли до меня информацию. В принципе, правильно сделали, но ребёнка я не смогла сохранить. После выписки сразу подала на развод. И вот тут-то начался такой прессинг… Руслан не хотел разводиться, и все представители старшего поколения нашей семьи встали на его сторону. Даже мои родители. Убежали меня подумать как следует, не рубить с плеча, учесть интересы сына. Дескать, с кем не бывает? Все так живут. Давили, даже запугивать пытались. А я не могла элементарно видеть Руслана, не то что жить с ним под одной крышей, делить постель… Потому и уехала в Озёрное, в дом бабушки и деда. Руслан сказал, что если мы уедем, то помощи не дождёмся, и алименты будут чисто номинальные. В принципе, слово своё сдержал. На подруге своей он женился прошедшей зимой, и они уже ждут пополнения. Вот и всё.

— Геля, не плачь.

Алексей почувствовал, как его сердце сжалось от боли и сопереживания.

— Я не плачу.

— Плачешь, — Романов коснулся пальцами влажной щеки Гели.

— Алёша…

— Что?

— А давай завтра съездим в клинику и проведаем Ника? Я узнавала, он всё ещё там.

— Давай. А сейчас пойдём спать.

Уже не в силах сдерживаться, Алексей быстро и легко касался губами солёной от слёз щеки Ангелины, прокладывая путь к её губам. Нашёл их, и в то же мгновение мягкие руки Гели обняли его шею.

* * *

— Алёша, мне пора вставать, — прошептала Геля. — На этот раз по-настоящему. Половина восьмого, Серёжка вот-вот проснётся.

Она уже пыталась встать полтора часа назад, но Алексей догнал её по пути в ванную комнату, и случился ещё один заход.

— Эээх, ну ладно, — тяжело вздохнул Лёша и разжал руки.

Он лежал и наблюдал за тем, как Ангелина одевается.

— Отвернись или глаза закрой, я стесняюсь, — смущённо улыбнулась женщина.

— Если ты продолжаешь меня стесняться, значит, я плохо старался.

— Ещё чего! Ладно, смотри.

— Вот это другой разговор. Теперь весь день буду ночи ждать, у меня полно идей, предупреждаю сразу.

— И я буду ждать, — Геля присела на край кровати и быстро поцеловала Романова в щеку, но потом просто встать и уйти не удалось, поскольку сильные руки Алексея опять не отпускали её.

— Геля, я тут вспомнил, — нахмурившись, Лёша чуть отстранился и заглянул в лицо Ангелины. — Валерка, племянник Вениамина Васильевича… насколько далеко зашёл в своих притязаниях?

— Кто бы ему дал зайти хоть куда-то, не то что далеко? Пришлось объяснить ему всё популярно и припугнуть заявлением. С тех пор как шёлковый, забыл, как меня зовут, и дорожку к нашему дому забыл напрочь. Значит, Вениамин Васильевич тебе всё рассказал? Наверняка тогда, когда вы меня разыграли?

— Прости, Геля! Надеюсь, ты уже не сердишься?

— Прощу, если пообещаешь больше не разыгрывать меня и не обманывать, — Ангелина поцеловала Алексея в кончик носа. — Что скажешь?

А что сказать? Есть у него кое-что за душой, и придётся признаться. Даже не потому, что Захардяев может проговориться, а для самого себя признаться. Для того, чтобы между ним и Гелей не было ни тайн, ни неясностей.

— Если честно, Геля… — Алексей замолчал и протяжно выдохнул, сложив губы трубочкой.

— Что? — Ангелина выпрямилась, стремительно побледнев.

Ругая себя в душе последними словами, Романов резко сел.

— Геля, ты чего так перепугалась? Нет у меня страшных тайн. Единственная тайна есть, сейчас расскажу. Мы с Вениамином договорились и немного преувеличили степень опасности для вас с Серёжей. Да и преступников ещё три дня назад задержали. Всех.

— То есть? — нахмурившись, Ангелина взялась рукой за лоб. — Погоди-ка! Но зачем тогда..? Мы здесь зачем?

— Я специально создал такие условия, чтобы мы имели возможность пожить бок о бок, посмотреть друг на друга в быту. А главное, чтобы ты привыкла ко мне.

— А по-человечески это нельзя было сделать? — вскочила Ангелина. — Так, чтобы не лгать?

— Нет, нельзя. Тем более, такой случай выпал. Вот приди я к тебе в тот вечер, когда мы уехали, ты бы меня и на порог не пустила! Правда же? Отшила бы. А как познакомиться ближе, если ты избегаешь меня? А я во времени очень ограничен, отпуск ведь не бесконечный! Я вынужден был бы уехать, так ничего и не добившись, пойми! И оставить тебя… всяким там валеркам…

— Потому пустился на обман? У меня слов культурных на тебя нет, — покачала головой женщина.

— Гелечка, а ты скажи некультурные, любые! Только не сердись и не обижайся! Попытайся понять, почему я это сделал. Всё потому, что влюбился в тебя!

Алексей встал и шагнул к Ангелине, но она оттолкнула его руки и быстро вышла из комнаты. Романов не решился бросаться следом и продолжать выяснять отношения — боялся напугать Серёжу.

Сел на край кровати, размышляя, что же дальше будет, и вдруг услышал, как хлопнула входная дверь. На этот раз выскочил из комнаты, но тут же притих, поскольку Сергей был на месте — сидел в кровати, протирая глаза.

Так, всё нормально, Геля вернётся. Она не может бросить сына.

— А куда мама ушла?

— По делу, — убедительно ответил Лёша. — Скоро вернётся.

Самым удивительным было то, что Ангелина и вправду вернулась через десять минут с пакетом из супермаркета и сразу прошла в кухню. Некоторое время гремела посудой, а вскоре по квартире поплыл божественный аромат.

— Блинчики будут, — заговорщики прошептал Серёжа.

Мужчины сидели на диване с джойстиками в руках и играли в приставку.

— Руки мыть и завтракать! — крикнула Геля из кухни через полчаса.

Вкусовые пристрастия сына ей были известны, потому она сразу поставила перед ним тарелочку со сгущённым молоком, а потом повернулась к смотревшему на неё виновато молчаливому Алексею.

— Алёша, тебе блины с чем — со сметаной или со сгущённым молоком?

— Сначала со сметаной, а потом со сгущёнкой, — обрадованно воскликнул Алексей. — А после ещё с мёдом. И, предвосхищая твой вопрос, отвечаю заранее: нет, не слипнется. Ты же сама сказала, что мёд с горчинкой.

* * *

Конец августа 2023 года

— Ну, Алексей Павлович, удружил! — слегка захмелевший Фёдор Иннокентьевич достал из кармана пиджака белоснежный носовой платок и протёр и без того блестящую лысину.

— Опять я один остаюсь, — вздохнул пожилой ветеринар. — Глава района обещал, конечно, найти и заинтересовать молодые кадры, но когда это будет-то!

Фёдор Иннокентьевич ещё повздыхал, а потом вдруг выдал то, чего сегодня ещё никто из присутствующих не произносил:

— Горько!

— Горько, горько! — подхватил Захарядев, взялся за стакан, но поймал выразительный взгляд супруги, сидящей рядом, и поставил стакан на стол.

Переглянувшись, Лёша и Геля встали и повернулись друг к другу.

Свадьбу Ангелина и Алексей решили отпраздновать в Озёрном, по сельской традиции, — прямо во дворе дома Котельниковых, за длинным столом.

Гостей собралось прилично.

Приехал Иван со своей девушкой, прилетел Артём. Прибыл брат Екатерины Павловны и Алексея Константин с семьёй. Он по-прежнему живёт и работает на Севере, стал большим начальником. Недавно Косте исполнилось шестьдесят лет.

Из соседнего района приехал Денис с семьёй. Пришли старшие Зыковы. Приехали из Перми коллеги Алексея.

Нарядный и торжественный Серёжа сидел рядом с молодожёнами. Алексей — в стильном светлом костюме, Ангелина — в строгом светлом платье.

— А я больше всего переживаю о том, что Серёжа сменит школу, — тихо сказала свекрови Геля, когда вернулась на своё место после криков «Горько!». — Как мы без вас, Екатерина Павловна?

— Геля, мы же теперь родственники, будем видеться! — успокоила Ангелину новоиспечённая свекровь. — А ещё звоните сразу, если только возникнут какие-нибудь сложности. Можно по видеозвонку. Ну и приезжайте, конечно! Хотя я уверена в том, что Серёжа прекрасно адаптируется, и всё у него будет хорошо.

— Где работать будешь, Геля? — Фёдор Иннокентьевич до сих пор переживал по поводу работы.

— Уже нашла место в одной из клиник неподалёку от дома.

— Но мы надеемся, что Геля там надолго не задержится, поскольку уйдёт в декрет, — добавил Алексей.

— Девочку бы нам, — улыбнулся Александр Петрович. — А то у нас из девочек только Катя и Геля; надо ещё немного разбавить мужской коллектив.

— Постараемся, — улыбнулся в ответ Алексей. — Но гарантии, что родится девочка, дать не могу, сам понимаешь, пап!

— А собака? — вскинулся задумчивый Фёдор Иннокентьевич. — Что с Сеней решили?

— Мы для него уже лежанку приготовили и специальные тарелки купили! — радостно выпалил Сергей.

— Да, Сеня едет с нами, — подтвердила Геля. — Хотя Екатерина Павловна и Александр Петрович предлагали его оставить у них, но мы без Сени никуда!

— Молодцы! — обрадовался Фёдор Иннокентьевич. — Очень хорошо, что мальца с детства приучаете не бросать друзей.

Взяв стакан с соком, Екатерина Павловна встала из-за стола.

— Минуточку внимания, — хорошо поставленным учительским голосом заговорила она, и все моментально стихли. — Я сегодня очень счастлива. Почему? Потому что мы, матери, счастливы прежде всего тогда, когда у наших детей всё хорошо. Лёша, Геля! Я вижу ваши глаза, вижу, как вы смотрите друг на друга, и понимаю, что всё будет хорошо. Случилось то, что должно было случиться. А то, что вы нашли друг друга именно здесь, в Озёрном, радостно вдвойне! Я знаю, вы будете часто приезжать. Скоро наш дом наполнится голосами внуков, а наша с Сашей жизнь — новым смыслом. Правда, Саш?

— Конечно, — Александр Петрович поднялся и обнял жену за плечи. — А теперь давай вместе крикнем, пусть молодые встают.

— Горько!

…Алексей продолжает работать в краевом управлении внутренних дел. Серёжа учится в гимназии, расположенной недалеко от дома. Ангелина ушла в декрет в начале апреля, а в июне появилась на свет Полина — дочь Ангелины и Алексея, и первая внучка Александра и Екатерины.

Конец